Сергей Кулагин – Хроники Абсурда. Сборник рассказов (страница 2)
– Р-р-р… – тихонечко рыкнул третий и, остановившись, скуля, закончил: – Не, я на такое не подписывался.
Другие волки тоже остановились. Принюхались, ветер как раз в их сторону подул.
– Чуете братцы духан какой прёт? – спросил, тот, что только что скулил.
Оба серых, носы сморщив, кивнули, а через пару секунд вся стая назад на поляну бросились за противогазами, которых в лесу отродясь не было. Настоящий французский парфюм он для мужчин, а не для зверей. В нём буйство страстей и эмоций! Аромат раскрывается звонкими яблочными аккордами, приправленными сладостью смородиновых ягод и свежестью ананаса. На фоне ощущаются лёгкие вкрапления бергамота. Яркие цитрусовые аккорды создают превью для вступления сердечных нот: жасмина, пачули и розовой эссенции. Образуя колоритный и многогранный запах, они сливаются воедино, с каждой минутой начиная звучать всё менее выразительно. Последний всплеск жасминовых оттенков – и в игру вступают шлейфовые нотки, представленные мускусом и ванилью. Они и ответственны за деликатную сладость, но для волков всё это не имело абсолютно никакого значения. Им серым казалось, что враг совершил на них газовую атаку.
Вернулись волки, доложили, глаза пряча, что зацепило их облако газа импортного. И чтобы никто не отравился запахом от их вонючих шкур, уползли прочь.
Все, кто на поляне находился, запаниковали пуще прежнего.
Усугубляло ситуацию появившаяся на поляне вонь и отсутствие у зверей противогазов, правда, кто успел, повязал свои рыла белками.
– Привет! – крикнул выглянувший из-за дерева Франсуа.
Тут надо понимать, что вмиг на поляне остались только Заяц и подслеповатая сова. Впрочем, Свирепый врага ждал, а сова, приглядевшись, дала дёру, оставив опосля себя запах совсем непохожий на парфюм.
– Привет! – отдышавшись, твёрдо сказал Заяц. – На смертный бой поди звать будешь? Пойдём уже, не будем зря время терять. Отойдём только чуть-чуть, не хочу вход в нору кровью запачкать…
Франсуа ехидно ухмыльнулся во все три зуба, виниры он предусмотрительно снял, и ответил:
– Не, это я так. Мимо проходил. Гляжу – поляна. Дай, думаю, загляну. Я же эту в массы несу… как её… культуру, во! Понимать надо!
– Культура – это очень важно, – согласно закивал обоими ушами Заяц. – А то ходят тут всякие. Ни тебе здравствуй, ни до свидания. А потом леса горят, – высказался о наболевшем Димон. – Ты, кстати, медведя не встречал?
– Так, в малиннике он.
Заяц благодарно посмотрел на француза, не каждому зверю суждено испустить дух в любимом месте. Ситуация накалялась. Враг явно чувствовал свою силу, а в бой вступать не торопился. Левое ухо у Свирепого нервно дёрнулось…
– Может, перекусим? – спросил Франсуа, улыбаясь.
У Димона дёрнулось правое ухо. Ингредиенты для приготовления зайца по-французски он знал наизусть:
✔ 1 тушка зайца-русака;
✔ 200—300 грамм сала кабана;
✔ 300 миллилитров несладкого йогурта;
✔ 3 чайных ложки столового уксуса;
✔ 200 миллилитров сметаны 15%;
✔ 3 чайных ложки лимонного сока;
✔ по 1 чайной ложке карри, кардамона, куркумы.
Способ приготовления тоже помнил, хотя тот и был в лесу под запретом: нашпиговать зайца кусочками сала, уложить на блюдо, смазать сметаной. Готовить… Свирепый мысленно оборвал себя и, сплюнув, приготовился к бою.
– Полдень уже! – Француз с недоумением посмотрел вверх, на солнце, которое явно шло к закату. – Упс! Впрочем, неважно. Будем ужинать. У меня тут хлебушек, сальце солёненькое, яйца, бутылочка Хеннесси.
– Хеннесси – это хорошо, это нам любо. Пошли ко мне. Гостем будешь. – И Димон, расслабив уши, посторонился, пропуская француза в свою трёхэтажную нору.
* * *
– Ты меня уважаешшь?! – Заяц пытался грозно посмотреть на Франсуа, но вышло не убедительно. Левое ухо норовило своим концом попасть в чарку, правое вообще улеглось на спину и нагло дрыхло. С глазами тоже оказия приключилась, перед собой Димон видел не одного, не двух, а сразу трёх французов, ещё удивлялся, что они как китайцы все на одно лицо.
– Увжаю, – пьяно кивнул в ответ иноземец.
– Пчему?! – Свирепый требовательно уставился на Франсуа.
– Потому што, во-первых, Хеннесси супротив медовухи говно, а, во-вторых, наливай…
– Бухло в лесу – не проблема, – Заяц, покачиваясь, добрёл до сваленной в углу моркови, которая использовалась в качестве закуски и, прихватив очередной кувшин медовухи, вернулся к столу.
– Ух, хороша зараза, – выпив до дна очередную чарку, заявил Франсуа. – Только я встать не могу – ноги не держат.
– Не можешь или не хочешь?
– Не могу, – печально вздохнул француз.
– И я, и я… – пьяно рассмеялся Заяц.
* * *
– Сильней, сильней его тычь! Может, и очнётся.
– Сам тычь! А если он живой и решит в ответ потыкать меня в места разные?
– Да не бойся ты. Чуешь, духан какой стоит? Жаль, но, кажись, отходит уже.
Сначала Зайцу показалось, что он спит и услышанный диалог ему приснился, но тут его что-то острое ткнуло в бок, он охнул и сел. Стайкой перепуганных воробьёв прыснули в разные стороны от него ежи. Затаившись у входа, стали наблюдать.
– Эй… – хотел грозно крикнуть Димон, но изо рта вырвалось лишь жалкое сипение. Откашлявшись, он махнул лапой, призывая подойти ближе. Ежи испуганно замотали головами, отчего Димону стало дурно. Заяц показал жестами, что хочет пить. Ежам же показалось, что Свирепый им угрожает. Испуганно вздрогнув, ежи несколько минут толкались, пока самый слабый кубарем не подкатился к Зайцу.
– Здрав будь, наихрабрейший, – проблеял ёж.
– Морковного… – просипел Заяц.
– Ась?
– Пить, говорю, дай, пока я у тебя все иголки не выдернул!
– А! Это мы мигом!
Ёж метнулся в угол и прикатил трёхлитровую банку газированного морковного морса.
– Вот! Всё, для нашего Героя, который не жалеет живота своего, в трудах ратных!
Жадно припав к банке, Заяц благополучно пропустил мимо ушей всё, что ёж говорил, но по мере опустошения ёмкости смысл фразы стал до него наконец-то доходить.
– Уф… Я-то, конечно, герой, одна битва с французской армией чего стоит, но вам-то, откуда это знать?
– Да как же?! Всем лесом за поединком через окно наблюдали. Радовались, как на третий день душить ты врага нещадно начал и одолел в борьбе неравной, отчего упали вы оба наземь…
– Стоп! Кто душил? Кого душил? – Димон задумался. Последнее, что он помнил, это то, что у него были гости. Один или два, а может целая семья и, кажется, из-за рубежа. Тут смутно припомнилось пойло заморское. В голове стали всплывать отдельные картинки. Вот он падает, вот пытается за что-то ухватиться. Вот хватается за хвост… Ему почему-то кричат, что это не хвост, обхватывают за шею в попытке приподнять… И всё… Темнота…
– И Франсуа проклятущий живучий ведь какой! С такой верхотуры сверзился и живой остался. В беспамятство только впал. Но ничего! Мы тоже не лыком шиты. Мигом кузнецы наши цепью его обвязали. Недолго ему осталось топтать землю русскую!
– А? – отвлёкся от воспоминаний Заяц. – Как это?
– Так схарчат его сегодня на поляне, – простодушно пояснил ёж. – Кстати, поторопиться бы надобно, а то звери в лесу ушлые. Чуть задержишься, и косточки не оставят.
– На какой поляне? – подскочил Заяц.
– Так, на заячьей, – махнул лапкой ёж.
С низкого старта рванул Заяц в сторону выхода. Только уши назад.
– От как приспичило-то болезного, – удивился колючий, – видать на жратву пробило после медовухи, боится, что при разделке туши поверженного врага, ему ничего не достанется.
* * *
Вся поляна была битком забита зверями. В её центре на земле распяли Франсуа.
Изо всех сил заработал ушами Заяц, пробиваясь в центр поляны. Ещё Гай, тот, что Юлий, говорил: «Нельзя обижать гостя». А тот гость, с кем чарка медовухи выпита (тут авторы со счёта сбились, так как сами слегка пригубили для чистоты эксперимента и правдоподобности), считай уже и не гость, а друг… Звери, как кегли разлетались от его толчков. И всё же… И всё же, он не успевал. Вот уже завыли волки и косолапый разинул пасть…
– Стоять! – останавливаясь, грозно крикнул Заяц. – Что мы, звери, что ли?