Сергей Куковякин – Ванька 4 (страница 5)

Во как… Тут тоже он всё знает!

У ней такая маленькая грудь,

И губы, губы алые как маки.

Уходит капитан в далекий путь,

Не видев девушки из Нагасаки.

— Тогда, пойдемте. Что время терять.

Я кивнул Александру Владимировичу в сторону города.

— Пошли.

Глава 8

Глава 8 Прогулка с комментариями

— Раньше, здесь в бухте почти каждый день можно было увидеть корабли с голубым крестом Андреевского флага…

Александр Владимирович опять разговорился. Всё — больше я его молчуном называть не буду. Может, в прежние месяцы на него так плен влиял?

— Нагасаки до войны был постоянной базой для зимовки русского флота, с отцом мы сюда часто приезжали…

Так, так, так… У меня опять, в который уже раз, возник вопрос о роде деятельности отца поручика. Может, он тут с какой секретной миссией находился? Разведчиком был?

— Российских подданных на каждом шагу тут просто было встретить. Особенно — артистов… — Александр Владимирович улыбнулся, видно что-то ему забавное из прошлого вспомнилось. — У японцев одно из главных удовольствий жизни — театр. Они тут не только в городах имеются, но даже и в деревнях. Входная плата в данные заведения самая ничтожная. Представления начинаются с утра и продолжаются до самого вечера. Сюжеты представлений — исторические, игра — правдивая, создающая полное впечатление действительности. Пришедшие в театр себя как дома чувствуют — разговоры ведут, чай пьют, закусывают принесённым с собой.

Поручик прервался. Кивнул на изрядно обветшавший дом.

— До войны здесь российское консульство было. Над воротами наш герб имелся. Сейчас, в связи с текущими событиями, его видно и сняли. Часто здесь мы с отцом бывали.

Вот, часто бывали… Поручик, ещё в Мацуяме как-то обмолвился, что его родитель здешние целебные растения изучал и методики их применения при разных заболеваниях, интересовался восточными оздоровительными системами. На этой почве он и с сэнсэем знакомство свёл. Учитель не только мог жизнь одним ударом отнять, но и умел хорошо здоровье поправить. Зачем отцу поручика часто в консульстве бывать? Про цветочки рассказывать? Точно, он сюда какие-то сведения, нужные родине, передавал, работал под прикрытием.

— Так вот, про наших артистов, — последнее слово, опять как-то с некоторой издёвкой прозвучало. — Повадились сюда наши певчие птички приезжать. Лавры пожать, йены заработать. Сами — ни голоса, ни вида приличного. Сразу бегут к консулу с просьбой в распространении билетов. Он помогает, глядишь и зала полна. Начнут петь… Публика до первого антракта еле-еле дотягивает. Ничего, они ничуть не смущаются, только перед каждым выходом краску на своё лицо гуще накладывают. Едут в Порт-Артур, тут, в Нагасаки концерт дают, едут обратно — ещё один здесь устраивают. Словно тут город полон дойных коров.

Александр Владимирович опять улыбнулся.

Между тем, мы до третьей улицы от набережной дошли. На второй, что миновали, наше консульство и было расположено.

— А, мошенников с российскими паспортами здесь сколько было… Всё якобы графы и князи… Шагу ступить некуда. В магазинах Нагасаки, тех, кто по-русски говорит, сразу два-три приказчика со всех сторон окружали. Боялись, что такой посетитель сделает бесплатную покупку.

То и дело нас обгоняли рикши, не мало их и навстречу попадалось. Мы же решили пешком пройтись, размять ноги.

— Вот здесь я первый раз в Японии подрался… Уже посещал я тогда додзё. Иду, а пьяный американский матрос ногами рикшу пинает. Сбил его на землю и свою силу показывает. Мне тогда пятнадцати не было, а матрос — здоровенный… Ничего — справился.

На лице Александра Владимировича опять мелькнула улыбка. Настроение у поручика на глазах становилось всё лучше и лучше. Полезным образом на него воздух свободы влияет, иначе и не скажешь.

— Тут всё больше публичные дома, — продолжал знакомить меня с достопримечательностями города поручик.

Подмигнул ещё лукаво при последних словах.

Нет, сюда я не ходок. В портовом городе такую экзотику намотать себе можно…

— Это — «Морской дом». Любой наш соотечественник, по какой-то причине оставшийся в Нагасаки без гроша, мог здесь переночевать, иметь стол и трезвое времяпровождение. Устроил его наш консул князь Гагарин, причем — без копейки казенных денег. Даже фельдшер здесь имелся.

Поручик кивнул на повязку у меня на рукаве. Сейчас, при возвращении домой, я был уже обмундирован как положено. Никто пока со службы меня не увольнял, поэтому выглядеть я должен был соответственно.

Имелся, правда, маленький нюанс. Глупая жаба меня за горло щекотала. Из списков офицеров меня вычеркнули и поэтому триста рублей от государя-императора мне не были положены, как всем возвращавшимся из плена российским офицерам. Ладно, зато неприятностей избежал вследствие мнимого здешнего статуса.

— Обрати внимание, Иван, на лица. Тут много полурусских-полуяпонцев.

Я внял совету Александра Владимировича. А, ведь точно…

— Ресторан «Волга». — очередной кивок поручика на дом в типичном японском стиле. — Зайдём?

Где он тут название великой русской реки увидел? Ничего вроде такого не написано — сплошные иероглифы.

— Здесь наш император со знаменитой гейшей О-Матцу познакомился…

Поручик выговорил это гораздо тише, чем минуту назад звучала его речь. Ещё и глядел при этом куда-то себе под ноги.

— Ну, тогда он ещё цесаревичем Николаем был… Пошли, русских тут любят. У нас — душа нараспашку, последний рубль и тот ребром…

В море нижних чинов так и не накормили, поэтому я принял предложение Александра Владимировича.

Обстановка в ресторане оказалась самой обычной европейской — столы, стулья. Как будто где-то на родине, за столами сидели морские и пехотные российские офицеры. Часть уже была в расстёгнутых кителях, с красными лицами и осоловевшими глазами. Разбавляли компании растрёпанные подвыпившие японки. В заведении стоял разноязыкий галдёж. На стене в дорогой раме имелся фотографический портрет нынешнего российского императора.

Глава 9

Глава 9 Всё же — прощай, Япония!

Александр Владимирович поморщился — в ресторане было здорово накурено. Да, ещё и шумновато.

Я разделял его мнение. Хоть и сам курю, но предпочитаю это делать на свежем воздухе.

— Остаемся? — вопросительно посмотрел на меня поручик.

— Да. — когда ещё в заведении побываешь, где сам император изволил откушать. Такое потом и где-то в компании можно к слову упомянуть — вот де, обедал как-то в Нагасаки в ресторане, куда самодержец всероссийский захаживал.

Круто? Не то слово…

Хорошо тут, в больших городах, пленные время проводят. У нас в Мацуяме такого не было. Некоторые даже в кимоно щеголяют. Причем, на мой взгляд, в весьма дорогих.

Пообедать у нас с поручиком не получилось. Даже заказ не успели сделать. Дверь ресторана открылась и на пороге появился штабс-капитан. Обвёл зал глазами, перед этим поморщился, точь в точь как Александр Владимирович.

Быстрыми шагами вошедший приблизился к нашему столику.

— Прошу проследовать к адмиралу.

Сказано это было поручику. Я, хоть и с наградой на груди — нижний чин. Хорошо ещё в ресторан пустили. Дома такое у меня вряд ли получилось.

Да, дома… Сейчас я место, куда попал, как-то незаметно для себя стал домом называть…

Не говоря ни слова поручик встал из-за стола. Я — за ним следом.

Что там опять с адмиралом стряслось? Раз мы его уже спасали…

Оказалось, что во Владивосток мы всё же отправляемся. Это, опять же со слов Александра Владимировича.

Его, как мы в порт вернулись, к Рожественскому пригласили. Ну, или к кому-то ещё. До меня информацию об этом не соизволили довести. Я весь на ветру продрог, пока он вернулся. Что в Мацуяме, что здесь погода какая-то ветреная, да и влажность высокая. Не нравится мне такой климат, но меня кто бы спрашивал.

— Возвращаемся во Владивосток, — на ходу сообщил мне поручик. Мне рукой махнул, чтобы я за ним шёл.

— Матросов и солдат на «Воронеже» опять вывозят, а мы — отдельно…

Ага, мы — значит это и меня касается.

— Генерал-майор Данилов, что возглавляет комиссию по приему пленных в Японии, распорядился Рожественского и его сопровождающих на транспорте «Якут» отправить.

Вот, это правильно. Мне с солдатами и матросами во Владивосток сейчас совсем не с руки вместе следовать. Многие из них на меня обиду затаили. Не допустил я их до адмиральского тела, не дал его на лоскутки порвать. Да, впрочем, он и сам виноват. Как вышел к ним — орать начал, вёл себя не особо подобающе. Нельзя так с народом…

Нет, мы с поручиком себя, конечно, в обиду не дадим, но покалечим ведь многих. Сэнсэй учил по возможности лишний раз кулаками не махать, свои умения направо-налево не использовать. Вот, как в тот раз, когда морячок у меня пол кисета махорки отсыпал. Ну, поломал бы я его, но в этом нет никакой чести воину. Самый лучший бой — которого ты избежать смог. Так же, кстати, дед всегда говорил — самая лучшая операция, которую не понадобилось делать, получилось её избежать или предупредить. Ну, а он — врач от Бога. Так все говорят, не только друг его Соломон Соломонович.

Вот, опять я настоящий свой дом вспомнил. Не тот, в который я на «Якуте» возвращаюсь, а тот, который где-то там остался. Вроде и не малыш, а иногда так сердце защемит… Ну, хоть плачь.

Уже на транспорте, когда в море вышли, адмирал нас к себе пригласил. Вернее, опять Александра Владимировича, ну и меня, как бесплатное к нему приложение. Что ни говори, тут сейчас в России сословный строй.