Сергей Куковякин – Ванька 10 (страница 16)

- Что? – Федор Терентьевич был не многословен.

- Всего – двадцать. Из Первого Московского продовольственного полка. В селе – десять, а другие по деревням поехали. Хлеб выгребают.

Подшалимок тоже по древу не растекался. В нескольких словах атаману весь расклад дал. Сколько всего в зоне ответственности бойцовской артели чужих, что за воинская часть в гости пожаловала, как они по территории распределились и чем занимаются.

- Когда появились? – Федор Терентьевич нахмурился, вину он за собой чуял. Надо было ему, как только меня встретил, сразу в волость родную ехать, а не на свадьбе пировать.

- Сегодня.

Атаман тяжело вздохнул – точно, сразу надо было ехать…

- Балуют?

- Балуют. – кивнул подшалимок.

- Хлеб нашли? – осведомился о главном Федор Терентьевич.

- Тот, что на виду был. До спрятанного при мне не добрались.

- Оружие?

- Винтовки.

- Пулемёт?

- Нет.

У парнишки на все вопросы атамана были ответы.

- Пьют?

- Не отказываются.

- Это хорошо.

Напряжения в голосе Федора Терентьевича стало меньше.

- Пусть пьют, когда пьют – не до хлеба им…

Последнее Федор Терентьевич произнёс уже повернувшись ко мне.

- Двадцать – терпимо. Пусть напьются, тогда и спеленаем. Мужиков у меня совсем мало…

Подшалимка атаман на телегу не взял, а обратно в кусты отправил. Велено ему было в оба смотреть, бегом по короткой дороге бежать сообщать, это если ещё кто похожий на продовольственный полк будет в сторону села двигаться. Смена ему придёт, но уже ближе к ночи.

Парнишка, не парень, кивал. Парнем его называть будут, когда он в старшую вятку-беседу за заслуги попадет. Женихаться ему разрешат только во взрослой артели, а пока вся энергия ему для другого нужна – бузу надо осваивать.

- Поехали, Ваня, мужикам помогать. Без хлеба перемрём…

Так, опять у меня с новой властью конфликт намечается! Понимаю, что Москве хлеб нужен, но отбирать его у крестьян… мягко сказать – не правильно. Купить? Не нужны сельским мужикам раскрашенные бумажки, на которые хрен что купишь. На обмен бы им косы, серпы, мануфактуру какую дали, но нет мануфактуры сейчас у советского государства. Помогу мужикам, тем более убивать продотрядовцев Федор Терентьевич не собирается. Винтовки, говорит, отберём, на границу волости выведем и пусть идут куда угодно. Это, конечно, не вариант. Вернутся они… Злые.

Глава 22

Глава 22 Что с ними делать?

Десять продотрядовцев на село, двадцать – на всю волость. Вроде и не много.

Однако, они – не сами по себе. За ними – государство, держава…

Этим двадцати не особо сложно по носу щелкнуть. Можно и совсем их жизни лишить, но тогда село и волость в стальные жернова попадут. Замелют мельницы, пусть не быстро, но неотвратимо.

Оружие отобрать, до исподников раздеть и за границы волости пинками выдворить – вариант Федора Терентьевича. Мне он показался не самым оптимальным.

- Вернутся, только будет их больше и с пулеметами. Причем – злые.

Напрямую я Федору Терентьевичу не перечу, но в то же время и не соглашаюсь с ним.

- Что, тогда, Ваня, делать? Хлебушек весь до зернышка отдать и в ножки поклониться?

Понятно, так – опять же плохо. Это – если до зернышка.

- Большая часть-то припрятана? – задаю вопрос, а сам уже и ответ знаю. Подшалимок в разговоре с атаманом краешком этой информации коснулся.

- Понятное дело, не дурнее мы других… В соседних волостях прячут, а мы, что – рыжие? Маленько для вида оставили. Неурожай мол, больше нет…

- Может, возьмут, что в амбарах найдут и уберутся?

Сказал я это и на Федора Терентьевича смотрю.

- Не знаю, Ваня. Эти, из продовольственного полка, первый раз у нас. Говорят, в соседнем уезде они хорошо спрятанное находили, всё частым гребнем рыли. Если заберут только для вида приготовленное и уберутся – трогать их я не буду. Если начнут нас к голодной смерти готовить – не утерпит народ, дело до смертоубийства быстро дойдёт. Вот я думал их разоружить и из волости выгнать.

Куда ни кинь – всюду клин. Миром никак не разойтись мужикам с продотрядовцами.

- По обстоятельствам поступим. Приедем сейчас и посмотрим. Я наказал людей из продовольственного полка самогонкой поить сколько им влезет. Может и обойдётся…

Федор Терентьевич в настоящий момент не имел окончательного решения. Не знал, как поступить. Теперь вариант с разоружением продотрядовцев ему самому же уже не очень нравился. Хотя, ранее он к нему в большей степени склонялся.

- Нет единственно верного решения, наиболее правильным будет то, что подходит в данной ситуации, - поумничал я. Вернее, чуть переиначил и озвучил тактику хорошего врача. Такой не по шаблону лечит, а болезнь у конкретного пациента, учитывает все его индивидуальные особенности и то, как протекает его болезнь.

- Правильно, Ваня. На месте решим. Что впереди лошадки-то бежать. Пока, я им заранее наказал – пусть приехавших поят, из здравого ума выводят. Может и не доберутся хмельные до хлебушка…

У околицы села к нашей телеге ещё один парнишка подбежал. У Федора Терентьевича, как всегда, караульная служба из младших вяток-бесед хорошо организована. И за селом острые глазки имеются, и на границе территории, которую бойцовская артель блюдет, и в самом селе тоже есть пригляд.

- Где гости? – был задан пареньку вопрос.

- Где раньше фельдшер принимал, туда их проводили, - отрапортовал тот.

Правильно, куда же ещё казенных людей спровадить. Земство ликвидировано, фельдшерский пункт на клюшке и домик как бы без хозяина стоит. Как и ни чей. Случится что с ним – никому из села прямого убытка нет.

Федор Терентьевич своей лошадке сразу же нужное направление движения дал, даже в дом родной не стал заезжать. Так уже он на свадьбе задержался. Без него незваные гости в село пожаловали.

У фельдшерского пункта стояло несколько телег. Брошены они продотрядовцами в полном беспорядке, а лошади, одна другой доходяжистей, к коновязи были привязаны. Никто им даже сена не догадался дать.

Над телегами на кривоватых жердях имелись красные матерчатые транспаранты с надписями. Последние выводил явно не каллиграф. На каждой из телег красовалось по два-три латанных-перелатанных мешка не самого большого размера. Таких в три-четыре раза ещё больше нагрузить было можно на каждую. Это при том, что тянуть телегу будет только одна лошадка.

Окна фельдшерского пункта были распахнуты и из них неслось пение. Кстати, охарактеризовать его можно было, как – «ближе к приличному по исполнению».

Не для меня придет весна,

Не для меня Буг разойдется,

И сердце радостно забьется

В восторге чувств не для меня!

Не для меня, красой цветя,

Алина встретит в поле лето;

Не слышать мне её привета,

Она вздохнет — не для меня!

Хорошая песня. На фронте мы её часто пели. Да и до войны она исполнялась. Годочков-то ей ой-ой сколько, в первой половине девятнадцатого века морской офицер Молчанов сей романс написал. Дома эту песню почему-то народной считали, но там, правда, слова чуть переиначены были.

Вот такие дела. В императорской армии «Не для меня» любили, а сейчас бойцы Первого Московского продовольственного полка её поют. Хлопцы в банде Лысого, скорее всего, её тоже не чураются. Народ-то – один, россияне, одинаково жить и любить хотят…