Сергей Куковякин – Уездный врач (страница 3)

Градусы скоро ударили уездному врачу в голову и он начал пить поданный ему напиток без всякой меры…

Надо сказать, что сивушных масел в кумышке предостаточно. Ничего полезного в ней нет, недаром среди удмуртов во время, что стояло сейчас на дворе, душевные болезни встречались гораздо чаще, чем среди русского населения. Земские врачи Вятской губернии связывали это как раз с употреблением напитка, потребляя который удмурты-язычники приходили в состояние эйфории, отрывались от реальности и соприкасались со своими богами.

Через час Светловский уже спал на лавке укрытый полушубком.

Глава 5

Глава 5 Два в одном

В России, что раньше, что сейчас, отношение к пьяницам — неоднозначное.

Сами себя они чаще всего оправдывают. Из их уст то и дело можно услышать, что — мастерство не пропьешь, что — пей, но дело разумей.

Вот так и уездный врач Светловский, социальные навыки он уже понемногу начал утрачивать, а профессиональные у него пока были сохранены в полной мере.

Наутро проснувшись, он велел труп, хранившийся в сугробе, начинать размораживать. Даже подробные инструкции, как это делать, выдал деревенским мужикам. Те поёжились, попереглядывались, но принялись за дело. Куда им деваться-то?

Свои действия специалист по судебной медицине сам для себя обосновал тем, что вот явится становой, а у него уже всё готово и сразу можно приступать к делу, а ещё не размораживать кадавера целые сутки.

Становой пока так и не воротился, поэтому врач принял решение подлечиться. Недаром же древние греки, или кто там ещё, говорили — врач, излечись сам…

Кумышка мягко легла на старые дрожжи, и опохмел плавно перешел в новую пьянку. Светловский вовремя не остановился, а деревенские прервать это безобразие не посмели.

Так продолжалось ещё почти два дня. Когда становой пристав возвратился в деревеньку, уездный врач уже был никакусенький. Он бродил по деревне и распевал похабные частушки. Откуда только их набрался? Впрочем, дурное дело — нехитрое.

Совместными усилиями становой и судебный следователь кое-как привели врача в чувство. Это так им казалось. Доктор на вид, вроде, и протрезвел, связно говорить начал, но кумышка у него даже в ушах булькала. Сердце колотилось как бешеное, а уставший организм требовал сна и покоя. Какая работа? Какое вскрытие? Завалиться бы на бочок и одеялком мягким сейчас укрыться…

— Где труп? — не с первого раза получилось выговорить у Светловского. Шершавый язык во рту уездного врача еле ворочался.

— В избе у Федора, — недовольно буркнул становой. Светловскому это ничего не говорило. Мало ли Федоров в России-матушке.

Специалиста по вскрытиям почти под руки проводили в арендованную на время избу. Тут его ожидала очередная неприятность.

— Рубль давай, — такими словами встретил его бородатый мужик, что переминался с ноги на ноги у покосившейся избушки.

— Что-то много… — поморщился уездный врач. — Полтинника за глаза хватит.

— Рубль, — стоял на своем хозяин убогого жилища, где предстояло проводить вскрытие. — Всю избу покойник уже продушил… Мочи никакой нет.

Светловский покопался в кармане. Рубля не находилось, хотя вчера он там ещё был.

Потерял? Опять потерял?

По пьяному делу он уже неоднократно расставался с содержимым своих карманов, но сегодня это его особенно сильно расстроило, так, что даже сердце закололо. Надо сказать, что боли в сердце у него на фоне приема алкоголя наблюдались и раньше, но сейчас — что-то очень уж сильно его прижало.

— На, подавись! — уездный врач всё же обнаружил серебряную монету с портретом Александра Александровича, но почему-то совершенно в другом кармане. Когда он её туда переложил? Этого он совершенно не помнил.

— Давайте всё же, господа, приступать будем, — проявил нетерпение судебный следователь. Ему в этой деревне совершенно некогда было лясы точить.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал на это Светловский.

В избе, и правда, пахло очень неприятно. Судебный следователь, только в неё зашел, тут же как пробка из бутылки назад на улицу вылетел. Становой оказался более привычный к трупным запахам, только поморщился и Светловскому на труп указал. Приступай мол, доктор, нечего кота за одно место тянуть.

Светловский собрал все оставшиеся у него силы, взял в трясущуюся руку инструмент и подошел к двум сдвинутым лавкам, на которых лежал покойник.

Только-только врач наклонился к объекту судебно-медицинского исследования, как у него за грудиной словно ледяная железная рука начала сердечко сжимать. Сожмет и отпустит, сожмет и отпустит, сожмет и отпустит…

Светловского в согнутом положении словно заморозило. Даже чуть-чуть пошевелиться он боялся. Ему казалось, что даже ежели он пальцем немного пошевелит, то тут же на мелкие кусочки и развалится.

Так он и стоял.

Минуту, вторую, третью…

Видавший виды становой пристав при этой картине пришел в полное недоумение. Всякое у него бывало, но такое…

Только Федору было всё нипочем — он свой рубль получил и был всем доволен. Баба его потом в избе всё приберёт, со временем жилище проветрится, а целковый — вот он, ляжку жжет, в дело его употребить просится.

От боли в груди уездный врач Светловский даже зажмурился, а открыл глаза уже доктор Сергей Светлов.

Как так получилось? Почему? С какой целью? Это, одному Богу известно.

Происходящее в избе становому всё меньше и меньше нравилось. То уездного врача вдруг ни с того ни с сего в дугу скрючило, то он глазами моргать начал. Откроет-закроет, откроет-закроет. Затем — распрямился и на свой медицинский ножик с удивлением смотреть начал.

Становой пристав даже на всякий случай сделал пару шагов назад. Человек с ножиком, он — всегда опасность для окружающих представляет.

Врач же в это время совсем чудить начал. Бросил скальпель на пол, башкой своей похмельной по сторонам повертел, а затем к двери повернулся и чуть не вышибив её на улицу выбежал.

— Держи его! — как-то сразу понял пристав, что приехавший из уездного города, может делов наделать.

У дома Федора сейчас почти вся деревня собралась. И старые, и малые. Зашибет на бегу ещё кого пьяница ненароком. Ростом и статью его Господь не обидел, не в пример тутошних вотяков.

Доктора поймали и спеленали.

— Задурел, — поставил диагноз врачу судебный следователь.

— К кумышке привычку надо иметь… — покачал головой становой. У него в данном вопросе имелся богатый опыт. — Вотяки, издревле её пьют, а тут, как не задуреть не пиваючи…

Посовещавшись, становой и следователь пришли к заключению, что с данным уездным врачом в ближайшее время каши не сваришь, необходимо им другого специалиста вызывать.

— Его куда? — кивнул становой пристав на связанное тело Светловского.

— Домой в уезд нужно доставить, — озвучил своё решение судебный следователь. — Инструмент только в саквояж не забыть собрать. Не дай Бог, пропадет что.

Так и было сделано. Набор для вскрытия поместили в место его законного пребывания, доктора в шубу завернули и по месту жительства отправили. Становой знал куда. Ему это по службе положено.

Глава 6

Глава 6 Кто я?

После доставки в уездный городишко, врач Светловский, по мнению окружающих, продолжал вести себя совершенно неадекватно. Всё куда-то рвался, что-то, только известное ему одному, искал. Ко всему прочему, ещё и заговаривался. Нет, слова-то он произносил на языке родных осин и березок, но делал это не совсем правильно, а иногда и на непонятное срывался…

К примеру, про неведомый автосервис справлялся. Какой-такой автосервис? Что это?

Смех и грех просто — про свой автомобиль ещё расспросы вёл. Откуда у уездного врача автомобиль появится? Экипаж ему годовое содержание не позволяет завести, а про автомобиль и мечтать даже не следует.

Коллеги посудили-порядили, головами покачали и отправлен был Светловский на излечение в психиатрическое отделение Вятской губернской земской больницы.

Уезду, где служил Светловский, не повезло. В местной земской больнице психиатрического отделения не было. Не так давно вятские земцы первыми в мире не только предложили, но и на практике осуществили децентрализацию психиатрической помощи — начали в уездах открывать психиатрические отделения губернской больницы. Причем, в них не только призревали скорбных умом, а и лечили по всем правилам современной тому времени медицинской науки. В ряде уездов это чудо свершилось, а уезд Светловского как петух опел. Не было там такого передового во всех смыслах организационного подхода в сфере специализированной медицинской помощи.

Вятское психиатрическое отделение было в тот момент как обычно переполнено пациентами, но про место для Светловского договорились. Свой же он, врач, кому, как не ему, помочь в первую очередь.

В отделении доктор всё больше молчал, редко с кем даже парой слов перекидывался. Хотя, помещен он был в палату не к умопомешанным, а к таким же как он, укушенным зеленым змием. Их в отделении, чуть не половина насчитывалась. Даже в сей момент в больнице разговоры велись о приглашении специального врача. Ну, который был сведущ в этой распространенной в Российской империи болезни.

Действительно, я почти всё время молчал. Больше слушал чем говорил… Готовился за умного сойти.

То, что я попал в прошлое, мне было уже понятно.

Как? Почему? Зачем?

Ответы на эти вопросы я едва ли когда-то получу. Так что — жить мне здесь, а значит надо приспосабливаться. Говорить, как все. Вести себя подобающе. В профессию вернуться. Тем более, что она у меня тут той же была, что и дома.