Сергей Куковякин – Уездный врач (страница 22)
С кожей и мягкими тканями я расправился топором без особого труда. Правда, не совсем привычно это было делать данный орудием труда, но — можно.
Дошел черед и до ребер.
Выдвинув лежавший ничком на столе труп за край оного, и поместившись впереди отделенной шеи, я при помощи топора, при сильном оттягивании назад крючками кожи спины, смог перерубить концы четырех ребер. Отделение пятого ребра от позвоночника уже вызвало затруднения и получилось не сразу.
Я чуть даже не повредил лопатку, еле этого избежал.
Вот! Теперь есть объяснение, почему у Матюнина пятое правое ребро только надрублено, а из внутреннего края лопатки выбит кусок.
Смог я воспроизвести то, что с ним в 1892 году сделали! Разложил по полочкам данную технологию.
Дальше, после ребер, дело пошло веселее. То, что требовалось, острым лезвием топора я всё перерезал.
Как бы то ни было, своим сегодняшним опытом на трупе я доказал возможность провести, хоть и с трудом, далеко не легкую операцию, проделанную на трупе Матюнина.
Это было обвиняемым вотякам в большой минус. Все мои предыдущие выводы, сделанные после анализа акта судебно-медицинской экспертизы Минкевича, шли им в защиту. Снимали с них обвинение, а тут — наоборот.
Можно топором и голову отделить, и грудные внутренности извлечь почти без повреждения кожи и без изменения вида отверстия в грудную полость.
Неведомому лицу, или — лицам, нужно было только выполнить то, что мною было произведено сегодня.
Вот почему у трупа грудина оказалась на месте и целенькая. Удаление её привело бы к западению кожи и значительному изменению формы отверстия в грудную полость.
У меня даже несколько настроение испортилось. Хотя, почему? К этому мултанскому делу я никаким боком. Не имеется у меня личной или иной заинтересованности.
Однако, вот как-то так…
Впрочем, чего это я?
Почему Матюнина именно вотяки должны были убить? Или, вотяки, но совсем другие? Или — совсем не вотяки?
Что-то я сам себя совершенно запутал…
Судебному врачу надо своё дело делать, а не версии убийства строить. Нужно быть совершенно беспристрастным, а не под какое-то предположение описание фактов подгонять.
С таким мыслями я и завершил на сегодня работу.
Пусть руки немного отдохнут, а вот голове ещё потрудиться требуется.
Глава 35
Глава 35 А не подделка ли это?
Подумать тут было над чем…
Повод для этого давали именно проведенные мною вчера и сегодня манипуляции над трупом.
Что я видел в настоящий момент?
Кожный край перереза шеи неровен, с различными выемками и зазубринами, обусловленными различной плотностью перерезываемых частей, вдавлениями кожи при её разрезе и образованием при этом складок.
Края оставшихся мышц тоже неровные, сморщенные, состоящие из лоскутов различной величины.
Никакой поверхности среза шеи вне плоскости, образованной мышцами, сосудами, нервами и кожей не получается.
Да, да! Именно так!
Почему?
Гортань, сосуды, пищевод и прочее изъяты вместе с грудными органами!
Позвольте тогда спросить, о каком же гладком перерезанном крае мышц на шее, на уровне её перерезки, идет речь в протоколе Минкевича?
А?
Ну?
Как это так?
Такая поверхность в виде плоскости перерезанных мягких частей шеи с ровными, гладкими краями может существовать лишь в какой-то теории!
На деле же, как я убедился в своих опытах над трупами, её не существует.
При перерезке шеи у живого человека, при не изъятом ещё позвоночнике, когда сократимость мышц сохранена, вследствие различной силы мышц и их различного направления расположения, точно так же получится только неровная поверхность среза с различно оттянутыми концами мышц! Будут иметь место вследствие этого различной величины углубления или пазухи. Такая поверхность должна благоприятствовать образованию затеков и образованию кровоизлияний между мышцами.
После же изъятия позвоночника при этом должно получиться тоже, что я получил на трупе!
Ну, плюс следы кровоизлияний в рыхлой подкожной клетчатке, между фасциальными листками, мышцами…
Я в который уже раз закурил. Так мне лучше думается.
Все эти обстоятельства, несомненно, заставляют с большой осторожностью относиться к описанию места отделения шеи Матюнина в акте Минкевича.
Эх, Минкевич…
Переговорить бы сейчас с ним…
Но! Сей уездный врач сейчас в Вятской губернии, а я — в столице.
Причем, разговор мне нужен не по телефону, а глаза в глаза.
При решении важных дел разговор по телефону очень часто всё только портит. Потом бывает трудно что-то поправить. Нет, недаром важные переговоры только вживую ведутся, а не опосредованно через технические средства коммуникации. Тут и эмоции не передаются, мимику, жесты партнера не видишь. Выпадает паралингвистический компонент, а это весьма важно…
Из всего этого вытекает одно — изъятие на трупе части позвоночника имеет цель извлечь из грудной полости Матюнина внутренности.
Так?
Так.
В литературе к настоящему моменту нет подобных наблюдений.
Так?
Так.
Потому надо думать, что почин, проделанной на трупе Матюнина операции, принадлежит именно тому, кто её в 1892 году исполнил.
Так?
Так.
Так как ни в этнографических данных, ни в показаниях свидетелей, знакомых со способами убийства, приносимых вотяками в жертву животных, нет никаких указаний на применение подобных приемов для добывания внутренностей животных, то в такой совершенно исключительной операции нельзя видеть особенность какого-то никем и ничем неустановленного обряда.
Животные при исполнении ритуалов вотяками режутся обычным порядком, а внутренности их извлекаются опять же принятым в хозяйстве и в ремесле способом.
Конечно же, способ извлечения внутренностей у Матюнина указывает на опытность и знакомство с приемами оперирования у того, кто это сделал.
Тут вариантов получается много…
Причем, таких…
Хирург?
Ветеринар?
Мясник?
Последнее проистекает из виртуозного владения топором представителей данной профессии.