Сергей Куковякин – Санька-умник (страница 5)
Мать Саньки даже на передний угол глаза перевела. Так дело пойдет, завтра Илья прикажет из дома иконы вынести!
То, он «товарищей» из души в душу клянет, а тут с красным флагом заявился!
— Собирайтесь, — в этот раз многословием Илья что-то не отличался, был хмур и не весел. — Все на митинг идём.
Хозяину никто перечить не посмел. Его слово — закон.
Отец Саньки снял с колышка, вбитого в стену, старый заплатанный-перелатанный азям, в котором он на люди давно уже не выходил, подпоясал его кушаком, помнившим ещё отца последнего российского императора, на голову нахлобучил старую одноухую шапку…
Бабы и детишки даже рты раскрыли…
Чучело! Как есть — чучело…
Что он задумал⁈
Илья взял в руки принесенный неизвестно откуда красный флаг, положил горизонтально на плечо его древко. Именно — горизонтально, так, что полотнище флага почти касалось пола. На улице оно может даже по земле волочиться, если отец Саньки в какую-то ямку ступит.
— Собрались? — был задан вопрос зрителям разыгрываемого представления.
Те только утвердительно закивали. Слов у них не было.
— Пошли. — Илья двинулся к двери.
Как-то так само-собой получилось, что вскоре по деревенской улице уже маршировала колонна. Впереди — оборванец с красным флагом, а за ним по двое в ряд, сначала Санькина семья, он, в том числе за ручку с бабушкой, а уже потом — дети со всей деревни.
Взрослые жители Пугача выходить на улицу не спешили, сидели по избам или поглядывали на шествие из-за углов.
Колонна, состоящая в своем большинстве из детей, шла молча, никто не баловался, все старались держать строй и дистанцию.
Миновав последний деревенский дом мы вышли на лужок. Так я впервые оказался за пределами Пугача. Кстати, опять же — достижение. Здешний мир в очередной раз раздвинул для меня свои горизонты.
Всё так же молча, наша колонна остановилась на лужке. Как будто после длительных репетиций, почти одновременно, находящиеся в построении повернулись лицом к парню, приехавшему, по словам отца Саньки, из города.
Кроме него, никого больше на лужке и не было. Не вышли жители Пугача на первомайский митинг.
Одет парень из города был в белую рубашку-косоворотку, подпоясанную пояском с кисточкой, шаровары, заправленные в сапоги, в руке он держал смятую в кулаке фуражку.
Так мы и стояли некоторое время. Молча.
Видя, что больше никого не предвидится, гость из города улыбнулся и начал своё выступление. Говорил он без бумажки, зажигательно, понятно и убедительно об изъянах мирового империализма, о революционерах, которые томятся в тюремных застенках, о солидарности трудящихся всех стран.
Пришедшие на лужок слушали его внимательно, понимали ли сказанное, особенно дети, неизвестно.
Наконец, парень поздравил всех с 1 Мая и замолк.
Он стоит и молчит, а мы — тоже.
Продолжалось это минуты три.
— Пошли, — негромко скомандовал отец Саньки, развернулся и пошагал в сторону деревни. Все двинулись за ним, но уже не так организованно.
Парень остался стоять за околицей, а наша колонна, постепенно уменьшаясь — то один, а то и сразу несколько ребятишек останавливались около своих изб, прошествовала с красным флагом по деревенской улице.
Завершилась эта первомайская демонстрация у дома Саньки.
Начало новому ритуалу в Пугаче было положено. Александр Аркадьевич мог гордится — он поучаствовал в его создании.
По небу над деревней весело катилось солнышко, на душе у Александра Аркадьевича вдруг стало хорошо-хорошо.
Даже стихи ему вдруг вспомнились.
Пролетарии всех стран,
Бейте в красный барабан!
Сил на это не жалейте,
Не глядите вкось и врозь —
В обе палки вместе бейте
Так, чтоб небо затряслось.
Опускайте громче руку,
Извинений не прося,
Чтоб от этого от стуку
Отворилось всё и вся.
Грузчик, каменщик и плотник,
Весь народ мастеровой,
Выходите на субботник
По масштабу мировой…
Наступает час расплаты
За дубинки и штыки —
Собирайте все лопаты,
Все мотыги и кирки.
Работенка вам по силам,
По душе и по уму:
Ройте общую могилу
Капиталу самому.
Ройте все единым духом,
Дружно плечи веселя,—
Пусть ему не станет пухом
Наша общая земля.
Мы ж недаром изучали
«Манифест» и «Капитал»,
Маркс и Энгельс дело знали,
Ленин дело понимал…
Даже автора этих стихов попаданец припомнил — Ярослав Смеляков.
Глава 9
Глава 9 Санька-умник
Вот уж — попал, так попал…