Сергей Кремлев – Тайны 45-го. От Арденн и Балатона до Хингана и Хиросимы (страница 5)
До английской «смены караула» Трумэн успел при помощи Черчилля провести совместный «атомный» зондаж Сталина, очень смахивавший на шантаж. Дело в том, что 16 июля 1945 года на полигоне Аламогордо в штате Нью-мексико была успешно испытана первая атомная бомба «Trinity» («Троица») мощностью в 21 тысячу тонн тротила. Трумэн исполнился радужных надежд на сильный козырь в игре против Сталина, и, решив разыграть его немедля, сообщил Сталину, что США «получили новое оружие необыкновенной разрушительной силы». Черчилль в это время наблюдал за реакцией Сталина…
Сталин отнёсся к новости равнодушно, из чего два англосакса сделали вывод о том, что русским до их собственной бомбы далеко, если они вообще что-либо знают о её возможностях. Насколько этот вывод был верен, станет ясно позднее, по ходу моего рассказа.
6 августа 1945 года в 8 часов 16 минут 2 секунды по местному времени главный «атомный» секрет перестал быть секретом – над Хиросимой была взорвана урановая бомба «Little Boy» («Малыш»).
9 августа плутониевая бомба «Fat man» («Толстяк» – в честь Черчилля) испепелила Нагасаки.
В это время советские войска уже вели боевые действия против Японии. 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о капитуляции Японии. В Москве же состоялось первое заседание советского «атомного» Специального комитета при Совете народных комиссаров СССР под председательством Лаврентия Павловича Берии.
В Вашингтоне подсчитывали барыши, в Лондоне и Париже – дырки в прохудившихся за время войны карманах.
В Советском Союзе подсчитывали страшные потери. Было разрушено 1710 городов и посёлков, 70 тысяч сёл и деревень, 32 тысячи промышленных предприятий.
Погибло…
Впрочем, сколько советских людей погибло в ходе той войны, не договорятся по сей день. Общая цифра колеблется от 20 «сталинских» миллионов до 27 миллионов «горбачёвских» и чуть ли не 50 миллионов «демократических». При этом вряд ли верна даже «горбачёвская» цифра, а близка к истине та классическая цифра в двадцать миллионов, которую назвал ещё Сталин. Ему не было никакой нужды преуменьшать масштабы потерь и разрушений.
К чему?
Если бы число погибших составило даже тридцать миллионов, народ поставил бы их в вину не Сталину и Советской власти, а Гитлеру.
Год Победы заканчивался…
На развалины городов, сёл и деревень Великороссии, Украины и Белоруссии во второй раз за 1945 год ложился снег, теперь уже – осенний. На бывшей оккупированной территории СССР жизнь в 1945 году ещё не кипела: очень уж свежа и страшна была здесь разруха, и жизнь здесь пока, скорее, теплилась. Стране ещё предстоял голодный 1946 год и скудный 1947 год…
Но уже в 1945 году всем здоровым силам в СССР было ясно, что будущее будет ярким, потому что в этом году Россия добилась выдающегося успеха в своей бурной истории – Мир победил Войну. И 1945 год открывал для Мира самые широкие перспективы.
Жаль, что 1991 год и все последующие годы перечеркнули их, заменяя мощь бессилием, достижения – провалами, а правду – ложью и подлы.
Глава 1. Удар в Арденнах – несостоявшийся новый Дюнкерк
ЯНКИ приписывают себе оглушительные успехи в 1945 году, однако в начале года они могли откатиться чуть ли не опять к морю, откуда начинали летом 1944 года.
Считается, что к 1945 году Германия настолько ослабела, что даже о почётном мире для неё и речи быть не могло. Англосаксы, порывшись в анналах своей истории, вытащили оттуда и запустили в оборот давний термин «безоговорочная капитуляция», сделав её condicio sine qua non (непременным условием) окончания войны с Рейхом.
Рейх, действительно, со второй половины 1944 года стал ощутимо слабеть – сказывались напряжение войны, потеря многих завоёванных регионов с их экономикой, нехватка сырья и энергоносителей, а также стратегические бомбардировки территории Германии союзниками. Промышленное производство снижалось, резервы истощались.
Однако Рейх был настолько силён, даже в 1945 году, что такой крупный военный деятель союзников, как генерал Паттон, записал в своём дневнике…
Впрочем, об этом чуть позже.
А сейчас об ударе вермахта по союзникам на рубеже 1944 и 1945 годов и в начале 1945 года. Эти последние наступления немцев сегодня оцениваются не очень высоко, да и в реальном масштабе времени Черчилль – на Крымской конференции 1945 года в беседе со Сталиным – заявлял, что Гитлер-де «приготовил паутину, но забыл про паука».
Однако легко ему было так шутить 4 февраля 1945 года, когда уже более полумесяца успешно развивалось советское наступление на Востоке. С середины же последнего месяца 1944 года до середины первого месяца 1945 года союзникам было не до шуток. В декабре 1944 года они убедились в том, что Рейх ещё силён, поскольку 16 декабря началась предпоследняя наступательная операция вермахта во Второй мировой войне – Арденнская.
Последней же наступательной операцией немцев стала Балатонская операция марта 1945 года против советских войск в Венгрии, и будет поучительно сравнить ход этих двух операций.
Но пока – об Арденнах…
Я не пишу историю той войны, и эта книга – не более чем очерк событий. Поэтому не буду подробно – вслед за англичанами Лиддел Гартом и Фуллером, немцами Типпельскирхом, Меллентином и Гудерианом, американцами Паттоном, Брэдли и Погью, французом Дарси – расписывать, как осенью 1944 года у Гитлера возник замысел опрокидывающего удара по союзникам…
С таким замыслом якобы не соглашался фельдмаршал Рундштедт, главнокомандующий немецкими вооружёнными силами на Западе, но в обстановке исключительной секретности началась подготовка наступления, назначенного на 16 декабря 1944 года…
Наступление оказалось для союзников сюрпризом. Накануне его Монтгомери – английский командующий, обменивался с Эйзенхауэром – американским командующим, ехидными письмами по поводу заключённого год назад пари на пять фунтов стерлингов. Гитлер же предъявил обоим намного более крупный счёт, получать по которому он намеревался в Антверпене.
Замысел фюрера позднее оценили как авантюру, но, скорее, его надо оценить как смелый. Достаточно сказать, что, по свидетельству Лиддел Гарта, на третий день наступления – 19 декабря, немцы находились
Получи немцы этот жизненно важный для них бензин, всё могло бы пойти на Западе иначе. Ведь особых боевых качеств союзники не проявили, хотя имели преимущество во всём, и прежде всего в авиации. После высадки в июне 1944 года в Нормандии англо-американцы к декабрю 1944 года вышли на подступы к Рейну, а далее повели себя пассивно. Похоже, они рассчитывали или на быструю общую капитуляцию Германии, или – что более вероятно – на сепаратный мир с ней.
Конечно, отдельный сговор с немцами за спиной СССР вызвал бы в мире бурю протестов и возмущения, но боссы Запада всегда умели успокоить электоральную скотинку – успокоили бы они её, надо полагать, и на этот раз… Однако Рейх отнюдь не собирался ещё сдаваться, и 16 декабря 1944 года фельдмаршал Рундштедт нанёс по союзникам первый мощный удар в общем направлении на Льеж. Фронт союзников был быстро вскрыт, и немцы готовились к полной ликвидации всего его северного крыла.
Хотя фронты – не гуси, на одном крыле им тоже далеко не улететь, а вермахт, разделавшись с союзниками в Северной Франции и Бельгии, не обделил бы своим вниманием и южное крыло рушащегося на глазах союзного фронта. Историк Джон Толанд позднее писал:
«75 тысяч американских солдат на фронте от Эхтернаха до Моншау в ночь на 16 декабря легли спать, как обычно… В этот вечер ни один из американских командующих не предполагал всерьёз о крупном немецком наступлении».
НАСТУПАТЕЛЬНЫЙ порыв немцев – особенно частей Ваффен-СС – был очень велик. Это видно не только по стрелам наступления на картах обстановки и темпу продвижения, но и по фото- и кинодокументам того времени. Достаточно всмотреться в выражение лица молодого, однако, явно опытного в воинском деле, пленённого союзниками солдата войск СС, чтобы понять, для него война не проиграна, а только начинается всерьёз… Ведь этот парень черпал силу уже не в мыслях о Минске, Киеве, Москве и Ленинграде, а в понимании того, что он защищает свою собственную Родину.
Союзники панически отступали. Вот картина, описанная американским журналистом Ральфом Ингерсолом, участником и свидетелем боевых действий в Европе:
«Немецкие войска прорвали нашу линию обороны на фронте в пятьдесят миль и хлынули в этот прорыв, как вода во взорванную плотину. А от них по всем дорогам, ведущим на запад, бежали, сломя голову, американцы».
Однако потом всё изменилось. Улучшение погоды позволило авиации союзников наносить почти безнаказанные бомбовые удары по коммуникациям и войскам, у немцев катастрофически не хватало горючего. Немецкое контрнаступление иссякало.
После войны бывшие генералы вермахта почему-то не оправдывали провал Арденского наступления помощью англосаксам со стороны «генерала Чистое Небо», хотя на Восточном фронте всё сваливали на «союзника русских» – «генерала Мороза».
Что реально происходило тогда на Западном фронте, и сегодня понять до конца сложно. Так, по оценке штаба Эйзенхауэра, немецкие потери за время Арденнского наступления составили 220 тысяч человек, а начальник штаба Рундштедта генерал Вестфаль оценивал их после войны в 25 тысяч человек.