Сергей Кремлев – Русская Америка. Слава и боль русской истории (страница 17)

«И те суда, – продолжал Шелихов, – компаниею с разными товарами отправлял и отправляю на извесныя по Курильской гряде острова, а другия на ближния и дальния Алеуцкия острова во том же Северо-восточном Тихом окияне, а пригон с ыскания неизвестных островов и разведования Северной Америки, где находятся необитаемые доселе дикия народы, которые и приводим через ласковое с ними обхождение, подарки и другие средства в подданство под высочайшею российскаго императорскаго престола власть…»

Итак, у Шелихова уже сформировались взгляды на то, что и как ему в этой жизни делать. Он переезжает из Иркутска в Охотск, строит три галиота (флагман – «Три святителя») и вместе с женой, двумя детьми и двумя сотнями работных людей отправляется на Аляску.

Его «шелехиада», описанная им позднее в книге «Российского купца Григория Шелихова странствования по Восточному океану к американским берегам», длилась пять лет… Он бороздит Бобровое-Берингово море, промышляет зверя, организует исследования – от Алеут до Курил, в 1784 году ставит на острове Кадьяк первое постоянное русское поселение на американской земле, сражается с аборигенами, берёт в заложники (аманаты) их детей, но также обучает местных жителей грамоте, ремёслам и земледелию…

В архивах сохранился удивительный по силе духа его составивших документ – «Постановление Г.И. Шелихова и мореходов его компании, принятое на острове Кыктаке (Кадьяке. – С.К.) 1785 г. декабря 11». С одной стороны, это, по сути, протокол общего собрания экспедиции Шелихова, на котором обсуждались вполне конкретные насущные вопросы. Экспедиция находилась в сложном положении – как сообщал пункт 2-й: «…не по знакомству с сими дальними краями во время зимовки немало российских народов общества нашего волею божиею разными болезнями померло и тем малую нашу силу важно обезсилило», и было решено летом следующего года возвращаться в Охотск, распродать там добытый мех и снарядить новое судно для нового похода… Но с другой стороны, «Постановление…», явно носящее следы авторства Шелихова, – это своего рода манифест и программа будущих действий автора манифеста.

В сборнике документов «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке» издания 1948 года сие знаменательное историческое «Постановление…» из десяти пространных пунктов занимает четыре страницы, и привести его здесь полностью возможности нет, поэтому ограничусь преамбулой, пунктом первым и завершением пункта последнего.

Итак:

«В американских странах на острове Кыктаке Трёх Святителей: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого, Симона богоприимца и Анны пророчицы компанион рыльской купец Григорий Иванов Шелихов с товарищи и со всеми двух судов компании своей при гавани лично находящимися мореходцами учинили.

1. Определили мы каждый из усердия себе любезному нашему отечеству по своей воле для сыскания неизвестных досель никому по островам и в Америке разных народов, с коими завести торговлю, а через то… стараться таких народов под власть российскому императорскому престолу покорить в подданство. И по усердному нашему желанию американских предел помощию божиею уже дошли, и чрез годичное время здесь в Кенаях немало народов нашли, от коих с великим трудом и по битвам и по претерпению крайних и многих нужд и опасностей в залог дружелюбия и детей уже в аманаты более четырёхсот получили, из числа которых мальчиков немалое число в талмачи (переводчики. – С.К.) частию обучили, а сверх тех ещё учим некоторых российской грамоте. И торг сей стороны с обитателями завели, места с их угодьями, частию осмотря, описали, на карту и план положили. И сверх того внутрь земли Америки и по берегу оной независимых ни у кого в подданстве разных же родов о диких народах слышим, а чрез то и надеется надобно бы труды и убытки наши с пользою поправить, а тем самым открыть отечеству нашему непредвидимые нашим трудом доходы».

Из уже приведённых строк можно понять многое: и меру испытаний авторов документа, и понимание ими важности соединения в одно личного и государственного интереса, и их желание не истреблять «разных же родов» «дикие народы», а включать их в пределы русской жизни. Первопроходческим духом проникнуто всё шелиховское «Постановление…», а завершается оно так:

«…должны мы для распространения в здешнем краю промыслов и торговли и разширения Всероссийской империи границ обыскивать все части с становых неизвестных островов и обитающих на таких местах народов чрез ласковое обхождение, в дружество приводить как на островах, так и по матерой американской земле обитаемых; для сего расположения имеем мы прожить в здешних местах, как выше сказано, по приходе судна трёхгодичное время, а потом… с божиею помощью выходить имеем в Охоцк.

На подлинном подписали разных городов и разного звания мореходы, состоящие по компании Голиковых и Шелехова.

По постановленному на Кадьяке 11 декабря 1785 года и вышло! В 1786 году люди Шелихова ставят крепости на острове Афогнак у юго-восточных берегов Аляски и на полуострове Кенай. А в 1789 году по его приказу первые границы Русской Америки обозначаются 15 металлическими знаками.

АЛЕКСАНДР Радищев шутливо назвал Григория Ивановича Шелихова – «царёк Шелихов», а Державин – русским Колумбом, по заслугам и по значению!

Знаменитый деятель эпохи Александра I Михаил Сперанский отмечал, что Шелихов составил «себе обширный план, ему токмо тогда свойственный». Собственно, Шелихов реализовывал программу Ломоносова, хотя и вряд ли был с ней знаком. Он не просто «срывает деньгу», не противопоставляет промысловую и колонизаторскую деятельность деятельности исследовательской и цивилизаторской, а проводит их в единой связке. Он даже разрабатывает план деятельности миссионерской. Позднее этот план будет реализован в Русской Америке православными монахами, и – весьма успешно. Православных в американском штате Аляска есть немало даже в XXI веке.

Кто-то может заметить, что примерно так, как Григорий Иванович, поступали и голландские, и английские негоцианты. Так, да не так! Западными европейцами двигала в первую очередь корысть, ну, и уж во вторую – национальная спесь. Рассматривать интересы аборигенов как элемент государственного строительства державы вряд ли кому-либо из них приходило в голову. «Бремя белого человека» они несли исключительно в собственных интересах, а к «цивилизуемым» аборигенам относились как к рабам и полулюдям – свидетельств тому хватает.

Шелихов же радел о пользе государства, и двигала им – в первую голову – национальная гордость.

Разница, думаю, есть…

Глядя на его портрет, встречаешь умный, внимательный и одновременно открытый взгляд… Красивое, интеллектуальное, располагающее к себе лицо, ладно сидящий европейский костюм, кружевной галстук, маленький парик… Личность, натура заявлены вполне. И видно, кроме прочего, что, говоря языком современным, был Григорий Иванович «человеком команды». Да и могло ли быть иначе, если среди его сотрудников и сподвижников были выдающиеся организаторы Михаил Матвеевич Булдаков, Александр Андреевич Баранов, Николай Петрович Резанов?

О всех них я позднее расскажу.

А в морских соратниках у него были такие опытные мореходы, как подштурман Гавриил Логинович Прибылов (его именем позднее были названы острова, Прибыловым открытые), как Герасим Григорьевич Измайлов…

В те же годы, когда в северной части Тихого океана трудился Шелихов, до неё добрался и Джеймс Кук. В своём дневнике он 15 октября 1778 года записал: «Вечером 14-го, когда я с мистером Веббером был в индейском селении неподалёку от Самгунудхи (на алеутском острове Уналашка. – С.К.), здесь высадился русский, которого я счёл главным среди своих соотечественников на этом и соседних островах. Его имя было Ерасим Грегорев Син Измайлов; он прибыл на каноэ, в котором было три человека, в сопровождении 20 или 30 одиночных каноэ».

У Кука был океанского класса «Резолюшн», а у Измайлова – каноэ. На каноэ через океан не ходят, так что Измайлов был здесь у себя дома. Кук являлся гостем, а Измайлов – хозяином, и хозяином радушным: снабдил англичан ценнейшими данными об этих водах, исправил ошибки на их картах, да ещё и дал скопировать две русские карты Охотского и Берингова морей.

Я с удовольствием познакомлю читателя с извлечениями из «Рапорта в Камчатскую Большерецкую Канцелярию Штурманского ученика Герасима Измайлова» от 14(25) октября 1778 года…

«По прибытии моём к здешним Алеутским островам, – докладывал Измайлов, – сего 1778 года, августа 14 числа, но по задолженности моей в реченной канцелярии должности к переписи здешних народов, имел я отбыть из гавани с острова Уналашки сентября 2-го числа на остров Умнак, Четырёх сопок и протчие (мимоходом брошенное «протчие» говорит само за себя: мол, чего там, дело обычное, давно знакомое. – С.К.). А по прибытии моем, сентября 23 числа, прибыли на тот же остров Уналашку, и стали не в дальнем расстоянии от гавани моей, на полуношной стороне в бухту два пакет бота с острову Лондону, называются агличанами. А я, по исправлении своей должности, имел к ним прибыть в крайней скорости, а по прибытии находился трои суток, оказывая к ним ласковость и приветствие. Служил, что было собственного, притом приказал алеутам ясашным плательщикам, в бытность их промышлять рыбу и довольствовать…