Сергей Кремлев – Ленин. Спаситель и создатель (страница 8)
Особенно же здорово выглядело окончание пятого ленинского «апрельского» тезиса. Я его даже выделю жирным шрифтом:
«Плата всем чиновникам, при выборности и сменяемости всех их в любое время, не выше средней платы хорошего рабочего».
Вот уж тут Ильич бил прямо в лоб всей и тогдашней и нынешней продажной, коррумпированной чиновной сволочи! Если народы России хотят иметь будущее, то они рано или поздно обеспечат в своём Отечестве именно тот порядок вещей, который Владимир Ильич Ленин предлагал ещё в 1917 году, и который Сталин реализовал в виде партмаксимума – ограничения зарплаты для профессиональных партийных работников. Это хрущёвцы стали жить жирно – убив и оболгав Сталина и Берию, а брежневщина разврат элиты закрепила.
Следующий, шестой тезис Ленина также даёт пищу для современных размышлений российских масс над ним:
«6. В аграрной программе перенесение центра тяжести на Советы батрацких депутатов.
Конфискация всех помещичьих земель.
Национализация
Этого тезиса ждало от политиков всё крестьянство России, и особые разъяснения тут не требуются, но обращу внимание на то, что Ленин ещё весной 1917 года высказал плодотворную идею сохранения сельскохозяйственных латифундий в виде советских хозяйств – совхозов. Если знать, что основную часть товарного (то есть – на продажу) зерна в царской России производили именно крупные капиталистические хозяйства, то точностью мысли Ленина можно лишь восхищаться!
Уже на собрании большевиков 4(17) апреля 1917 года Ленин пояснял:
– Есть богатый мужик, есть батрак. Ему если даже дать землю, – он всё равно хозяйства не создаст. Нужно создать из крупных имений образцовые хозяйства, с хозяйством на общих началах…
Сегодня возврат к совхозам – тоже задача дня, как и следующая задача, поставленная Лениным перед Россией в 1917 году и вновь ставшая насущной через сто лет:
«7. Слияние немедленное всех банков страны в один общенациональный банк и введение контроля над ним со стороны С.Р.Д.»
Это – самый краткий из «апрельских» тезисов, и понятно – почему! Если исходить из интересов огромного большинства народа, а не привилегированной имущей кучки, то здесь всё бесспорно как для 1917-го, так и для 201n-го года.
Потому седьмой тезис и был краток, что стоит ли вокруг очевидного долгие речи разводить?!
На собрании 4(17) апреля Ленин, напомнив о формуле Маркса, что банк – это, вообще-то, «форма общественного счетоводства», сказал:
– Война учит экономии, все знают, что банки расхищают народные силы. Банки – нерв, фокус народного хозяйства. Мы не можем взять банки в свои руки, но мы проповедуем объединение их под контролем Совета рабочих депутатов…
Ленин был, как видим, вначале весьма умерен, требуя не национализации, а контроля, и повторил эту мысль в восьмом тезисе:
«8. Не „введение“ социализма, как наша
К тому времени, когда Ленин выдвинул этот тезис, в России – при сильном товарном голоде, простаивали немалые производственные мощности. Капиталисты начинали сворачивать и имеющееся производство, чтобы иметь рычаг для давления на рабочих, то есть проводили политику локаута (от английского «lok-out» – «запирать дверь перед кем-либо»). С другой стороны, в стране развилась бешеная спекуляция, поэтому для трудящихся России в 1917 году и этот ленинский тезис в особых комментариях не нуждался.
Если учесть, что путинский режим наплевательски относится к сохранению и развитию важнейших отечественных отраслей промышленности – например, авиапрома, если учесть, что сегодня мы в любом магазине переплачиваем за товар вдвое, втрое, а то и вчетверо по сравнению с
То и здесь к Ленину не мешало бы прислушаться уже нам, потомкам тех, кто под руководством Ленина совершил Октябрьскую революцию.
Девятый «апрельский» тезис касался вопросов чисто партийных: необходимости немедленного съезда партии [VI съезд РСДРП(б) прошёл с 26 июля по 3 августа 1917 года]; перемены и исправления программы партии по ряду пунктов и изменения названия партии.
Остановлюсь на последнем… Февральскую революцию большевики встретили как отдельная партия – Российская социал-демократическая партия (большевиков), РСДРП(б), но в России были и «просто» социал-демократы, то есть – меньшевики разного рода оттенков. Поэтому на собрании большевиков 4(17) апреля Ленин предложил:
– Лично от себя… Предлагаю переменить название партии, назвать Коммунистической партией. Название «коммунистическая» народ поймёт. Большинство официальных социал-демократов изменили, предали социализм…
С этим предложением Ленина соглашались туго, и он резко бросил:
– Вы боитесь изменить старым воспоминаниям. Но чтобы переменить бельё, надо снять грязную рубашку и надеть чистую… Слово «социал-демократия» неточно. Не цепляйтесь за старое слово, которое насквозь прогнило. Хотите строить новую партию, и к вам придут все угнетённые…
Увы, не все в партии были тогда готовы расстаться со старыми воспоминаниями, да и за «единство» с меньшевиками кое-кто цеплялся… Так что РСДРП(б) была переименована в РКП(б) – Российскую Коммунистическую партию (большевиков), лишь в марте 1918 года, на VII съезде партии.
Наконец, выдвинутый Лениным десятый «апрельский» тезис предлагал обновление Интернационала путём «создания революционного Интернационала, Интернационала против социал-шовинистов и против центра».
К тому времени II-й Интернационал во главе с ренегатами Бернштейном и Каутским стал, фактически, «троянским конём» Капитала в среде международного рабочего движения, почему Ленин и сказал о необходимости нового Интернационала. Он был создан уже после Октябрьской революции как III-й Коммунистический Интернационал, Коминтерн…
Вот что публично предложил Ленин партии большевиков и всей России в апреле 1917 года.
Но как эти его предложения были восприняты руководством РСДРП(б), партийным активом и вообще всей политически активной частью российского общества?
А вот то-то и оно, что далеко не всегда и не всеми очевидное воспринимается как очевидное. Не сразу и не все даже в партии согласились с Лениным в том, что надо рвать со старыми воспоминаниями, с соглашателями, с либералами и вести активную агитацию в целях скорой социалистической революции. Даже Сталин несколько колебался, хотя быстро с сомнениями покончил.
Если в каком-то историческом моменте содержится элемент неоднозначности, то возникает почва для политических спекуляций. Спекуляций вокруг Ленина и его дела хватало в России весной, летом и осенью 1917 года, хватает и в наше время. Ведь в начале XXI века Ленин мешает врагам России не меньше, чем он мешал им в начале ХХ века. Недаром бандеровцы начали с уничтожения памятников Ленину.
Начало же клеветы на Ленина уходит в 1917 год…
Как только Ленин включился в активную политическую жизнь России после Февральской революции, на него тут же стали клеветать с разных политических «этажей» – от «временных» правителей, которые обвинили Ленина в «шпионаже в пользу Германии» до плехановцев, которые обвинили его в развязывании гражданской войны в среде «революционной» (ха!) демократии…
Оно и понятно: Ленин, даже находясь вне России, стал главной головной болью и самой острой проблемой всей российской политической сволочи, что называется – гвоздём в сапоге, и даже – чем-то вроде шила в известном месте…
По этой сволочи прицельно било уже первое, тогда ещё заочное, после-февральское политическое обращение Ленина к партии и России – его «Письма из далека». Ленин начал писать их в Швейцарии сразу после известия о революции в России…
Большевик В. А. Карпинский (1880–1965) пригласил Ильича приехать из Цюриха в Женеву, чтобы выступить перед русскими эмигрантами и швейцарскими социалистами с рефератом о задачах партии в революции и принять участие в митинге интернационалистов. Ленин – к таким просьбам всегда чуткий, на этот раз ограничился коротким письмом: «
Тогда же он написал Александре Коллонтай: «Главное теперь – печать».
Вот «Письма из далека» и стали той первой ленинской политической «ласточкой», которая, как известно, весны не делает, но весну возвещает.
Ленин написал четыре письма, однако опубликовано было в реальном масштабе времени лишь первое – в № 14 и 15 «Правды» от 21 и 22 марта (3 и 4 апреля нового стиля), причём – со значительными сокращениями. В «Правде» тогда заправлял Каменев. Вернувшийся из сибирской ссылки Сталин тоже входил в состав редакции, но в первые дни ещё не имел права решающего голоса, а Каменев с самого начала занял отнюдь не «твердокаменную» позицию, и решительность Ленина его смущала.
Так или иначе, первое ленинское «Письмо из далека» до массового российского читателя дошло, а в нём Ленин не только дал толковый анализ происходящего, но и чувствительно наступил на больной мозоль тех правых буржуазных кругов, которые и организовали Февраль 1917 года под чутким руководством английского посла Джорджа Бьюкенена и английской спецслужбы…