Сергей Кремлев – Ленин. Дорисованный портрет (страница 4)

Но тот Ленин, которого весь мир узнал и знает как ЛЕНИНА, – это Октябрь 1917 года и шесть последующих советских лет. Всё это время Ленин стоял во главе созданной им России. И в целом портрет Ленина – это, повторю, портрет Спасителя единой и неделимой России от козней её внешних врагов, а затем – Творца новой России. Вот чем Ленин интересен нам, вот каковы его общественные «плоды»! Этим он может и должен быть полезен и для нашего будущего.

Но Ленин интересен и как человеческая глыба, как «матёрый человечище», говоря о котором: «Ничто человеческое ему не было чуждо», надо подразумевать под этим не мелкие человеческие страстишки и слабости, а высокие проявления напряжённой внутренней жизни, посвящённой одному – борьбе за обретение трудящимися массами политической власти. Однажды не друг, а политический противник – меньшевик Фёдор Дан в сердцах бросил: «…нет больше такого человека, который все 24 часа в сутки был бы занят революцией, у которого не было бы других мыслей, кроме мысли о революции, и который даже во сне видит только революцию. Подите-ка, справьтесь с таким».

О Ленине говорили и писали много – и верного, и не очень, и вовсе глупого и злобного, но точнее Дана не сказал никто. Тут уж ни убавить, ни прибавить. При этом Ленин не был ни фанатиком, ни аскетом – в том смысле, что он не ограничивал себя в чём-либо искусственно. Но его личные запросы и потребности всегда были скромны. Он был ненасытен лишь на мысль – свою и чужую – и на людей, которые были достойны называться его товарищами и соратниками.

БЫВШИЙ товарищ Ленина по революционной работе, ставший позднее ренегатом, Николай Вольский (Валентинов), претендующий на звание философа, пренебрежительно отозвался о единственном «чисто» философском труде Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». А ведь это говорит лишь об ограниченности Валентинова… Сегодня научные познания о материальном мире качественно глубже, чем то было во времена Ленина. Однако даже сегодня актуальны вопросы: «Что есть мир? Познаваем ли он? И как человек познаёт мир?»… Ленин отвечал на них просто и внятно: мир есть объективная реальность. Он познаваем, однако сам процесс познания бесконечен, как бесконечен мир – «электрон неисчерпаем так же, как и атом, природа бесконечна…». А познаёт человек мир, исследуя его. По сути, философские идеи Ленина полностью не освоены по сей день.

Всё тот же Валентинов предпослал своей книге о Ленине «Недорисованный портрет» эпиграф из стихотворения о Ленине советского поэта Н. Полетаева:

Века уж дорисуют, видно, Недорисованный портрет.

Что ж, пора портрет кое в чём и дорисовать – портрет гения-гуманиста в интерьере эпохи. Но я должен предупредить читателя: хотя в заглавии книги и выставлено: «Дорисованный портрет», данный мной портрет Ленина-человека тоже не будет полным. Много поработав над ленинской темой во всех её аспектах, уверенно заявляю, что исторически полный и достоверный портрет Ленина-человека – это не менее чем 1000-страничный том. Только представительные извлечения из различных воспоминаний о Владимире Ильиче займут в нём сотни страниц. При этом нельзя забывать и о ярком автопортрете Ленина – его письмах, записках, его работах…

Так что моя книга – тоже лишь этап большого общего пути к познанию и пониманию феномена Ленина. К тому же её не следует рассматривать как биографию Владимира Ильича – даже политическую. В порой отрывочных картинах тех или иных периодов его жизни он отражается то одной, то другой стороной своей натуры, но всякий раз – самобытно, мощно и на редкость привлекательно. Надеюсь, что по мере знакомства с книгой читатель убедится в этом и сам.

И ещё об одном следует предупредить заранее. Книга – строго документальна. Никаких «психологических этюдов», никакого «проникновения во внутренний мир героя» и прочего подобного читатель в книге не найдёт. Точные факты, ленинские письма и работы – вот основа повествования. Воспоминания – лишь достоверные, а если не достоверные, то обязательно с оговоркой и анализом. На мой взгляд, такой подход в книге о Ленине есть единственно возможный с позиций исторической, да и психологической, точности. О нём было сказано одним из современников: «Прост, как правда». А правда чужда вымыслам и домыслам. Не говоря уже об антагонизме правды и противостоящей ей лжи.

Глава 1

Владимир Ленин, Инесса Арманд и Надежда Крупская

НАЧАТЬ придётся, пожалуй, именно с этого сюжета – уж очень вокруг именно него наворочено и накручено всякого… И наиболее «озвученная» сегодня «версия»: имел место классический любовный «треугольник».

Но имел ли он место?

На том основании, что Крупская в период второй эмиграции заболела базедовой болезнью – заболеванием серьезным и портящим внешность человека, Арманд порой вообще записывают в некие «штатные» любовницы Ленина, или, если попристойнее, в его «возлюбленные».

В 2014 году издательство «РИПОЛ-классик» выпустило в свет в серии «Величайшие истории любви» книгу некой Лилии Гусейновой «Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция». Написанная с претензией на объективность и документальность, эта книга дальше претензий не идёт, а заканчивается разделом «Письма», где даны письма Ленина к Арманд и Арманд к Ленину. Предваряя сами тексты писем, Гусейнова пишет (с. 243):

«Письма, приведенные в этой главе, являются поистине большой редкостью, ибо в советское время многие из них (жирный курсив мой. – С. К.) были уничтожены властью для создания истинного идеала в лице Владимира Ленина… Многие из этих писем были уничтожены самими авторами…» и т. д.

Письма, уничтоженные самими авторами и всё же, после этого, публикуемые, и впрямь следует расценивать как «большую редкость». Подобные логические и фактические несуразности для сюжета «Ленин – Арманд» очень характерны. Запутан и сам сюжет, но есть в нём и вполне надёжные «опорные очки», и это, прежде всего, именно… письма Ленина к Арманд. Но не апокрифические, не мифические или полумифические, а вполне достоверные, приводимые в Полном собрании сочинений В. И. Ленина. И из них видны очевидная искренняя дружественность отношений Ленина и Арманд, уважение Ленина к интеллекту «товарища Инессы» и глубокое доверие его к ней.

Вот, например, письмо, посланное Лениным Арманд 16 января 1917 года из Цюриха в Кларан. Не только из-за адресата, но и ввиду его важности для освещения подлинного финансового положения партии большевиков накануне Февральской революции приведу письмо полностью.

Ленин писал Арманд:

«Дорогой друг!

Если Швейцария будет втянута в войну, французы тотчас займут Женеву. Тогда быть в Женеве – значит быть во Франции и оттуда иметь сношения с Россией. Поэтому партийную кассу я думаю сдать Вам (чтобы Вы носили её на себе, в мешочке, сшитом для сего, ибо из банка не выдадут во время войны). Пишу об этом Григорию (Зиновьеву. – С. К.). Это только планы, пока между нами.

Я думаю, что мы останемся в Цюрихе, что война невероятна.

Лучшие приветы и рукопожатие!

Итак, вся заграничная партийная касса большевиков в начале 1917 года могла спокойно разместиться на груди изящной Инессы Арманд. Но даже если бы она имела, пардон, бюст шестого размера, миллионы германских марок (или там – «антантовских» франков, фунтов и долларов) на нём разместить не удалось бы… Так что логический вывод из сказанного напрашивается сам собой: никаких миллионов в распоряжении Ленина не было. А отсюда вытекает и тот вывод, что никто ими Ленина не снабжал. Это как со стороны кайзера Вильгельма, генерала Людендорфа, германской разведки, так и со стороны союзников было бы, вообще-то, просто глупым делом.

Несомненная же историческая правда заключается в том, что финансовая база политической деятельности Ленина и его партии в ходе Первой мировой войны имела, как и до войны, вполне видимое происхождение. Она пополнялась членскими взносами, литературными гонорарами, пожертвованиями сочувствующих и т. п. и была весьма скромной.

Ещё один убийственный для версии о антироссийском финансировании Ленина факт… Ещё до проекта разместить партийную кассу на груди Арманд, как в сейфе, Ленин пишет той же Арманд 6 января 1917 года очередное письмо. Ленин в нём обсуждает с Арманд возможность издания ряда брошюр, просит выяснить – сможет ли Арманд «достать (или авансировать) деньги на это издательство» в размере до 500 (всего пятисот!!!) франков – примерно 300 рублей, обсуждает вопросы распространения брошюр и далее продолжает:

«…(а) Окупится ли? (б) И в какое время назад вернутся деньги?

От этих двух вопросов (а + б) зависит всё.

Если (а) вообще не окупится, то тогда нельзя и браться, ибо жертвователя денег у нас нет (жирный шрифт мой. – С. К.). Ставить можно лишь то, что окупится…»[9]

Эти и другие подобные письма, как Арманд, так и другим адресатам, писались не в предвидении того, что через сто лет в России, пересозданной Лениным из буржуазной в рабоче-крестьянскую, а затем пересозданной Горбачёвым, Ельциным и Путиным вновь в буржуазную, найдутся некие «историки», возводящие поклёп на Ленина, и надо-де заранее – за сто лет – подстраховаться серией соответствующих писем.

Эти письма были написаны для того, для чего обычно письма и пишутся, то есть для осведомления адресата, для совета с ним и т. д. И вот на эти письма – не «воскрешённые» после их «уничтожения» авторами, а исторически достоверные, опираться намного надёжнее, чем на «исследования» типа лилии-гусейновых.