Сергей Красиков – Возле вождей (страница 73)
Как видно из сообщений печати Соединенных Штатов Америки и некоторых других капиталистических стран, в настоящее время готовятся к публикации так называемые мемуары, или воспоминания, Н. С. Хрущева. Это — фабрикация, и я возмущен ею. Никаких мемуаров или материалов мемуарного характера я никогда никому не передавал — ни. «Тайму», ни другим заграничным издательствам. Не передавал таких материалов я и советским издательствам. Поэтому я заявляю, что все это является фальшивкой. В такой лжи уже неоднократно уличалась продажная буржуазная печать.
Н. Хрущев 10.XI — 1970 г.
Нужно отдать должное бывшему Первому секретарю: несмотря на выкручивание рук, он признал только, что лично не передавал своих воспоминаний, что было правдой. Их передали другие. Но он не отказался от того, что содержали воспоминания. Мемуары были изданы на шестнадцати языках.
Черчилль о Хрущеве сказал: «Он хотел перепрыгнуть пропасть в два прыжка… Это воистину так, и тем не менее перепрыгнул».
Умер Никита Сергеевич 11 сентября 1971 года. Похороны состоялись 13 сентября на Новодевичьем кладбище в Москве.
Сразу после смерти Никиты Сергеевича тогдашний министр внутренних дел Николай Анисимович Щелоков попросит Сергея Никитича оружие отца сдать: небезопасно-де иметь в доме столько боевого оружия, которое по недогляду может оказаться в руках бандитов.
Раньше подобные предложения от имени Л. И. Брежнева делались сначала мне, позже Кондрашову: уговори-те-де Никиту Сергеевича сдать часть имеющегося у него оружия в музей. Зачем ему столько? Пусть передаст часть на тульский и ижевский оружейные заводы, дабы достойные мастера изучили иностранные марки и усовершенствовали наши отечественные ружья, а часть передали в музеи.
О реакции Хрущева на подобное предложение Кондрашова я говорил. А на мое — он просто взорвался. Соорудил из трех пальцев дулю и резко отрубил:
— На-кось, выкуси!
Сознавая, что это относится не ко мне, я от души рассмеялся, но Хрущеву было не до смеха.
— Ишь какой завистливый, стервец! — ругал он меня, подразумевая Брежнева. — Все-то ему мало. Все-то никак не нажрется. Моя бы воля, показал бы я тебе ружье.
Я, как и Кондрашов, после отповеди больше к этому вопросу не возвращался.
Оружие у Сергея Никитича забрали, и я уверен, что ни в какой музей и ни на какие заводы оно не попало: хранится сейчас либо у наследников Л. И. Брежнева, либо пятирежды генеральным героем распродано.
Он таки добился своего — нарезные хрущевские ружья забрал. Интересно бы знать, на кого он на том свете из них охотится? Что же до мести, мстительность Брежнева была дальнобойной.
СЛЕЗАМИ ПОЛИТ ХРУЩЕВ ЛЕОНИД
Никита Сергеевич Хрущев был женат дважды. Первая жена оставила ему детей Леонида и Юлю. А от второй, Нины Петровны Кухарчук, родились Рада, Сергей и Елена.
Леониду было всего два года, когда умерла его мать. Позже он окончил ФЗУ. Работал слесарем на рентгензаводе. Поступил в училище гражданского воздушного флота. В феврале 1939 года был призван в ряды Красной Армии. Женился на Розе Трейвас. Однако отец брачное свидетельство молодоженов аннулировал и, получив назначение в Киев, приказал чекистам вернуть «блудного сына» пред строгие очи родителя.
Через десяток лет эстрадная певица Роза Трейвас будет задействована в концерте Кремлевского Дворца съездов, устроенном после банкета Советским правительством в честь китайского лидера Чжоу Эньлая. К ней с бокалом шампанского подойдет бывший свекор.
— Ты Роза Трейвас? — спросит.
— Я Роза Хрущева, — уточнит певица. — Племянница Бориса Трейваса, которого вы с Ежовым расстреляли…
Борис Трейвас вместе с Хрущевым в свое время работал заведующим орготделом в Бауманском райкоме партии Москвы. Трейваса выдвинули на должность первого секретаря Калужского райкома Московской области. Но перейти на новую должность он не успел. Было срочно состряпано антисоветское дело, и затем последовал расстрел.
За двадцатипятилетнюю жизнь у Леонида Хрущева, помимо указанного греха, будет значиться и выговор в 1940 году за неуплату вовремя комсомольских взносов. Леонид все свое унесет с собой.
Леониду судьба дала и крылья, и волю, и возможность «окунуться в распрекрасную гибельную пустоту». Свободной волей, однако, он достойно распорядиться не смог и, будучи сыном первого секретаря ЦК КП (б) У, стал общаться с компанией грабителей, которые не только обирали своих жертв, но и при малейшем сопротивлении отправляли на тот свет. Сам Леонид в убийствах замешан не был, но, посмотрев, как они совершаются, видимо, поимел к убийствам вкус. О делах этой компании Н. С. Хрущеву стало известно от председателя НКВД Украины Ивана Александровича Серова. Реакция первого секретаря ЦК КП(б)У оказалась поразительной.
— Закрой это дело! — приказал он.
Серов дело закрывать отказался, следствие довел до конца, и большинство участников преступной группы приговорили к высшей мере наказания — расстрелу.
Узнав о том, сердобольный отец поспешил припасть к ногам отца всех народов. Что говорил при этом, как увещевал он Сталина, неведомо, известно лишь, что Генсек Фемиду укротил, и та, сменив гнев на милость, отпустила Леониду Никитичу десять лет лишения свободы. В первые дни войны Леонид попросился на фронт, но, по просьбе папы, его послали доучиваться в авиационное училище, после окончания которого отпрыск мужественно будет сражаться в 134-м скоростном авиационном бомбардировочном полку, совершит тридцать три боевых вылета, будет тяжело ранен, выздоровеет и получит орден Красного Знамени. Однако с бомбардировщиков его потянет на истребители. При переподготовке он совершит новое преступление: по пьянке из пистолета убьет майора Советской Армии. По приговору военного трибунала его приговорят к высшей мере, но Леонид снова попросится на фронт.
В начале марта 1943 года Н. С. Хрущев позвонит Сталину и срочно попросится на прием. Сталин прикажет ему остаться на фронте. Но… но Хрущев на свой страх и риск вылетит в Москву.
Однако беда не ходит одна. Когда Хрущев позвонил Сталину уже из Москвы, Сталин стал просто невменяем. Он разрешил Хрущеву приехать на прием и просто накинулся на убитого бедою соратника. Склонил к полу его голову и стал выколачивать о нее курительную трубку. Бесновался. Кричал. Но, увидев, что Хрущев ни на что не реагирует, остыл и осмотрелся. Тут-то и увидел, усмотрел, что соратник осунулся, поблек, побледнел и выглядит значительно старше своих лет. Генсек стал оттаивать и проникся судьбой печальника: вождю было понятно, что предстоящая судьба сына доконала Хрущева, что он, переживая, не спал несколько ночей и дней. И Сталин снизошел. Поднял Хрущева с колен. Усадил в мягкое кресло и стал осторожно расспрашивать о подробностях боев на Юго-Западном фронте. Несмотря на потрясения, Хрущев отвечал кратко, со знанием дела, а сам выискивал возможность заговорить о насущном, о том, ради чего прилетел к Верховному, заговорить о судьбе своего сына.
Официантка поставила чай, и Никита Сергеевич отважился:
— Дорогой Иосиф Виссарионович! Товарищ Сталин! Вы знаете меня долгие годы. Все это время свои силы и здоровье я отдавал делу партии и социализма. Я весьма благодарен вам за оценку моего труда, считаю вас самым близким человеком моей семьи, учителем, который многое сделал в моем идейном и партийном совершенствовании…
Сталин слушал молча.
— Вся наша семья безмерно благодарна вам, дорогой Иосиф Виссарионович, за то, что вы однажды оказали нам огромную помощь и душевное облегчение по спасению сына Леонида. Сейчас у него снова страшное горе. Леонид вновь совершил преступление и должен предстать перед трибуналом. Ему грозит смертный приговор. Если это случится, я не знаю, переживу ли эту трагическую весть. Своим родным я об этом ничего не сказал и не думаю говорить. Для них это тоже будет большим ударом…
Сталин видел, как мучается сподвижник, но успокоить его не мог. А Хрущев уже впал в транс:
— Дорогой Иосиф Виссарионович, — заплакал он. — Вся наша надежда на вас. Прошу вас, помогите. Мой сын виноват. Пусть его сурово накажут, но только не расстреливают.
Сталин набил табаком трубку и стал ее раскуривать. Ему нужно было оттянуть время, дабы Хрущев пришел в себя, чтобы успел собраться с мыслями, и Верховный смог сказать ему горькую истину о предстоящей судьбе его сына.
Хрущев встал.
Сталин медленно начал говорить:
— Я знал о случившемся с вашим сыном. Не сомневался, что у нас состоится встреча с разговором о нем. Только исходя из большого уважения к вам я прощаю вам, товарищ Хрущев, самовольный приезд с фронта в Москву. Мне очень бы хотелось помочь вам, но я… я бессилен сделать это. Однажды я поступился своей партийной и гражданской совестью, пошел вам навстречу и упросил суд помиловать вашего сына. Но он не только не исправился, а совершил второе, более тяжкое преступление. Вторично нарушать законы мне не позволяет моя совесть и горе родственников, советских граждан, ставших жертвами преступных действий вашего сына.