Сергей Красиков – Возле вождей (страница 17)
А старший метрдотель по обслуживанию партийно-правительственных и дипломатических мероприятий в Кремле при Девятом управлении КГБ Ахмед Саттар с радостью писал:
«В Кремль люди приходили работать, пройдя через жесткий контроль на чистоплотность, порядочность, ум, психическую уравновешенность. Начиная с дворника и кончая начальником охраны все были умнейшие ребята. Часто приходилось обслуживать Брежнева на его личной даче. В его семье ели традиционную пищу. А на официальных приемах Леонид Ильич выпивал рюмки две-три, а в последнее время — одну. Мы наливали в бутылку «Столичной» боржоми. Подаваемая пища готовилась на специальной кухне, специальными поварами, проверялась экспертной группой врачей-диетологов. Отравление высокопоставленных лиц теоретически возможно, а практически нет. Люди там работали трижды проверенные.
Больше всех казусов происходило с Хрущевым. В Москве состоялось подписание договора о частичном запрещении использования ядерного оружия. Присутствовал Дин Раск, представитель американского правительства, У Тан, генеральный секретарь ООН, и Хрущев. После подписания я должен был подать шампанское в Белом мраморном зале Кремля высокопоставленным лицам за огромным столом…
Поставили 24 бокала шампанского на красивый поднос. Я грациозно вхожу в зал, меня снимают кинокамеры, фотоаппараты. Я должен был обойти стол и подать шампанское Хрущеву. По этикету через стол ничего не подают. Хрущев же говорит: «Давай сюда». Он не догадался, что ли, что я иду к нему. А за мной идет полковник КГБ Александр Трофимович Сахно и шепчет: «Не давай!» А Хрущев снова: «Давай сюда! Давай сюда!» Сахно снисходит: «Делать нечего, давай!»
И я, нарушая этикет, потянулся через широченный стол, на вытянутых руках держать 24 полных бокала! А старики тянутся медленно, берут как бы нехотя. Меня даже холодный пот прошиб… Еще бы: доля секунды — и подписанные документы были бы залиты шампанским…
В 1964 году в Ташкенте состоялось подписание перемирия между Пакистаном и Индией, где СССР выступал в роли посредника. А в три часа ночи скончался Багадур Шастри. Я был в своем номере, со мной еще четыре метрдотеля. Пришла охрана. На нас надели наручники, увели в местечко Дульмен, посадили в подвальное помещение. Там уже находился арестованный личный повар Шастри. Думали об отравлении. Продержали три часа. Позже извинились, оказалось, что смерть наступила от четвертого инфаркта.
Когда сказали «вы свободны», я не мог подняться со стула. Мой коллега Лева Лапшин на наших глазах поседел. Я после этого шока стал заикаться и заикался довольно заметно лет десять, иногда заикаюсь и сейчас, когда сильно волнуюсь».
И коли уж мы дошли до метрдотелей и поваров, послушаем, что рассказывает о вкусах и привычках Н. С. Хрущева его личный бессменный повар — Анна Григорьевна Дышкант, которая одной из первых узнавала, когда «пахло жареным».
«Подъезжаю я однажды к воротам Кремля, как всегда рано, около шести. Из машины выхожу, а охранник с ходу как выдаст: «Хозяина вашего сняли!» — «Как сняли?» — спрашиваю, а душа мигом в пятки ушла. «А вот так!» — и шоферу кулак показывает.
А потом заглянул на кухню Семичастный, министр госбезопасности. Подошел и говорит: «Анечка, вы не волнуйтесь, как делали свое дело, так и делайте. Вас это не касается».
Да как же не касается, думаю, если Никиту Сергеевича сняли. Я сама не своя, прямо сил нет.
Суета началась какая-то. Нина Петровна, жена Хрущева, из Карловых Вар возвратилась. Отдыхала там. Юлия Никитична — дочь — возле ходит, чуть не плачет. «Анечка, как же мы без вас-то?» Однако утряслось. Оставили Хрущеву двух поваров, двух прикрепленных, живи, товарищ бывший Первый секретарь, в Петрове-Дальнем — живи теперь на пенсии и не горюй.
Очень я жалела его. Первое время после отставки сам не свой был. С ним-то и познакомилась случайно. На кухне в Петрове-Дальнем были кнопки для вызова. Как-то вижу — загорелась одна. Рядом — никого. Иду сама. Смотрю, Никита Сергеевич на полу что-то ищет: «Очки вот пропали, не поможете ли отыскать?» Отыскать помогла, а он тут и спохватился: «А вы кто?» Представилась. С тех пор он частенько стал на кухню заглядывать. Стряпала ему рыбку в кляре, пирожки с рыбой или картошкой, уху, расстегаи, борщи наваристые. Сырники уважал, каши разные. Словом, питался обычной пищей. Во власти пили не скажу много, ну, а кушали, что душа пожелает. Если перечислять, никаких мемуаров не хватит. Все свеженькое, отборное, проверенное. Все прошедшее обработку.
А на пенсии Хрущеву доставалось. Помню, раз позвонили откуда-то «сверху». Велели позвать прикрепленного охранника. Тот вызвал машину и повез Никиту Сергеевича в Кремль.
Вернулись часа через два. Хрущев бледный как полотно. Лег на диван — плохо с сердцем. Вызвали «скорую». Пока врачи не приехали, он все время повторял: «Ничего я не продавал! Чего они от меня хотят?» Охранник же пояснил: «Они его насчет мемуаров вызывали. Он кричал, в коридоре слышно было».
В тот день увезли Никиту Сергеевича в больницу. Вернулся, когда чуть окреп. Но болезнь его стерегла. Осенью 1971 года опять в больницу собирать стали. Перед тем как к машине пойти, он зашел ко мне на кухню попрощаться. «Чувствую, Анечка, уже не увидимся». Я как это вспомню, слезы на глаза наворачиваются…»
Такая вот кухня, собранная из рецептов различных кулинаров, в которые следует добавить: эффективное функционирование спецслужб государства зависит от их тесного сотрудничества с органами безопасности. Где наиглавнейший орган по анализу и обработке разведывательных данных должен действовать самостоятельно, обслуживать непосредственно руководство страны, а не быть в подчинении у бюрократов тех или иных влиятельных политиков или руководителей спецслужб.
В 1952 году И. В. Сталин распорядился, чтобы вся оперативно-разведывательная работа была сосредоточена в Разведывательном управлении Министерства обороны и в новом Первом главном управлении внешней разведки государственной безопасности.
Хрущев же в 60-е годы создал отдел международной информации при ЦК КПСС для анализа и обработки материалов по внешнеэкономическим и внешнеполитическим вопросам.
Следом за ним в августе 1991 года ту же ошибку совершили Горбачев и Ельцин: вместо того чтобы выработать механизм общественно-демократического и парламентского контроля за деятельностью спецслужб, они объединили политическую и оперативную работу и со-здали службу внешней разведки, которая в своей зарубежной деятельности не может не опираться на материалы контрразведки. А отсутствие координации действий с органами внутренней безопасности, налоговой полицией и таможней остается и сейчас уязвимым местом в ее работе.
Не так давно президент Клинтон и президент Ельцин распрощались с некоторыми лицами, отвечающими за их безопасность. Причины этих шагов были диаметрально противоположными. Начальник охраны Президента России генерал А. В. Коржаков был уволен, так сказать, за чрезмерную, ставшую назойливой, лояльность. А сотрудники Белого дома были отстранены, наоборот, из-за отсутствия достаточной лояльности.
В интервью программе «Итоги» супруга Президента России говорила о том, как тяжело было прощаться с Коржаковым, ставшим, по ее словам, почти что членом семьи Ельциных. Но вот супруги Клинтон отделались от своих стражей именно за то, что те в некотором роде тоже попытались стать членами их семейства.
По сообщению ежемесячного журнала «Эскуайер», «первое семейство уже давно жалуется на назойливость секретной службы и обвиняет ее агентов в утечке информации о таких инцидентах, как швыряние настольных ламп супругой президента Хилари». Клинтоны решили отстранить некоторых агентов секретной службы, убрать их из своих жилых помещений, расположенных на втором этаже Белого дома.
Но как сопрягается вполне понятное желание четы Клинтонов оберегать свое «прайвэси» — личную жизнь с обеспечением их безопасности? А вдруг, оберегая одно, не убережешь другое? Во всяком случае вашингтонские официальные лица, включая членов ФБР, выражают явное беспокойство по поводу того, что президентское «прайвэси» ставит под угрозу президентское «секьюрити» (безопасность).
Лучше уж быть свидетелем того, как разгневанная первая леди швыряет лампами, чем допустить террористов швырять бомбы, — гласит логика людей, кому поручено охранять жизнь и здоровье президента США. По их обеспокоенному мнению, уже сам слух о том, что охрана президента ослабла, «может подхлестнуть террористов».