Сергей Красиков – Возле вождей (страница 126)
Концовку восстановили, но вместо славы царю хор начал исполнять славу русскому народу.
В последние годы жизни Сталин подолгу слушал 28-й концерт Моцарта, — разговор души самой с собой.
Душе Иосифа Виссарионовича было о чем с собой поговорить, и она исповедовалась.
Архитектуру Сталина называют «вампир во время чумы», а Хрущева — «хрущобы».
В районной газете Омской области учащенное дыхание Чейна-Стокса было названо болезнью Чаянная Стойка. Когда редактора спросили, что сие означает, он, ни-чтоже сумняшеся, объяснил:
— У охотничьих собак бывает нечаянная стойка, а бывает чаянная.
…Министр угольной промышленности А. Ф. Засядько, не выбирая выражений, часами отчитывал подчиненных по правительственному телефону.
Министра пригласили на заседание Политбюро. Он прибыл, когда все члены Политбюро уже были в сборе. В углу стоял чугунный магнитофон.
— Товарищ Засядько прибыл! — доложил Поскребышев.
— Просите, — распорядился Сталин, — и начинайте. Поскребышев приглашает Засядько, включает магнитофон, и Политбюро в течение часа слушает такой отборный мат министра, что начинает ерзать на стульях.
Поскребышев выключает магнитофон.
— Есть ли вопросы к товарищу Засядько? — спрашивает Сталин.
Вопросов нет.
— Вы свободны, товарищ За-сядь-ко, — медленно, с растяжкой фамилии говорит Сталин, как бы стараясь министра засадить.
Всю жизнь Александр Федорович ждал оргвыводов Политбюро, не предполагая, что был наказан прослушиванием магнитофонной записи.
Шолохова пригласили в Кремль по случаю обвинения его Берия в несогласии со сталинской политикой в области сельского хозяйства. Писатель прибыл в Москву, ждал приема вождя четверо суток и запил в ресторане «Метрополь». Неожиданно его позвали к телефону, и Поскребышев сказал:
— Товарищ Сталин срочно просит вас пожаловать в Кремль!
Постовые у Спасской башни, почувствовав запах алкоголя от идущего в Кремль писателя, отправляют того домой.
Сталин, устав от ожиданий, интересуется:
— Где же Шолохов?
— Он пришел под хмельком, и его не пустили.
— Вернуть!
Будучи рассыльным, я догнал Михаила Александровича возле Мавзолея, Извинился за неправильные действия постовых и от имени Иосифа Виссарионовича попросил вернуться в Кремль. Проводил до дверей кабинета вождя, а затем и на выход из Кремля.
На прощание Михаил Александрович сказал:
— Легкая у вас рука. Спасибо, что вернули. Все сложилось лучше, чем я ожидал. Могло быть… — и, оборвав фразу, многозначительно посмотрел в глаза.
Василий Иванович Лебедев-Кумач, избранный депутатом Верховного Совета, выступил на сессии с опусом в стихах:
Поэт Олжас Сулейменов выступил в «Казахстанской правде» со статьей «Почему худеет овца», в которой расплылся мыслью по древу и решить проблему на государственном уровне испугался, за что удостоился эпиграммы поэта Валерия Антонова:
В начале 60-х годов Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев во все заграничные командировки брал с собой Председателя Совета Министров Н. А. Булганина. Приехав в Алма-Ату, он разговорился с глазу на глаз с певицей Розой Б., и та поинтересовалась:
— Никита Сергеевич, зачем вы всюду возите с собой этого бородача Булганина?
— Ты, Розочка, лучше пой! — ответил Хрущев и умолк.
В стихотворном сборнике башкирских поэтов, вышедшем на русском языке в издательстве «Советский писатель», были помещены стихи Салавата Юлаева. Редактор выписал гонорары переводчику и автору и отослал авторский гонорар в Союз писателей Башкирии, в Уфу.
— Не пропадать же шальным деньгам! — решил руководитель Союза писателей и выдал доверенность на получение гонорара Юлаева любимой секретарше со словами: — Если мне представится случай выписать гонорар на имя Емельяна Ивановича Пугачева, первый секретарь Союза писателей СССР от имени Пугачева выдаст доверенность на получение гонорара своей любимой секретарше.
Переводчик 3. переводил поэзию с разных языков. Его спросили:
— А с накатского можете перевести?
— Переводил! — не моргнув глазом, ответил 3., не зная, что так называемым накатским языком среди шутников-литераторов считался язык, произошедший от слова «стакан», прочитанного сзаду наперед.
17 декабря 1962 года на Воробьевых горах состоялась встреча Н. С. Хрущева с творческой интеллигенцией. Разносу подверглись А. А. Вознесенский, Е. А. Евтушенко. Досталось И. Г. Эренбургу, В. П. Некрасову за записки, опубликованные в «Новом мире». Евтушенко, прижавшись спиной к стене и подпершись левой ногой, плакал. Проходившая мимо уборщица стукнула его по ноге и грубо сказала:
— Ты мне, хлыщ, стены не пачкай!
— Все против меня! — констатировал поэт. — Все, от премьера до уборщицы!
Бывший офицер штаба Разведуправления Владимир Резун, проработавший в женевской резидентуре ГРУ, в 1978 году бежал в Великобританию. За измену родине приговорен к расстрелу. Выступает под псевдонимом Виктор Суворов. Родился в 1947 году в Черкассах. Но автором книги «Ледокол» и двух других является не он, а группа высококвалифицированных консультантов. Рядовой сотрудник резидентуры доступа иметь к такой информации не мог.
Наум Коржавин с Евгением Долматовским выступали в Казахском университете перед студентами. Долматовский прочел стихи о том, как с именем Сталина шли в бой, а о том, что делалось вождем противозаконного, поэты не знали.
Выступающий следом Наум Коржавин заявил:
— Теперь говорят иногда: мы не знали, не ведали… Допускаю, что кто-то не понимал. Но теперь-то зачем своей глупостью хвастаться?
Стихи казахского поэта Дахана Алиева в переводе Валентина Смирнова «Здравствуй, утро праздника безбрежного» на Первомайской демонстрации были прочтены как «Здравствуй, утро праздника без Брежнева», а словосочетание «Сталина портрет» как «стали на портрет».
Когда поэта Николая Глазкова обидел Лев Ошанин, а Лев Озеров защитил, Глазков отблагодарил оппонентов стихами:
Бывший первый секретарь МГК КПСС В. В. Гришин вспоминал: «Случай посещения мной и моей женой спектакля «Пристегните ремни» в театре на Таганке был злостно обыгран в статье газеты «Известия» от 23 апреля 1989 года А. Вознесенским.
На спектакль мы приехали за полчаса до начала. Нас пригласил к себе в кабинет Ю. Любимов. Там присутствовали тт. Дупак, Глаголин. В стороне сидел А. Вознесенский. Шел разговор о работе театра, о новых постановках.
Без десяти минут семь я сказал Ю. Любимову:
— Нам пора идти в зрительный зал.
Ю. Любимов попросил меня подождать, сказав, что за нами придут.
В семь часов я встал и сказал:
— Мы идем на спектакль!
Хозяева повели нас не через дверь, расположенную ближе к сцене, а через дверь в средине зрительного зала, чтобы провести мимо кресел, заполненных зрителями.
Спектакль начинался так: открытая сцена представляла салон самолета. Вылет самолета задерживается, так как опаздывает какое-то начальство, и вот в это время нас ведут в зрительный зал, и мы оказываемся как бы теми бюрократами, по вине которых задерживается вылет самолета. Зрительный зал громко смеется, раздаются аплодисменты. Мы чувствуем себя неловко. Думаю, все это было подготовлено, организовано, с целью поставить меня в смешное положение».