Сергей Красиков – Возле вождей (страница 118)

Зная, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, она научилась великолепно готовить холодные, горячие и постные украинские борщи. К борщам — вкуснейшие котлеты из собственноручно приготовленного фарша. Птиц предусмотрительная жена покупала только живых, сама их оскубала. Рыбу тоже предпочитала живую, в основном сазанов и судаков, чем основательно ублажила аппетиты вечно занятого и голодного мужа.

Леонид Ильич поесть любил. Кухня жены его вполне устраивала, потому по случаю и без случая любил прихвастнуть: «Лучше Вики никто не. готовит».

Не подвиг ли жены — достойно нести свои обязанности по уходу за мужем, по обучению и воспитанию детей? Подвиг. Да еще какой!

Может, никогда бы и не дошел со своими способностями до степеней известных Леня Брежнев, не окажись рядом с ним Виктории Ольшевской-Денисовой. Умное, молчаливое, трепетное создание умело создать такую обстановку в семье, что ничто мужа в ней не раздражало, а, наоборот, подзаряжало ежедневной энергией и бодростью. Не очень обременяла жена его и когда он встал на вершину пирамиды государственной власти, всего лишь дважды сопроводив его в поездках за границу: в Индию и во Францию. Может, поездила бы еще, да во Франции ее встретили демонстранты с плакатами: «Виктория Петровна! Вы еврейка! Помогите своему еврейскому народу! Пусть евреев отпустят на родную землю».

Виктория Петровна поняла, что евреи ее в покое не оставят, и придумала ход конем.

— Леня! — сказала мужу. — Не бери ты меня больше за границу. Там по протоколу надо ходить в туфлях, а я так от них устаю, что голова раскалывается.

Ларисе же Васильевой поведала другое:

— Демонстранты кричат: вы еврейка. А мне неудобно. Я не еврейка, хотя говорили, что была очень похожа. И сказать, что не еврейка, неловко, еще подумают, что от нации своей отказываюсь, как это у нас бывало.

Очень уж мудрено решает принадлежность к нации Лариса Николаевна. Казалось бы, зачем лукаво мудрствовать: узнай, какой национальности у дитя отец с матерью, и все станет ясно.

Мне пришлось быть свидетелем случая: летом 1967 года Брежнев ехал отдыхать в Крым с женой и ее родителями. В присутствии провожающих его членов Политбюро он у трапа самолета изволил отпустить в адрес председателя КГБ неуместную шутку:

— Семичастный, ты евреев не любишь. Родители моей жены евреи, попробуй арестуй их.

При обращении Генсека Владимир Ефимович напрягся, покрутил головой, как бык, которому врезали дубиной между глаз, и ничего не ответил. Стало ясно, что его судьба на посту председателя КГБ предрешена. Вскоре действительно Владимиру Ефимовичу была предложена должность заместителя Председателя Совета Министров Украины.

Что же касается родителей Виктории Петровны, да и ее самой, они при разговоре Генсека с Семичастным очень уж по-домашнему хитровато друг другу улыбались, отчего создавалось впечатление, что вопрос о Семичастном решен был на брежневском семейном совете и здесь сцена была разыграна после домашней репетиции.

Мог ли зять в присутствии всего Политбюро и огромного количества провожающих назвать близких к себе людей людьми не той нации? Полагаю, в шуточной форме мог. Но Денисовы-Ольшевские при этом в шуточной форме могли зятя поправить. Но не поправили. Почему? Хотелось ли им считаться евреями или евреями на самом деле они являлись?..

Сосредоточенно-наблюдательная жена Юрия Леонидовича Людмила Владимировна, несколько лет проведшая рядом с Викторией Петровной, иногда себе позволяла отпускать в адрес свекрови недвусмысленные шуточки: «А не догнал ли, Виктория Петровна, вашу маму, Анну Владимировну, какой-нибудь интеллигентный еврей, пока ваш отец, Петр Никанорович, управлял паровозом?» Виктория Петровна при этом загадочно улыбалась. Ох уж эти двусмысленные улыбочки!

Хозяйство в семье Брежневых держалось на Виктории Петровне. Если хозяин пообещает приехать на обед, он расшибется в доску, но приедет. Хозяйка при этом обеда без него не начнет.

Без Вики Ильич ничегошеньки в доме не решал, всех и вся переадресовывал к жене. В отпуск с ним зачастую отправлялся весь семейный клан. Будучи балагуром по натуре, Леонид Ильич занимал клан разговорами. Виктория Петровна предпочитала хранить молчание. Была замкнута. Неконтактна. Неразговорчива. Но при том очень блюла первое место мужа в семье.

Вся семья, включая доктора, медсестру, повара и горничную, должна была ожидать возвращения Леонида Ильича к обеду. И хотя повара Валера и Слава проработали у Брежневых по двадцать лет, Виктория Петровна постоянно следила за их работой, требуя, чтобы они добавляли в пищу «чуточку души». Представьте себе это назойливое опекунство и постарайтесь при этом не встать на дыбы.

Сама хозяйка с утра до вечера была занята вареньями, моченьями, соленьями фруктов и овощей. Сушкой целебных трав. Из коронных блюд ей особенно удавались пельмени, пироги с вишнями, варенье из крыжовника.

За столом она предпочитала вести беседы о вкусной еде и очень радовалась неожиданным гостям, для чего постоянно держала на столе перец с яблоками, перец в масле, сальтисоны и кровяную колбаску с гречкой.

Супруги ни разу в жизни между собой не поссорились, а обслугу так приласкали, что, когда душа Ильича отошла в мир иной, на помощь к одинокой Виктории Петровне пришли ее прежние официантки Аня и Зина и помогали престарелой хозяйке до конца дней.

В преклонном возрасте Леонид Ильич стал строго следить за своим весом, перешел на диетическую пищу, предпочтительно употребляя творог и капусту. Следить за приготовлением этих блюд, а часто и готовить их стала сама Виктория Петровна.

Отношения супругов были до умиления старосветскими. Приговоренная мужем почти к полному одиночеству, Виктория Петровна в основном общалась с Анной Дмитриевной Черненко, Татьяной Филипповной Андроповой, Лидией Дмитриевной Громыко. Новых подруг почти не заводила. Дочку Галины Витусю-Викторию от брака Галины с циркачом Милаевым, названную в честь бабушки, воспитала лично сама, таким образом как бы подготовив себе замену. Сегодня Виктория Евгеньевна (внучка Брежневых) сама воспитывает дочь.

ОЙ ТЫ, ГАЛЯ! РОКОВАЯ ГАЛЯ!

Нужна большая доза мужества,

Чтоб воздержаться до замужества.

Впадая в блуд, впадая в транс,

Впадешь в аферу и соблазн.

Галина Леонидовна Брежнева сегодня живет на небольшой даче в поселке Жуковка под Москвой. Усталая и измученная сплетнями женщина как бы переживает перерождение.

Когда ее папа был всесильным владыкой безмерного государства, Галина на порочности советской торговой системы сумела развить такую страсть к коллекционированию бриллиантов голубой и розовой воды, что просто не знала удержу. Ибо в советские времена люди практически не могли продать семейные золотые или бриллиантовые реликвии потому, что в скупочных магазинах они стоили гроши, а вывезти и продать их за границей мешали таможенные инструкции.

Однако строгость таможен распространялась далеко не на всех: для элитных государственных служащих и членов их семей делались всевозможные уступки. И если некоторые из них считали бестактным вывоз и продажу драгоценностей за границу, то Галина Леонидовна себя такими пустяками не ущемляла, предпочитая именно на уступках таможен и строить свой бизнес.

Для себя дочь Генсека решила: если ей что-то в родной стране захочется, то она это получит, и никто и никогда не должен ей в том помешать. А решив, начала действовать. В 1975 году в грузинском музее Зугдиди ей приглянулась золотая, с редкими каменьями диадема царицы Тамар, и Галина решила заполучить драгоценность как подарок от гостеприимных грузин. Директор музея всполошился и призвал на помощь первого секретаря ЦК Коммунистической партии Грузии Э. А. Шеварднадзе. Утонченный дипломат по ВЧ позвонил отцу Генсеку и, рассыпаясь в похвалах о редчайших вкусах его дочери, в заключение резюмировал:

— Я сам лично и весь грузинский народ очень уважаем и ценим Леонида Ильича и его семью и весьма сожалеем, что не можем поднести Галине Леонидовне диадему царицы Тамар, так как она занесена в каталог мировых исторических реликвий и является народным достоянием Грузии.

— Гоните Галю домой! — отрубил все понявший отец.

Галя Брежнева началась не вдруг. Каприз ребенка, которого папа очень любил, перерос в огромные для него неприятности, а началось это в 1951 году.

На гастроли в Кишинев, где Л. И. Брежнев был первым лицом, прибыл передвижной цирк-шапито. На его представлениях Галина увидела молодого талантливого силача-акробата Евгения Милаева. Милаев держал на себе пирамиду из десятка людей.

Вспыхнула любовь, и Галина, не окончив университета, уезжает вместе с цирком. Вскоре Милаев становится ее первым мужем, а через год дочь возвращается из поездки в Кишинев с дочуркой на руках. Через восемь лет брак, не выдержав испытания на разрыв, распадается. Однако родители Галины добрых отношений с Е. Милае-вым не прерывают, а, наоборот, всячески поддерживают его выступления на манеже. Милаев удостаивается звания народного артиста СССР, Героя Социалистического Труда и становится директором Московского цирка на проспекте Вернадского.

В 1983-м он умирает. Генсек держит обиду на дочь за то, что она обрекла на одиночество хорошего человека и, по сути, укоротила ему жизнь. Он лишь однажды, в 1980 году, берет дочь в официальную поездку с собой в Югославию. Но под видом гримерши Галина еще в течение нескольких лет совершает самостоятельные поездки за границу по разрешению начальника Управления цирков Анатолия Калеватова. За границей Галина увлекается эксцентриком Игорем Кио, скороспешно регистрирует с ним брак, но Леонид Ильич не менее скороспешно их брак аннулирует. Ему несколько лет удается удержать дочь в строгости, что способствует Галине защитить диссертацию и стать кандидатом наук.