Сергей Красиков – Возле вождей (страница 1)
Красиков Сергей Павлович
Возле вождей
В настоящем издании используются фотографии из архива автора книги, его сослуживцев по охране Кремля, а также из газет и журналов 20—40-х годов, поэтому качество их воспроизведения не всегда отвечает современным требованиям. Издательство в связи с этим приносит читателям свои извинения.
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
«Возле вождей» — так называется новая книга, которую мы выносим на суд читателя в серии «Жестокий век: Кремлевские тайны». Принадлежит она перу писателя Сергея Красикова. Название этой книги не случайно. Прежде чем стать профессиональным литератором, Сергей Красиков продолжительное время служил офицером охраны Московского Кремля, так что многие дворцовые тайны знает, что называется, не понаслышке. Сам он по этому поводу говорит, что «на кремлевском Олимпе коммунистических «богов» от Сталина до Горбачева повидать пришлось всякое…». И это, как сможет убедиться читатель, познакомившись с книгой, совсем не пустая фраза.
По делам службы автору действительно довелось неоднократно встречаться со многими кремлевскими вождями, видеть их в быту, знать членов их семей, ближайшее окружение. Все это позволило ему передать свои впечатления ярко, эмоционально, со знанием многих тонкостей, деталей, подробностей жизни за Кремлевской стеной. Читатель увидит, как меняло наших государственных мужей, и чаще всего, к великому сожалению, не в лучшую сторону, присвоенное ими право на неограниченную власть. Как безмерное желание утвердить во всем свое «я», неуемная жажда восхваления, доведенная до абсурда, делали вождей в глазах народа не только смешными, но и жалкими. Отсюда в книге сквозит не только искреннее авторское сожаление, но и сочувственная улыбка, а подчас и едкий сарказм.
Безусловно, не все в книге бесспорно. Авторские утверждения, выводы и оценки могут быть восприняты с непониманием, а может быть, даже с раздражением. И в этом нет ничего удивительного, поскольку каждому свойственно видеть, чувствовать, переживать те или иные события, явления по-своему. Главное — а это мы продолжаем исповедовать в нашей книжной серии «Жестокий век» — то, что автору дается полная возможность высказать свою точку зрения, осмыслить время и события, им пережитые, как говорится, со своей колокольни. Прав он или не прав в своих выводах — судить Истории.
Между тем было бы несправедливо не отметить ту скрупулезность, с которой автор исследует не только следствия, но и причины, их породившие. Его горькое сожаление по поводу распада великой страны с названием СССР, утраты народом жизненных ориентиров, разгрома многонациональной культуры, думается, будет правильно понято и оценено читателем. Неравнодушие, которым наполнены страницы этой своеобразной книги, делает ее редкой и чрезвычайно интересной, и в этом может убедиться каждый, кто ее прочтет.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу
Эта книга не просто вкусно испеченная, а испеченная с изюмом и потому является изюмительной. Выйти в свет она могла в семидесятых годах двадцатого столетия, да канула в Лету, так и не появившись.
Около двадцати лет прослуживший в различных ведомствах Кремля, я, разумеется, знал нечто такое, чего не знали, да и вряд ли узнают обыкновенные смертные, и потому в меру возможного пытался приоткрыть в своей книге завесы на тайны тайн из жизни их величеств и ваших вашеств членов Политбюро, для чего вел осторожные дневниковые записи.
Не выдержав кремлевского деления лиц на господ и на слуг, я раньше времени сам попросился на минимальную военную пенсию, пригрозив тогдашним непосредственным и прямым начальникам В. Е. Семичастному, В. Я. Чекалову и В. А. Волкову, если они меня не отпустят, пустить себе пулю, а мои друзья журналисты найдут-де возможность поведать миру, почему я наложил на себя руки, отчего им тогда очень не поздоровится.
В. А. Волков больше других проникся моими просьбами и в качестве ходатая стал водить меня из кабинета в кабинет. Однако тогдашний начальник Девятого управления КГБ В. Я. Чекалов отпускать меня из армии ни за что не хотел.
Зачем отпускать своего журналиста, неоднократно прославлявшего деяния соответствующих служб в газетах и журналах?
Но Волков настаивал:
— Не хочет он служить. Грозит застрелиться.
— Почему?
— Потому что многие его сослуживцы ходят уже в полковниках, а он все еще в капитанах.
— Так выдвиньте на майора.
— Он уже не хочет. Говорит, хватит с меня. Просит отпустить. И я поддерживаю его просьбу. Ибо взвинчен он и действительно может сотворить непредвиденное. Я его знаю.
— Ничего он не совершит, — упорствовал Чекалов. — Отберите у него оружие. Пусть несет службу безоружным.
— Но?..
— Никаких «но». Исполняйте…
Обеспечивать безопасность членов Политбюро безоружным мне до того не случалось. Да и как ее обеспечить, если, скажем, террорист попрет на охраняемого не с пистолетом даже, а с ножом. Что станешь предпринимать? Кричать: «Мать твою перематъ, не смей!» Или: «Ты что это вздумал, негодник эдакий? Чем тебе не понравился такой красивый, такой пригожий Леонид Ильич?..»
Потому на пятый или шестой день я, безоружный, провожающий во Внуково II в очередное турне Генсека, подошел к председателю КГБ В. Е. Семичастному и в упор спросил:
— Владимир Ефимович, сможет ли безоружный сотрудник обеспечить безопасность охраняемого?
— В каком смысле безоружный? — поинтересовался начальник ведомства государственной безопасности.
— В прямом. Меня по указанию Владимира Яковлевича Чекалова лишили права ношения личного оружия и на службу посылают безоружным.
— Вы что, разыгрываете меня? — удивился Семичастный.
— Как можно? Наведите справки. Моя фамилия Красиков. Капитан Красиков.
По возвращении с задания нас с Волковым срочно вызвали к Чекалову.
— Не унимаешься, мать твою. Уймем! Не могу я тебя уволить. Есть приказ председателя лиц с высшим образованием не увольнять.
— Побойтесь Бога, Владимир Яковлевич! Какой вам от меня прок. Я с высшим образованием работу себе найду. А человек без образования ни работы на гражданке не найдет, ни семьи не сможет содержать. Мало ли какие приказы начальство отдает. Армия и органы сокращаются на одну треть, и что же, среди нескольких миллионов сокращенных не найдется ни одного человека с высшим образованием?
— Считай, уговорил. Завтра же позвоню в ЦВЭК (Центральную врачебно-экспертную комиссию) на предмет увольнения тебя из органов.
— Позвоните сейчас.
— Не веришь, что ли? Сказал, завтра.
— Позвоните сегодня, — канючу я.
— Сегодня так сегодня. — Снизошел генерал. Снимает трубку и говорит начальнику ЦВЭК: — На этой неделе к вам на обследование придет наш сотрудник — капитан Красиков Сергей Павлович, проверьте состояние его здоровья на предмет увольнения.
— Спасибо, товарищ генерал, — говорю я.
— Рано благодаришь, — взрывается Чекалов. — Если врачи не найдут причин для отчисления из армии, будешь вкалывать у меня, как медный котелок.
О, удивительная военная речь! Всем известно, что медный котелок никак вкалывать не может. Вкалывать может иголка, шило, пешня, кирка, лом, наконец. Но я уже был на седьмом небе, ибо знал: раз позвонил в ЦВЭК сам начальник управления и попросил медиков осмотреть служивого как перед увольнением, то ясно, что делается это неспроста, и врачи из кожи вон вылезут, но найдут причины для увольнения пациента именно по состоянию здоровья.
Почему же уходил я из столь престижного ведомства по собственному желанию? Потому что ежечасно, ежедневно сталкивался с фальшью сильных мира сего. На словах они за социальное равенство всех на земле, а на деле и не помышляли ни о каком равенстве.
Мои родители и младшие братья как были, так и оставались низко оплачиваемыми чернорабочими. Я с семьей из трех человек жил в одиннадцатиметровой комнате, потом — в четырнадцатиметровой и, наконец, получил отдельную полуторакомнатную квартиру, размером в двадцать три квадратных метра, окнами выходящую на Молодогвардейскую улицу. Дом был возведен из железобетонных блоков, и на каждое появление на трассе тяжелой грузовой автомашины начинал подвывать ей всеми железными фибрами чуть ли не за километр до подхода к дому, и продолжал подвывать на таком же расстоянии при прощании, столь трогательно и заунывно, что впору было на стену лезть или бежать из дома от вредного шума.