Сергей Ковалев – Сборник рассказов: «Приключения двойняшек» и «История старой фотографии» (страница 2)

После того как Тёр, отнял у любимой и единственной дочери наследства, она решила избавиться от брата. И вечером, когда Патрик находился в особняке к отцу. А Амаи возвращалась с магазина, её изловили незнакомые люди и прикончили, труп выкинули в безнадзорный прут. Чтобы Эсме была в курсе пребывание брата, бандиты поставили подслушивающее устройство в доме Патрика. Когда Патрик пришёл в свой дом, то заметил сломанную дверь. Через день Патрику сказали, что было обнаружено останки Амаи. Что повергло его в ярость. На погребении Амаи к Патрику подошла одноклассница и соседка. Она попыталась успокоить его.

– Может следует отпустить Амаи. Ради себя. Это будет справедливо.

– Правильно… Отпустить и забыть. Это ты предлагаешь сделать?

– Не стоит. Держать злобу и ненависть.

– Пока я жив, я буду искать убийцу Амаи.

– Пожалуйста, я очень люблю тебя.

– Не смей снова приходить сюда, и я больше не хочу тебя видеть.

– Но я думала, что ты полюбишь меня.

– Детская любовь прошла давно. А сейчас будь добра, оставить меня.

– Извини.

Одноклассница в слезах убежала из дома. После того как прах был предан земле, а гости расходились по своим домам. Так возникла грустная жизнь Патрика, который обвинял себя в кончине возлюбленного человека. А при случае Патрик решил лететь на своём самолёте, то пропал. Как определили полицейские в баке самолёта были найдены останки прочих веществ. Эсма подстроила катастрофу, попросив владельца аэродрома залить в баки не то топливо. Из -за чего самолёт потерпел, крушение вышивших не имелось.

Тёр, не соображая, что творится ещё загадочная пропажа сына заставило его уйти от бизнеса. В то период у Тёра обнаружилась болезнь Альцгеймера, и он беспрерывно пытался отыскать своего сына. Его единственная дочь Эсма не пожелала за ним ухаживать и сдала отца в дом старчества. Теперь проблема у семейства стало по поводу завещания и крупных финансов, также престижа. Эсма даже подготовила завещания от имени отца. И чтобы обрести подпись от болезненного отца, она явилась в Дом Старчества.

– Пап, я твоя дочь Эсме.

– А дочка, почему ко мне не приходит сын?

– Пап, нужно подписать один документ?

– А…

– Нужно подмахнуть документ и тогда подойдёт сын.

– Скажи, Патрику проведать меня, мой сынок не жалует.

– Хорошо, папа. Подписывай.

Тёр, подписал документы. Дочь не поняла сказанное отцом, её тогда интересовала подпись. Тёр подписал документы и Эсме оттолкнув своего отца убежала из палаты. Тёр, стал ожидать, когда к нему прибудет сын. После его отыщут в лесу во время утренней прогулки.

Это все данные, которые были известны и рассказанные жителями этого города. В любом случае мы переходим главному. При этом хочется заметить, что семьи будет биться за сокровище графа всеми доступными и желанными способами. Всё началось, когда из Америки приезжает Рафаэль. Который узнаёт, что родившихся дети были просто спрятаны от него и думая, это сделала Эсма. Эсма в свою очередь, думала также, но в отношении Рафаэля.

Дункан был рождён первым, а через секунды три и Луи. Когда они родились матушке их не дали, а незамедлительно определили в дом малютки. Где они находились до двух лет, позже их направили в приюты. Когда двойняшкам минуло по пять лет, их усыновили. Жизнь в приёмных семьях у детей не было лёгкою или благополучной. Их усыновляют две пары, живущие в Лондоне. После усыновления Луи и Дункан оказались жертвами обстоятельств приёмных родителей. Которые после финансового кризиса, утратив работу, стали пользоваться трудом детей и заставляли их попрошайничать. Больше всех от нетрезвых родителей приходилось на долю Дункану. Из-за скандалов в приёмной семье парень угодил под обломки бьющегося стекла. Отчего имеется рубец на щеке. Жизнь Луи в приёмной семье, определялось похожим обзором. Только существовала у приёмных родителей Луи, одна страсть – дрючить парня, после очередного застолья.

Такое измывательство в семьях длилось до определённого возраста. Детям минуло десять лет и не вытерпев очередную порцию дебоша. Двойняшки собирают вещи и убегают из семей. И отправляются на отыскивание значения жизни. Путь заводит их в тихое место в Лондоне – городской парк. Где Луи и Дункан познакомятся.

– Здравствуй, я Луи.

– Очень мило, я Дункан.

Хотя дети были чертовски похожи, но обладали своей собственной отличием. Подростки оказались благовоспитанные со своим мнениями и взглядами о правильности и справедливости. Луи увлекался литературой, географией – мечтал стать детективом. А Дункан обожал химию и физику. По стеснительности он хотел стать ученным, но оценив свои шансы – решил размыслить после окончания школы.

Когда они повстречались их отношения вдруг приобрели смысл. Им было не скучно бродить по городу и познавать себя в роле прислужников, помощниками продавцов, рабочими почты. Спали подростки под мостом, или заброшенных домов. А когда все спали, ходили по городу, мечтая обо всём на свете. Кроме всего, у Дункана был слабый желудок из-за этого парень чаше болел гриппом или другими простудами. У Луи была аллергия на морских животных и растений – появление аллергических реакций по всему телу.

Обстоятельство меняется с наступлением холодов и непрерывных дождей. Осень подходила к концу и начинался Октябрь. Луи и Дункан стали размышлять, куда им пойти жить.

– Может, нам хватит гулять по городу совершенно одним?

– А что ты предлагаешь?

– Пошли в приют, там тепло и кормят.

– А если нас обратно отправят к приёмным родителям?

– Я даже не подумал.

Беседа далее не продолжилась из-за колебания детей в правильности, своих решений бросить семьи. Но припомнив, что они испытали тумаки и унижение – бесповоротно, приняли решение самим отыскать родителей, которые достойны растить их.

Ночное небо хмурилось низкими облаками, месяц был большой и, казалось, что люди были в космосе. Где-то вдали в ночном небе виделись раскаты молний, где шла гроза. А звёзды светили слепящее и, казалось, что звёзды озаряли вместе с луной дорогу детям. Которые шагали, не торопясь по улице, рассматривая витрины лавок и вглядываясь в окна, где-либо в комнате имелся включённый свет. Мамы и папы, смотрели фильмы, или клали своих детей, либо шумно стряпали на завтра еду.

Через час, Луи и Дункан вышли на тесную дорожку, которое вела вдаль по берегу небольшого ручейка.

Луи, кажется, мы на месте. Помнишь, один бездомный нам сказал, что есть старые дома, где можно жить.

– Это то место?

– Да, но немного дальше.

Они внимательно всматривались в даль, где через несколько метрах выглядывали старинные крыши, ветхих домов. Рядом была какая-то старая запущенная фабрика, из которой веяло неясным запахом.

Луи, прикрой нос и рот. Этот запах, небезопасный – но из-за него может заболеть голова.

Луи закрыл рукавом свой рот и нос. Выйдя из дорожки на узкую мощёную улочку, по краям которых стояла пять домов из кирпича. Дома были заброшенные и разваливались с годами. Давали лишь одно грустное настроение и страх. Пара зданий обросла плотным слоем мокрого зелёного мха. Луи удивлённо озирался по сторонам.

– Это здесь? – с недоумением спросил Луи.

– Да, кажется, нам туда.

Кратко ответил Дункан и вглядевшись в левую сторону мощёной улочки. Мысль о том, что здесь кто-нибудь может жить, казалась почти невероятной; с трудом верилось, что здесь вообще, хоть изредка бывали люди. Вблизи не имелось ни души; даже птиц или иных живых существ здесь не замечалось. Всё вокруг как будто бы вымерло: Дункан уже начинал колебаться в точности своего месторасположения. Впереди что-то тускло мелькнуло: Луи и Дункан придвинулись ближе. Луи прищурился, стараясь разглядеть необычный предмет, пускающий холодные серебристый отблеск. В середине скудной улочки стоял низенький деревянный шест: к верхотуре его существовала прибита прямоугольная чугунная табличка. Она была едва погнута и поцарапана: тёмные вдавленные буквы покрылись чёрной грязью.

– Набережный переулок.

Слабо прочёл Луи и вопросительно взглянул на Дункана. Тот заботливо перечитал надпись и оглянул ряд невзрачных непроглядных зданий. Пятый дом на этой улице чуть полуразрушенного дома. Внимательно осматривая угрюмый тёмный дом с запылёнными окнами и приоткрытой деревянной дверью. Он неторопливо подошёл к домишке и встал у высокого окна. Синие глаза Луи скользнули взглядом по тёмному, почти чёрному камню, по запылённым стеклу, по гниющей двери, по щербатым каменным выступам, и чёрные брови его плотно сошлись на переносице.

– Здесь же нет не одного пригодного дома. В котором мы можем жить.

С внезапной горечью для самого себя произнёс Дункан. Он невидящим взглядом уставился в глухую каменную стену. Тяжело было поверить, что они будет здесь. Дома которые находились на данной уличке, казались непросто опустелыми, они были непригодными для жилья. Дункан неспешно подошёл к Луи и заглянул в его глаза. Наверное, несколько секунд они ничего не говорили и лишь со страхом смотрели на старые дома. Дункан думал, чтобы не случилось с Луи, он всегда будет защищать его и оберегать, заботиться, стараться для него. Из всех близких ему людей у парня на тот момент времени остался именно Луи; ему было стыдно признаться, самому себе, но Луи для него был более родной, более близкий. Он положил руки на плечи Луи и ободряюще сжал их, прогоняя страх с бледного лица. Луи нервно улыбнулся, но по мере того, как он вглядывался в доброе лицо друга, испуг уходил, и лишь лёгкое трепетание где-то в глубине напоминало о том, что несколько секунд назад он был сильно взволнован.