Сергей Ковалев – ПУПОК (страница 3)

Устину Тимофеевичу Байдукову привиделось, что будто бы он, то есть его благодарный клон – копия, воздвиг в Будущем своему великому предку – пупку, то есть ему, Байдукову, циклопических размеров пирамиду. Она возвышалась возле древней столицы Египта Фив, которая в том будущем времени называлась уже не Фивы, а Большие Пупки. По сравнению с этим величественным сооружением пирамида Хеопса и прошлые пирамиды ГКО казались жалкими детскими задристанными горшками. Еще он видел чудовищных размеров фигуру Сфинкса с его, байдуковским Лицом. Лицо подмигивало Устину Тимофеевичу правым глазом, похожим на пупок наоборот, блудливо – хихикало и кротко просило голосами Чичканова, Павлова, Цикадо: «Папа… папа… папа.., дай миллион на мороженое.» Грабовских в байдуковском сне ничего не просил, потому что отсутствовал. К тому же денег на мороженое ему всегда хватало.

Господин Чичканов под утро вышел в астрал. Виталию Борисовичу снился чудовищный кошмар, что будто бы из-за интриг недругов его неумолимо с душераздирающим свистом затягивала в себя космическая, страшная, похожая на вселенский пупок Черная Дыра. И было жутко. И он ослаб. И он кричал. И он стенал. И он вышел в астрал. По нужде. Вышел, но быстро зашел обратно, почувствовав под собой неудобства и дискомфорт.

В голове Бориса Евсеевича Павлова все перемешалось. Он очень утомился. «Странный он какой – то, этот Грабовских… мочит на Марсе… роботы поднимают… вводят с чистой совестью… чертовщина какая – то, завтра разберусь, – подумал Борис Евсеевич, засыпая.

Госпожа Цикадо утонченно переживала во сне сладостные мгновения. Он и Она в Будущем. На нем лишь один желтый пиджак и больше ничего. Нежно взявшись за руки, не стыдяся, что на двоих всего один пиджак и что из под него периодически выглядывают – высовываются некоторые детали, Они идут босиком по бескрайней равнине. До самого горизонта цветы. Сладко пахнут и одурманивают. Бзника. Однозначно. Вокруг пасутся и тихо – весело ржут свободные кони. Вольно. Хорошо. Демократично. Вольдемар Варфоломеевич и Арина Родионовна взбираются, при этом Она помогает Ему (безвозмездно), на лошадь. Это мерин. Сивый. Однозначно. Вольдемар вполголоса ласково говорит: «Н-но, пошел… сволочь… поддонок… цээрушник, язви тя в пупок!». Сидя лицом к лицу, пупок к пупку, Они скачут среди сладко благоухающей бзники все дальше и дальше. Сквозь время и пространство. В Гипербудущее. За ними вприпрыжку скачет когда – то растолстевшая на горских шашлыках известная журналистка Милена Сосюк и тщетно умоляет: «Вова! Вовочка! Ай лав ю! Дай интервью! Ай лав ю! Дай интервью!» Вольдемар на скаку показывает фигуру из трех пальцев. Кукиш. Однозначно. Арина сквернословит в сторону несчастной. Все трое пронзительно ржут и не останавливаются. Госпожа Сосюк отстает, а они ритмично скачут… скачут… скачут…

Господину Грабовских ничего не снилось. Он принял прекрасное швейцарское снотворное. Натан Васильевич не любил этих глупостей.

ГЛАВА 2

ПРОВОДЫ, БОЛЬШОЙ СКАЧОК

Работы по реализации чичкановского проекта щли полным ходом. В районе среднего Урала за короткий промежуток времени была создана суперсекретная и суперсовременная лаборатория, которая располагалась глубоко под землей. Пупки закупили талантливых ученых в областях генной инженерии, биотехнологии, компьютерной техники и т. д. Работы не прекращались ни на один час, ни на одну минуту. Запустили огромный компьютер, не имеющий аналогов в мире. Источником питания сложнейших систем и механизмов был ядерный реактор, ресурс которого составлял несколько десятков тысяч лет.

Организмы доноров – оригиналов подверглись тщательному медицинскому исследованию. Господа Павлов и Чичканов попутно излечились от застарелого хронического орнитоза, осложненного пситтакозом.

Четыре года пролетели в одно мгновение. Все это время госпожа Цикадо находилась в состоянии беременности. Без перерыва. Арина Родионовна временно отошла от политических, экономических, законотворческих дел, заметно постарела и осунулась. Грудью рождающихся младенцев – клонов не кормила, это было строжайше запрещено. Сразу после появления на свет Божий, клоны помещались в автономную систему жизнеобеспечения и контроля. Тяжело пришлось вынашивать копии Павлова и Грабовских. Беспокойные были плоды: биться и сучить ножками и ручками стали очень рано. Не обошлось без чрезвычайных происшествий. Арина Родионовна отстала от графика с клоном господина Чичканова. Через три месяца после экстракорпорального Зачатия копии Виталия Борисовича, по неустановленным причинам случился выкидыш. Сложнейший технологический процесс пришлось

повторять заново. Второй раз обошлось и госпожа Цикадо разрешилась бременем Чичканова благополучно.

Вынашивать господина Байдуковаа, то есть его копию, было легко и покойно. Плод вел себя тихо, как мышка, и неудобств не доставлял. Этот клон являлся первенцем и поэтому был более любимым. Арина Родионовна им просто восторгалась. В первые минуты после рождения копия Устина Тимофеевича не заплакала, как все, а проницательно и мудро взглянув ей в глаза, внятно и отчетливо произнесла: «Ма-ма… мо-не-та-ризм… ин-фля-ция… транс-ферт… бар-тер… ко-злы…» Госпоже Цикадо очень захотелось усыновить маленькую умненькую копию, но это было невозможно. Ей предначертана другая судьба.

Изрядно пришлось потратиться на Валентину Ильиничну Новосельскую, которая вынашивала клонессу Арины Родионовны. Для обремененной на девять месяцев откупили один из островов Гавайского архипелага. Вынашивая госпожу Цикадо, Валечка в свободное время работала над эпохальными грандиозными сочинениями. Труды назывались: «Жизнь замечательных людей. Роль Валентины Новосельской в борьбе с мировым коммунизмом» и «Переход кривизны пространства в бесконечную правизну в четырехмерном континууме до самой до сингулярности». В планы Валентины Ильиничны входило и написание драмы для постановки в театре Натана Васильевича. Трагедия называлась сурово и просто: «Семя»; она должна была раскрывать мерзкую сущность тоталитаристов, тоталитаристок и тоталитаризма в целом.

И вот свершилось! Пять маленьких клонов лежали в прозрачных сверхпрочных капсулах системы жизнеобеспечения и контроля. Самому старшенькому, господину Байдукову, было три с половиной годика, но визуально определить разницу в возрасте малышей не представлялось возможным, ибо развитие копий в анабиозе происходило во много раз медленнее, чем в обычных условиях. Последнего клона, копию Арины Родионовны, выношенную госпожой Новосельской, недавно доставили спецрейсом из Гонолулу. Эта копия была самой маленькой по размеру и весу, словно вынашивала ее не Валечка, а худосочная самочка кенгуру; к этому добавлялось и то, что копия госпожи Цикадо оказалась немного недоношенной. Ильинична очень торопилась, потому что ее торопил издатель, суля повышенный гонорар за произведения, которые с трепетным нетерпением ожидало все человечество.

Через тысячу лет эти маленькие ныне существа поднимутся в возрасте оригиналов на поверхность родной неизвестной планеты Устином Тимофеевичем Байдуковым, Виталием Борисовичем Чичкановым, Борисом Евсеевичем Паблоппууккинненном – Павловым, Ариной Родионовной Цикадо и примкнувшим к ним Натаном Васильевичем Грабовских. Что ждет в будущем наших засланцев? И есть ли оно, это будущее?

Все собрались в назначенное время. Торжественный день, грустный и трудный. Это день прощания оригиналов со своими копиями – клонами. Члены ПУПКа и примкнувший к ним Грабовских переживают ощущение Бесконечности Времени. Каждый мысленно представляет себе грядущую встречу друг с другом, то есть встречу их клонов. Через какие – нибудь двадцать – тридцать лет живая трепетная плоть оригиналов превратится в тлен и прах. Но они в своих копиях, во плоти и духе восстанут там, в Будущем! Они снова будут наслаждаться Бытием! Они решили, наконец, проблему господина Гамлета «быть или не быть». Они Будут! Будут снова копить, считать, разводить лохов; будут снова кушать, пить и наоборот! Их планы превращаются в реальность. Господа Байдуков, Чичканов, Павлов, госпожа Цикадо и примкнувший к ним Грабовских перехитрили Время! Они обрели Бессмертие! Пупкам – экономистам удалось надуть самого Творца!..

Родственники (отчасти это так) подходят к капсулам, чтобы проститься со своими клонами. Полутайный член ПУПКа, господин Байдуков, склоняется над своей копией.

– Боже мой! Какой он пухленький! Умничка… А серьезный, прямо как большой! – по дряблой щечке оригинала катится слеза, – слышите, слышите, он пукнул, проказник!

– Капсула абсолютно звуконепроницаемая, вам показалось, или… – цинично-бестактно по – солдафонски шутит наблюдательный господин Павлов.

Кротко игнорируя едкий выпад однокоалиционника, Устин Тимофеевич делает своей копии пальцами «козу» и, не скрывая слез, печально произносит:

– У-тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю…

Господин Чичканов еле сдероживает рыдания. Всхлипывает.

– А мой-то, мой! Рыженькай! Подбородочек уж начинает свисать… Хорошенькай ты мой! Смотрите, смотрите, кажется он шевелит пальчиками, будто баксики считает! – сдавленно рыдая, умиляется Виталий Борисович.

– Ну а мой – то, господа, мой – то каков озорник! Сам такой малюсенький, а дефолтик – то дефолтик! И топорщится уже… – громко – заливисто хохочет господин Павлов, также ставя своему клону двумя пальцами, на манер новоруссов, «козу».