Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 4 (страница 2)
Так что же происходит в Европе и почему по ней одновременно маршируют аж три русских армии?
Всё начинается в июле 1789 года с беспорядков в Париже, которые быстро перерастают в то, что впоследствии получит название Великой французской революции. В ответ на эти события Священная Римская империя (Австрия) и Пруссия заключают в феврале 1792 года антифранцузский договор[23], к которому постепенно присоединяются Великобритания, Россия, Испания, Голландия, а также множество государств поменьше. На свет появляется так называемая Первая коалиция, направленная против «безбожников»-революционеров и призванная восстановить во Франции королевскую власть. Несмотря на то что французы в одиночку сражаются чуть ли не со всей Европой, они не только умудряются отстоять свою страну, но и – под предлогом защиты народов от их угнетателей – отхватывают себе немало чужих земель (видную роль в этом процессе играет молодой генерал Бонапарт, имя которого вскоре будет наводить ужас на все королевские дворы континента). В октябре 1797 года недалеко от городка Ка́мпо-Форми́о (сегодня он называется Кампоформи́до и находится на северо-востоке Италии[24]) между Францией и Австрией подписывается мирный договор, по которому австрийцы теряют чуть ли не все свои владения в Северной Италии, на большей части которых образовываются «независимые» республики – Цизальпинская[25] и Лигури́йская[26], – на самом деле боящиеся без согласия французов и шагу ступить. Австрия выходит из войны, боевые действия в Европе прекращаются, и Первая коалиция разваливается. Французы, однако, на этом не успокаиваются, в следующем году откусывают себе сначала Голландию (превратив её в такую же «независимую» Бата́вскую республику[27]), затем Швейцарию (здесь появляется Гельвети́ческая республика[28]), а потом входят в Рим, создают там себе очередное карманное государство – Римскую республику, папу Римского насильно вывозят во Францию, а его дворцы попросту грабят[29]. Возмущению «наглыми революционерами» со стороны европейских монархов нет предела, и возникновение Второй коалиции становится лишь вопросом времени.
Её главным инициатором выступает Великобритания, заключившая в декабре 1798 года с Россией новый антифранцузский союз, за которым быстро следует аналогичное по духу русско-турецкое соглашение. А французы между тем захватывают и осаждают у северных границ Австрии несколько немецких городов и крепостей, её правительство нервничает и подписывает с Россией договор, который разрешает проход по территории этой страны русской армии по пути в Северную Италию, и в марте 1799 года, узнав об этом, Франция объявляет Австрии войну[30]. Складывается новая коалиция, в которую помимо ряда второстепенных европейских государств входят Англия, Австрия, Россия, Турция, Португалия и Швеция[31]. (Франция опять почти в одиночестве – на её стороне лишь Испания да новоиспечённые «независимые» республики.) И вот тут-то император Священной Римской империи Франц II[32] и обращается к Павлу I с просьбой о том, чтобы военные действия против французов в Северной Италии возглавил Суворов.
Надо сказать, что несмотря на формальную мощность очередной коалиции, многие её участники сражались в первую очередь за свои собственные интересы, что в конце концов, как мы увидим, приведёт к новым успехам Франции, а саму коалицию – к распаду. И ярким примером такого национального эгоизма становятся события, предшествовавшие приказу Суворову двигаться в Швейцарию.
В мае 1799 года, как раз в тот момент, когда наш фельдмаршал вовсю крушит французов в Северной Италии, Великобритания предлагает Павлу I принять участие в отвоёвывании у Франции Голландии или, как она теперь называется, Батавской республики. Формально цель у англичан прямо-таки святая – борьба с революционерами, но на самом деле им нужно отодвинуть от своих границ французский флот, а заодно и прихватить (а лучше уничтожить) флот голландский[33], – и тогда мировое господство Великобритании на море станет практически абсолютным. Нашему императору предлагается «разделение труда»: русские снаряжают корпус примерно в 17,6 тысяч человек[34], а британцы принимают все расходы по этой военной экспедиции на свой счёт. Численность английской армии оговаривается первоначально в 8–13 тысяч человек[35] с доведением её потом до 30.000 (на практике их силы не превысят двадцати пяти тысяч человек[36]). Командовать объединёнными русско-английскими силами должен будет второй сын английского короля Георга III Фредерик, герцог Йоркский[37]. Павел соглашается, и 11 июня[38] подписывается соответствующий секретный договор[39]. Надо сказать, что переговоры эти велись Россией и Великобританией втайне от их союзницы Священной Римской империи (англичанам соперница-Австрия в этой части Европы была совершенно не нужна), но она всё равно о них узнаёт, и Лондон с Санкт-Петербургом нехотя соглашаются взять её в свою «компанию».
Начинается масштабная перегруппировка войск Второй коалиции. Формально всё осуществляется в рамках большого плана по наступлению на Францию с востока сразу по нескольким направлениям. В соответствии с ним русские войска под общим командованием Суворова должны соединиться в Швейцарии и вторгнуться из неё во Францию через Бургундию. Находящаяся в Швейцарии австрийская армия во главе с младшим братом императора Франца II эрцгерцогом[40] Карлом – после занятия этой страны русскими – выходит из неё, движется на север и потом, перейдя Рейн в его верхнем течении, поворачивает на запад и наступает на противника как бы справа от Суворова. На севере соединённый англо-русский корпус наносит удар по Голландии. А на юге другая часть австрийских войск, расположенная в очищенной от французов Северной Италии, сковывает их силы в южных Альпах[41], угрожая в случае успеха французскому Лиону. Как видите, главными во всей этой грандиозной операции оказывались сосредоточившиеся в Швейцарии, то есть в центре наступления, русские войска, что как бы предполагало взятие Парижа нашим прославленным фельдмаршалом[42]. Но так было лишь на бумаге.
На деле же австрийцы, обидевшись на то, что их пытались отодвинуть от «освобождения» Голландии, решают двинуть основную часть армии эрцгерцога Карла как раз туда и для начала перейти Рейн не в верхнем его течении, а в среднем, на добрых триста километров севернее. Потом войскам Карла приказывается войти в контакт с вышеупомянутым русско-английским корпусом, а заодно и постараться спровоцировать антифранцузское восстание в Бельгии. Свои новые намерения австрийское правительство доводит до сведения российского руководства лишь в двадцатых числах июля[43]. Но Павел I не возражает, – правда, с одной оговоркой: сначала русские войска всё же выгоняют из Швейцарии французов, а уже потом австрийцы уходят на север. Те, как говорится, принимают мнение русского императора к сведению, а сами – втихаря – отдают приказ эрцгерцогу незамедлительно покинуть Швейцарию, как только в неё с севера войдёт русский корпус под командованием Римского-Корсакова (то есть ДО соединения его с Суворовым!). В этом заключалась месть за историю с Голландией и вот почему.
Общая численность австрийской армии в Швейцарии составляла 62 тысячи человек[44]. У французов здесь в общей сложности было около 71.000 штыков[45]. В корпусе Римского-Корсакова насчитывалось 26.700 бойцов[46]. Это означало, что силы противников были примерно равны (88.700 и 71.000 соответственно), особенно с учётом того, что часть войск была рассредоточена по разным частям страны. Правда, главные силы Карла в составе 50.000 солдат[47] в результате так называемой Первой битвы при Цюрихе, в ходе которой он 24–27 июня[48] одержал верх над французским генералом Андре Массена́[49], компактно расположились в районе этого города. Но вот они-то как раз и составляли основную часть его армии, подлежащей выводу из страны (всего уходило 58.000[50], то есть почти все). Таким образом, после ухода эрцгерцога около 27 тысяч русских оказывались против 71.000 французов. У врага преимущество более чем в 2,6 раза и это при том, что противник провёл в Швейцарии несколько сражений, прекрасно знает рельеф (в его рядах служит немало местных жителей), умеет воевать в горах, и, кстати говоря, располагает для этого соответствующим снаряжением, в то время как у наших войск опыт ведения боевых действий в горной местности нулевой. К тому же, хотя корпус Римского-Корсакова и состоит в основном из бойцов, закалённых в боях, сражаться им до этого приходилось главным образом с турками, но не с европейцами. А это соперник совершенно иной – по вооружению, по военным приёмам, по характеру, наконец.
Нет нужды говорить о том, что Римский-Корсаков приходит от такой новости просто в ужас. По своей натуре человек он недоверчивый и сразу же начинает подозревать измену. У него происходит бурное объяснение с Карлом, и в конце концов тот соглашается – вопреки имеющемуся у него приказу – оставить всё-таки в Швейцарии 22 тысячи австрийцев и 3.000 союзных им швейцарцев[51]. Пожалел Римского-Корсакова? Может быть. Да только эрцгерцог как военачальник опытный не мог не видеть, что если он уведёт всех своих солдат на север, то из-за малочисленности русского корпуса совершенно неприкрытыми останутся дороги на юго-восток, в его родную Австрию. Во всяком случае часть оставленных им в Швейцарии сил – корпус под командованием генерала Иоганна Фридриха фон Го́тце[52] (у него 8.000 человек[53]) располагается так, чтобы как раз эти дороги и защитить: севернее реки Линт[54], впадающей в Цюрихское озеро. То есть почти ровно на его другом конце, где-то в 60 километрах к юго-востоку от наших сил. А уж о чём реально думал Карл, нельзя было узнать ни тогда, ни тем более сегодня. Выход австрийцев в Германию начался в последних числах августа, тем более что с 15 августа[55] там началось наступление французов[56].