Сергей Ковалев – Котт в сапогах. Поспорить с судьбой (страница 48)

— Брось, Андрэ! — отмахнулся я. — Знаю я таких «дедушек». Всю жизнь на природе, тяжелый физический труд, простая сытная еда. Он сейчас в самой силе.

— С таким я тем более драться не стану!

— Да тебя никто и не заставляет. Может быть, еще все удастся миром решить. Кстати, Герда, когда покажется хутор, отстань и скрытно зайди с другой стороны. Если что, я рассчитываю на твои таланты.

— Сделаю в лучшем виде, — улыбнулась девушка пугающе милой улыбкой. Мне его обездвижить или сразу?..

— Если сможешь, только обездвижь. Хорошо было бы его допросить. Мало ли куда он эти таблички запрятал? Но не рискуй зря, он все-таки берсеркер, причем настоящий. Архимед, Андрэ, наша с вами задача, если начнется заварушка, отвлекать берсеркера на себя. Нужно, чтобы он открыл спину Герде…

— Конрад, — ехидно проскрипел Транквилл, выслушав мои распоряжения, — это, по-твоему, ты так готовишься решить вопрос миром?

— Si vis pacem, para bellum, — важно ответил я. — Хочешь мира — готовься к войне!

Сраженный петух замолчал. В кои-то веки от уроков латыни, коими мучили меня в детстве, я поимел хоть какую-то пользу!

Герда остановилась и негромко произнесла:

— Вот мы и на месте.

— Ты уверена? — Я почувствовал недоумение и разочарование.

— Здесь даже призрак не найдет где поселиться! — в унисон моим мыслям откликнулся Хосе Альфонсо. — Берсеркерам, похоже, нынче плохо платят.

Если отбросить поэтическое преувеличение, то сеньор Фигейро да Бухоралес весьма точно обрисовал положение дел. Когда-то это был большой дом, похоже — не менее двух этажей в высоту, окруженный садом. Теперь сад разросся и одичал, а дом превратился в самые настоящие развалины. Не знаю, что уж там произошло, но одна из стен дома обрушилась полностью, от крыши и верхнего этажа почти ничего не осталось, а нижний этаж был наполовину погребен под обломками. Тем не менее в уцелевшей половине явно кто-то жил: окно было затянуто рогожей, из полуразрушенной стены торчала железная труба, курившаяся дымом.

Герда дисциплинированно растворилась в кустах. Несмотря на весь мой военный опыт и кошачий слух, я не уловил ни одного шевеления веток. Что ж, хорошо, что такой специалист считает себя в долгу перед нами! Оставив на всякий случай Андрэ с Иголкой и Транквиллом на дороге, мы вдвоем с Архимедом зашагали к развалинам.

— Конрад, там никого нет! — доложил Хосе Альфонсо, когда мы уже собирались стучать в криво свисающую в проеме дверь. — Я заглянул внутрь.

— Хосе…

— Да, Хосе может говорить не стихами, — перебил я изумленного Архимеда. — Нет, никакого проклятия на нем нет. Просто он так хочет говорить. И — да, я это уже давно знаю. Нет, не скрывал, просто к слову не пришлось. Я удовлетворил ваше любопытство, теперь вернемся к делу.

— Там только что кто-то готовил еду… ну… во всяком случае, это похоже на еду, — продолжил призрак. — Видимо, он услышал наши шаги и улизнул.

— Х-ха! Никто никуда не улизнул! — послышался из зарослей кустарника насмешливый голос Герды. — От меня еще никто никогда не уходил.

Девушка вышла на свободное пространство перед домом, волоча под мышкой кого-то небольшого, но отчаянно сопротивляющегося. Когда она поставила свою добычу на ноги, оказалось, что это — мальчишка лет десяти самого бродяжного вида. Вся одежда его, несмотря на холод, состояла из широченных портков, явно когда-то принадлежавших взрослому и неровно обрезанных чуть выше щиколоток, да рогожного мешка с прорезанными дырками для рук и головы. «Одежда» эта была грязной и прокопченной до невозможности, впрочем, как и сам мальчишка.

— Ты кто такой? — сурово спросил я оборвыша, уже чувствуя очередную неудачу. — Что здесь делаешь?

— А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? — задиристо выкрикнул мальчишка, хотя коленки его заметно дрожали. — Буду я с каким-то уродом разговаривать!

— Сам-то, думаешь, красавец? — фыркнул я, стягивая с морды шарф и снимая шляпу. — Отвечай быстро, или нос откушу!

— Дьявол! — взвизгнул маленький нахал и попытался убежать, но Герда твердой рукой перехватила его и вернула в исходное положение. — Не забирайте меня в ад, дяденька дьявол! Я не виноват, что меня в церковь не пускают! Они думают, я воровать пришел! А так бы я обязательно все службы посещал!

— Какое похвальное стремление, — хмыкнул я. — Отвечай же, кто ты и что здесь делаешь?

— Я — Волк! Это мое поместье!

Сказано это было, несмотря на отчаянно стучащие зубы, с таким пафосом, что Архимед с Гердой переглянулись и прыснули со смеху. Андрэ тоже присоединился к ним, хотя было видно, что он не совсем понимает причину веселья. А вот мне было совсем не смешно.

— Волк? Тебе сколько лет?

— Откуда я знаю? — сердито проворчал мальчишка. — Кому делать нечего, те пусть и считают!

— Понятно. То есть счету ты не обучен. Это позволяет нам предположить, что ты все-таки не тот Волк, которого мы ищем, волшебным образом помолодевший на полвека. На вид я дал бы тебе лет десять, так что ты либо сын того Волка, либо — более вероятно — внук. И поскольку ты назвал поместье своим, предположу, что больше в твоем роду мужчин нет. А если судить по твоему внешнему виду, то и женщин тоже.

Я обернулся к спутникам и вздохнул:

— Ну и что вы веселитесь? Мы, между прочим, в полном… гм… в общем, опять неудача. Герда, можешь отпустить его.

Мальчишка, почувствовав свободу, хотел было убежать, но я окликнул его:

— Эй, Волк! Ты есть хочешь?

— Хочу!

— Андрэ, тебя я не спрашивал! Волк, не бойся, мы тебе не враги. Мы немного отдохнем здесь, перекусим и двинемся дальше. Если хочешь, можем поделиться с тобой нашей едой. Я знаю, ты там что-то готовил для себя, но у нас есть настоящий хлеб и настоящее мясо. Хочешь?

Мальчишка помедлил, но вид поджаристого каравая, который догадливый Архимед тут же вытащил из сумки, парализовал его волю. Словно сомнамбула, маленький Волк подошел к нам и уселся на корень старой яблони рядом с Гердой. Андрэ щедрой рукой отмахнул краюху хлеба, накрыл ее ломтем копченого окорока и увенчал сверху толстой полосой сыра.

— Держи, паря! Не тушуйся, ешь! Андрэ знает, что такое каша из корешков — от нее только сильнее жрать хочется. Так что наворачивай нормальный хавчик, коли уж свезло!

— Откуда ты знаешь, что там каша из корешков? — изумленно уставился я на короля. — Ты же не заходил в дом!

— А что еще здесь можно раздобыть? — рассудительно спросил Андрэ. — Да и помню я этот запах… наверное, никогда не забуду.

— Вы ели корни?! — Мальчишка от удивления чуть не подавился огромным куском бутерброда. — Но… но вы же рыцарь!

— Ну рыцарями не рождаются! — важно ответствовал Андрэ.

— Дурень!

— Ну да, не рождаются, я знаю! — Увлекшись, Волк не обратил внимания на Архимеда. — Но чтобы рыцарем стать, надо быть благородного происхождения!

— Э-э-э… ну… благородными не рождаются, — уже менее уверенно заявил Андрэ, панически оглядывая нас в поисках поддержки. — Наверное…

— Я же говорю — дурень! — резюмировал Архимед.

— Андрэ имел в виду, что и у рыцарей случаются тяжелые времена, — пришел я на выручку запутавшемуся королю. — Да ты и сам ведь не босяком родился. По развалинам дома видно, что раньше хутор был вполне крепким.

— Да. — Мальчишка равнодушно пожал плечами. — Я почти не помню тех времен. Отец уничтожил тут все, когда я был совсем маленьким. Много лет прошло…

— Вот как. А у нас как раз было дело к твоему отцу, — осторожно ввернул я. — Он ведь был знатоком древней мудрости…

— Кто? Мой батя?! — Мальчишка рассмеялся. — Ну ты сказал! Знатоком бутылки он был. А! Ты небось его с моим дедом перепутал. Тот и впрямь умный был. Да только не помог ему весь его ум.

— Может быть, и правда нам нужен был твой дед. А что с ним случилось?

— Да я сам не очень понимаю, — вздохнул мальчишка, доев бутерброд и принимая из рук Андрэ новый. — Я ведь мелкий ващще был, ниче не соображал. У деда была какая-то книжка, которую он от всех ныкал. Ну или не книжка, какие-то записи. Но он их прочесть никак не мог. Бился-бился, но не мог, потому как они были на чужом языке и вообще зашифрованные сильно. Но он много лет над ними бился и все-таки прочитал. И исчез.

— В каком смысле?

— Ты что — тупой? — уставился на меня оборвыш. — Как исчезают? Пффф! И все! Был дед, и нету его.

— Понятно… — протянул я. — Видимо, старший Волк расшифровал записи индейских шаманов и нашел, на свою беду, какое-то заклинание, которое уничтожило его. Да, но у тебя же был еще отец! С ним-то что случилось?

— С ним… да что с ним сделается? — как-то совсем по-взрослому вздохнул мальчишка. — Когда дед исчез, батя испугался, но и обрадовался, конечно. Дед-то его поколачивал за пьянство. Иной раз даже и запирал в подвале. Только бате все равно — хоть неделю просидит, хоть месяц, а как выберется, так в тот же день и на рогах ползает. Ну а как дед исчез, тут батя его книжкой волшебной завладел и заявил, что теперь всю премудрость постигнет и у него всегда будут деньги на выпивку. Заклинание он вроде даже прочесть смог, — видать, дед его перевел и записал. Только, наверное, что-то неправильно прочел или не так махнул рукой… В общем, от дома осталось ровно то, что сейчас. Батя, правда, жив остался. Но испугался сильно. Собрал мешок — и был таков.

— И тебя бросил?! — возмущенно воскликнула Герда. — Что за скотина!