Сергей Ковалев – Котт в сапогах. Поспорить с судьбой (страница 24)

— Ну что же, пришла пора отправляться, — торжественно произнес вернувшийся из трюма Архимед. — Давление пара в норме, самое время отчалить.

— Долгие проводы — лишние слезы, — согласилась Коллет, наклоняясь, чтобы обнять меня. — Возвращайтесь с победой.

— Или хотя бы просто возвращайтесь, — хмыкнула Анна. — Вы мне нужны в любом виде. Так что не вздумайте геройски сложить головы! Я вам запрещаю! Андрэ, ты… Андрэ?

Но Андрэ то ли окончательно разобиделся на нас, то ли побоялся расчувствоваться… а скорее всего, — заметил в толпе торговца пирожками. В общем, монарха нигде не было видно, и пришлось отправляться в путь, не попрощавшись с ним.

— Отдать концы! — браво скомандовал из рубки Николас. Архимед отвязал канат, корабль заметно вздрогнул и заскользил вправо. Собравшаяся поглазеть на такое диво толпа ахнула и прянула в стороны. Но Николас быстро закрутил штурвал, передвинул какой-то рычаг, и корабль, качнувшись в другую сторону, замер в равновесии, мелко подрагивая. Я бросил последний взгляд на стоящую в окружении рыцарей и придворных дам Коллет, стащил с головы шляпу, помахал…

— Полный вперед! — скомандовал сам себе Николас и потянул за свисающую с потолка цепь. Раздался оглушительный свист, вокруг корабля вздыбилось облако снега, и мы поплыли! Без всякой воды! Прямо через заснеженное поле!

За те несколько дней, что мы готовились к путешествию, я успел уже побывать на борту летучего корабля. Но ни разу еще не видел его в действии. Ощущение было без всякого преувеличения потрясающее! Хотя и дико было видеть, как деревья и кусты проплывают мимо, а самые мелкие просто исчезают под «юбкой», совершенно не влияя на ход корабля. Позади нас оставался след из голой земли — вихри напрочь сдували толстый слой снега.

— Здорово! — крикнул я Архимеду. Тот не услышал меня сквозь свист, издаваемый его изобретением, но, видимо, понял и согласно закивал.

Налюбовавшись на стремительный полет (а корабль все-таки именно летел) своего детища, изобретатель сменил за штурвалом Николаса. Теперь настала очередь ярла любоваться необычной для моряка картиной…

К вечеру картина уже не радовала ни Николаса, ни меня, ни даже Архимеда. Бедная моя голова раскалывалась от не умолкающего свиста рукотворных вихрей. Размяв две половинки свечи, я заткнул воском уши, но свист проникал даже через эти затычки — Одиссеевым сиренам было до него далеко. Люди страдали меньше, но, когда стало темнеть и корабль пришлось остановить, мы все дружно вздохнули с облегчением.

— Да, этот вопрос я как-то упустил, — признался Архимед, наблюдая, как я с болезненным шипением вытаскиваю из ушей восковые пробки. — Надо что-то придумать.

— Да уж придумай, пожалуйста! — проворчал Николас. — А то мы этак скоро оглохнем.

Изобретатель согласно кивнул и задумался.

— Свист, который мы слышим, в основном от верхней части труб, которые выходят на палубу. Внизу шум должен быть столь же громким, но там его заглушают шкуры. Выходом было бы и на палубе чем-то заглушить его, но здесь трубы шкурами не замотать — надо, чтобы воздух засасывало беспрепятственно. Однако, как учит нас опыт, звуки можно направлять. Если мы не можем заглушить свист, надо его направить в сторону от нас.

— И ты знаешь, как это сделать? — Во мне проснулась надежда сохранить слух и здравый рассудок до конца путешествия.

— Думаю, это будет несложно — можно удлинить трубы, в которых установлены ветряки, тогда основной шум будет направлен вверх, над нашими головами.

— Тогда с утра надо этим заняться…

— Чудесна эта весть! Так, значит, завтра на корабле наступит тишина! И я смогу порадовать вас новыми стихами!

Николас мгновенно оказался на ногах, целясь по углам кают-компании невесть откуда взявшимися пистолетами.

— Кто это сказал?! Покажись!

— Иезус Мария! А я-то надеялся, ты останешься в Бублинге!

— Прекрасен город Бублинг! В нем погостить подольше счастлив был бы я! Но мне пришлось смирить свои желанья. Примчался на корабль без опозданья, ведь для меня всего дороже вы — мои друзья!

— Конрад…

— Успокойся, Николас. Это действительно в некотором роде… гм… друг. Тем более что пристрелить его, к сожалению, невозможно. Он уже мертвый.

— Черт… — Николас спрятал оружие, хотя и продолжал недоверчиво шарить взглядом по кают-компании. — Как такое может быть?

— Позволь представить тебе Хосе Альфонсо Фигейро да Бухоралеса, призрака поэта. Или, точнее, поэта-призрака. Как я понимаю, дальше он поплывет с нами.

— После говорящего кота и говорящей крысы меня вообще-то ничего не должно уже удивлять, — проворчал Николас. — Но тебе опять удалось это сделать.

Я широко зевнул и растянулся на своей койке.

— Давайте-ка спать, друзья. Завтра предстоит встать пораньше, чтобы эту штуку с трубами, которую придумал наш уважаемый изобретатель, успеть закончить до рассвета. Мы не должны терять ни часа из светлого времени суток…

Я и не предполагал, насколько пораньше нам придется встать! Посреди ночи нас подняло истошное петушиное «кукареку!». Не проснувшись еще толком, я привычно рявкнул:

— Гай, я тебя когда-нибудь придушу! Гай?!

— Ты что, опять взял этого чертова петуха с собой?

— Ты с ума сошел? — жалобно простонал Николас. — Он меня еще в прошлое путешествие чуть в могилу не свел!

— Спокойно, спокойно! — поспешил я успокоить спутников. — Я совершенно точно оставил Гая Транквилла во дворце. Просто мы вчера, наверное, остановились возле какой-нибудь деревни…

— Что-то мне не верится, — возразил Архимед. — Крик вроде из трюма шел.

Я вынужденно согласился — если даже для несовершенного человеческого слуха это было очевидно, то мне сомневаться не приходилось. Оставалась слабая надежда, что в трюм забрался какой-то другой петух, с которым меня не связывает дружба, и его можно будет с чистой совестью зажарить… ну или хотя бы просто прогнать.

Нет, это наверняка не Транквилл. Откуда бы ему взяться? И как бы он смог добраться из дворца на верфь? Просто какой-то другой петух… Чем больше я себя успокаивал, тем отчетливее понимал — это Транквилл. Еще одного такого петуха просто не может быть. Я считаю Бога слишком хорошим шутником, чтобы он стал повторять одну и ту же шутку дважды. Но все-таки — вдруг мне повезет?

Глупо было надеяться…

Когда ругающийся и зевающий Николас открыл люк, из трюма немедленно высунулась знакомая встрепанная голова со свисающим набок гребнем. Транквилл внимательно посмотрел на меня правым глазом и спросил:

— Говорить, что я случайно здесь оказался, глупо, да?

— Транквилл, какого черта?!

— Это я хочу тебя спросить, какого черта?! Почему ты хотел улизнуть без меня? Разве так поступают с друзьями?

Я с трудом подавил тяжкий вздох. Что-то у меня в последнее время развелось слишком много друзей, от которых не знаешь куда деться. Теперь для полного счастья не хватало только…

— Николас, Архимед… вы тоже это слышите? Пожалуйста, скажите, что мне просто чудится…

— Знаешь, я думал, мне послышалось, пока ты не сказал, — ответил Архимед. — Но двоим одно и то же послышаться не может. В трюме еще кто-то есть!

— Я даже догадываюсь кто, — мрачно ответил я и начал спускаться по трапу.

— А я даже боюсь догадываться, — не менее мрачно ответил Николас, спускаясь следом. — Королева чудесная женщина, но даже у нее терпение должно когда-нибудь иссякнуть. В лучшем случае нас посадят в дворцовую темницу.

— Я бы не надеялся на такой исход, — возразил я, спустившись с трапа и придирчиво оглядывая тюки с грузом. — Я, конечно, как потомственный дворянин, могу рассчитывать на это, но, как главному виновнику, мне, скорее всего, отрубят голову. А вас с Архимедом, как простолюдинов, отправят на каторгу.

— Это вопиющая социальная несправедливость! — возмутился Николас. — Вечно вам, благородным, все самое лучшее!

— На каторге тоже неплохо, — пожал плечами Архимед. — У меня давно разработаны чертежи нескольких механизмов, облегчающих добычу руды…

— А! Вот он! — Я наконец разглядел между сложенными у борта мешками один, отличающийся необычной для мешка добротностью ткани, и вонзил в него когти.

— Ы-ы-ы-ы! — басом взвыл «мешок», выкатился на середину трюма и резво вскочил на ноги. — Кто здеся?! Бицца давай!

Все-таки от старых привычек избавиться тяжело.

— Я так и думал. Андрэ, ну а ты-то почему здесь?

— А? Господин капитан? Это вы? — Король задумчиво почесал в затылке. — А где это «здесь»?

— В трюме летучего корабля!

— А! Ну дык это… Посмотреть хотел на демонов, которые его в воздухе держать будут! — простодушно объяснил Андрэ. — Страсть как интересно же! Тока не нашел никого. Все облазил — ан нету. А потом, видать, сморило…

— Дело плохо, — подытожил Николас. — Если бы его величество сам пробрался на корабль, чтобы сбежать, Анна, может быть, нас и простила бы. Но раз он случайно здесь оказался, нам ничто не поможет.

— Скажем правду… Хотя да, глупо — в такой бред никто не поверит…

— Ну королева-то его не первый день знает, так что вполне поверит. — Я попытался вложить в свои слова максимум уверенности. Которой, если честно, совсем не испытывал.

— А? Вы отправляетесь уже?

— Видишь ли, Андрэ, пока ты спал, прошли уже почти сутки…

— Да правда, что ли? То-то я такой голодный! А-а-а… а тогда почему вы не отправляетесь? Неужто из-за меня?

— Собственно, мы еще вчера покинули Бублинг, Андрэ, — вздохнул я. — И сейчас мы на расстоянии дневного перелета от него… Эх! Ладно, к вечеру мы тебя доставим назад…