Сергей Котов – Солнечные Звери (страница 18)
После «леса» был новый спуск в речную долину. Дальше двигались по низинной территории. Впереди попадались ещё участки, где теоретически можно было бы срезать изгибы реки через плоскогорье, но подходящих заездов больше не попадалось. Склоны стали более крутыми, засыпанными мелкими камнями, которые сильно затрудняли подъём. То и дело попадались водопады, довольно красивые. Я даже думал умыться в одном из них, пока не обратил внимание, что вода блестит радужными разводами на солнце.
Во время привалов, когда была очередь Даниила дежурить, я не спал. Но больше ничего подозрительного не заметил. Он честно стоял на посту, как положено, озираясь по сторонам, реагируя на каждый шорох или тень. Никаких странных ритуалов не последовало. Может, их нужно было проводить исключительно там, где были эти странные квадраты, на плоскогорье, и здешняя местность, сохранившая привычные черты, для этого не подходила? Вполне возможно. Но гадать можно сколько угодно. Время отвечать на вопросы придёт позже, когда мы вернёмся.
Почему-то я не сомневался, что Даниил будет с нами до самого возвращения. А какие ещё были варианты? Одному бродить среди этого непонятно чего? А ведь это нам ещё везло, и мы не сталкивались с теми тварями, которые атакуют наши позиции. Бр-р-р… это слишком даже для такого существа, как он.
Однако как выяснилось под конец нашего путешествия, я здорово недооценил нашего попутчика.
Когда до озера, где, как я определил, находилось что-то вроде центра вторжения, оставался один дневной переход, Даниил исчез.
12
Никакой поисковой операции не было. Полученные инструкции строго запрещали заниматься спасением кого-либо из членов нашего отряда в том случае, если бы это затягивало или ставило под угрозу выполнение основной задачи. А, поскольку заряд мы пока что не установили, но любое отклонение маршрута было бы связано с такой задержкой. К тому же, я сильно сомневался, что Даниил нуждается в спасении.
Мне было любопытно: в чём же именно заключается его план? Договориться с этими созданиями, пришедшими из хаоса? С обитателями разрушенных миров, брошенными в океан вероятности?
Безумие.
Хотя у меня не было той полноты информации, которой обладал Даниил, несмотря на то что я многое узнал и понял за последние месяцы.
Как бы то ни было, в складывающихся условиях лучшая тактика — это решение проблем по мере их появления. А ещё я почему-то был уверен, что действия Даниила едва ли добавят угроз нашему миру. У него другие цели, направленные вовне. Возможно, он просто увидел шанс вырваться. Если так — то скатертью дорога.
Местность, по которой мы двигались, поначалу ничем не отличалась от той, которая была внутри зоны на берегах рек. То же редколесье, которое казалось живым. Но по мере приближения к озеру кое-что начало меняться. Сначала я даже не понял, что именно. А потом сообразил: деревца постепенно утрачивали сходство с живыми. Их стволы становились все прозрачнее, пока под вечер, у самого берега, не стали стеклянными, наполненными красноватыми лучами солнца.
Мы остановились в паре метров от воды. Первым спешился Тревор, оставшийся единственными представителем своего экипажа. Он тщательно обследовал берег, после чего махнул рукой, мол: «Чисто. Можно работать».
— Красиво тут, — тихо сказал Ваня, сняв шлем.
— Есть такое, — согласился я, — и добавил, процитировав известную старую песню про маньяка: «All beauty must die».
— Ну не знаю, — Ваня нахмурился, — alien beauty я бы ещё понял.
— Это цитата, — вмешался Тревор.
Иван посмотрел на него вопросительно.
— Известная песня австралийского музыканта. Его звали Ник Кейв. У него был альбом, который назывался э-э-э… — Тревор покрутил пальцем в воздухе, подбирая нужное слово: — «Убийственные баллады». Каждая песня была посвящена одному из маньяков-убийц. Песня, которую процитировал Сергей, была очень знаменита. Они её пели дуэтом с другой знаменитой певицей, которую зовут Кайли Миноуг. Она до сих пор выступает, хотя, конечно, уже не так успешно, как раньше…
— Про маньяков? — Иван поморщился, — не удивительно, что вы, англосаксы, потеряли доминирующее положение в культуре. Заигрались вы, если честно.
Тревор вздохнул.
— Может быть и так, конечно, — ответил он, — только видишь ли какое дело. Ник Кейв с детства увлекался литературой. И на творчество его вдохновили русские писатели. По его словам, в детстве его особенно впечатлила сцена убийства из «Преступления и наказания» и начальная сцена из «Лолиты» Набокова.
Ваня сделал небольшую паузу. Потом подошёл к задней части нашего квадрика и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул в ответ. Он начал снимать крепления с заряда.
— Надо будет послушать, — тихо сказал он, отстёгивая тугие замки, — потом.
— If tomorrow comes, — улыбнулся Тревор.
— Tomorrow never dies, — автоматически ответил я.
— Вот видите. А вы говорите наша культура умерла, — кивнул американец, — она даже в вас самих живее всех живых.
— Во мне да, ещё живёт ваш золотой век, — согласился я, — но Ваня совсем другой породы. Он не понял, о чём мы. Но наверняка смотрел экранизации 三体* и слушал 肖战**
Верно, Ваня?
* «Задача Трёх Тел», роман Лю Цысиня
** Сяо Чжань, известный поп-исполнитель
Иван улыбнулся и пропел:
— 相信自己的直觉
从未曾改变
最初的那张脸
经历多少次更迭
太多无法预言
安静跨越***
***Доверяй своей интуиции
Она не подводит
Сколько раз меняется начальное лицо?
Слишком много раз, чтобы предсказать
Тихий переход…
— Вы правда думаете, что это лучше? — вздохнул Тревор.
— Ну, справедливости ради, половина этой песни написана на английском, — осклабился Иван.
— К сожалению, я всё равно не знаком с ней, — Тревор пожал плечами.
— Вы сварились в собственном соку, — констатировал я, — а лучшее, что у вас было, растащили по своим домам другие люди.
Тревор вздохнул.
— Всё циклично, — сказал он после небольшой паузы, — и, если мы хотим успеть до сумерек — пора заняться делом.
Я согласно кивнул.
Заряд представлял собой водный дрон, с возможностью погружения на глубину до нескольких десятков метров. Эдакий «Посейдон» в миниатюре. А не знал, что наши успели разработать такие штуковины. Впрочем, и не особо интересовался этой темой — хватало своих ограничений по секретности.
Почему его не запустили по реке — вопрос риторический. Может, запаса хода не хватало. А, может, пробовали и результат был как с воздушными дронами и ракетами.
Следуя инструкции, я активировал систему, ввёл необходимые данные. Потом мы втроём оттащили его к берегу.
Вода в озере была кристально прозрачной. Камешки на дне выглядели так ярко и глянцево, словно были фальшивыми. Мне вспомнились разные предметы для ванных комнат, популярные десяток лет назад — разные ракушки, залитые прозрачной эпоксидной смолой, на дне мыльниц и подставок для ёршиков.
Аккуратно, стараясь, чтобы днище заряда не задело дно, мы отнесли его туда, где было поглубже. Хорошо, что тактические ботинки и штаны «ратника» хорошо держали воду — намокнуть мы не успели. Но зато успели почувствовать, что вода тут неожиданно тёплая.
— Что замерли? — спросил я, глядя как Тревор и Ваня наблюдают за дроном, который включил водомёт, — обратно, быстро!
— Ребят, если что — мне было приятно совершить это путешествие с вами, — тихо сказал Тревор.
— Ты к чему? — спросил я, не останавливаясь. То, что вода была тёплой, мне совсем не понравилось. Счётчики радиации мы с собой не взяли.
— Сейчас самый тонкий момент, — сказал Тревор, — скоро мы узнаем, насколько ваше командование осталось людьми.
Ваня посмотрел на меня.
— Верно, — кивнул я, ответив на взгляд старлея, — ты это понимал, и всё равно пошёл с нами?
— Понимаешь, какое дело… — вздохнул Тревор, — я действительно верю, что эта пакость может нас уничтожить. Так что выбор не так велик — или сделать что-то, или оставаться пассивным наблюдателем. Я предпочитаю первое. Даже зная, что риск для жизни очень большой. Я хоть и бессемейный сам — у меня родители живы. Уцелели в гражданскую, я их в Мексике прятал. И вот теперь, пережив всё это… я не хочу им такого конца. И ради этого готов был рискнуть.
Мы вернулись на берег. Я активировал приборную панель на квадрике и взглянул на таймер. Ч -5ч48 мин.
— Похоже, нам всё-таки дали время на отход, — сказал я.
— Или с дроном случилось то, что происходило с остальной техникой. И наши усилия напрасны.