Сергей Котов – Поэма «Узы» (страница 1)
Сергей Котов
Поэма "Узы"
Н. Гоголь
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПАМЯТЬ ВЕЛИЧИЯ И ПАДЕНИЯ
Внемлите, товарищи, внемлите же все, кто собрался под это небо!
Я обращу ваши взоры не к сегодняшнему дню, а к дням минувшим.
Ведь чтобы понять, на чем стои́т наше братство, надо увидеть землю, его родившую.
О, дай мне слово, память вещая, слово, весомое, как седые курганы!
Позволь извлечь из тьмы времен не пепел, а живое пламя славы.
Ибо слышали вы от отцов своих, и от дедов своих слышали,
В какой великой чести была у всех земля наша.
Вижу я ее, как видят в чистом озере отражение неба.
Вижу степи, что колышутся, как море, под копытами вольных коней.
Вижу грады пышные, белокаменные, солнцем омытые.
Златоглавые храмы их, подобные свечам, зажженным пред Богом,
Упирались крестами в лазурную твердь, и гулкий звон, серебряной пчелой,
Собирал людей на молитву, единую, как их сердца.
И князья были – князья русского рода, своей кровью, своей волей!
Не пришлые недоверки, а свои, судьбой избранные.
Их мечи берегли рубежи, а слово их было твердо, как кремень.
И знала себя земля наша далеко: и грекам дала знать, и с Цареграда
Брала она дань не рабскую, а почетную – червонцы звонкие,
Что текли рекой в казны на устроение дивное жизни.
О, мир, увитый славой, как виноградной лозой!
Мир, где чувство красоты и гордости проникло в сердце каждого, от князя до пахаря!
Тогда человек являлся прекрасным и гордым, и сила его была свободной.
Вот он, светлый призрак того мира, что ушел от нас в глубокое удаление веков.
Но туча пришла с востока, густая и черная, как сажа.
И всё взяли бусурманы. Всё пропало.
Погасли свечи храмов, опустели княжьи терема, замолк медный гул веча.
И остались мы, сирые, среди пожарищ.
И земля наша, будто крепкая вдовица после могучего мужа,
Одета в рубище пепла, одинока и сира.
Она смотрит на нас молчаливыми очами озер, и в этом взгляде – вся наша боль.
Так внемлите же, товарищи, и поймите сердцем:
Вот в какое время, в самую черную годину,
Подали мы друг другу руки и назвались братством!
Не в пирушке, не в довольстве родилось оно.
Оно проросло сквозь пепел, как первый колос после пожарища.
Оно – последний оплот, последняя твердыня.
Когда отнято всё – честь, и богатство, и кров, —
Остается только тот, кто стоит плечом к плечу с тобой.
Вот на чём стоит товарищество наше. Вот его первый и вечный камень.
Но что же ныне?
Где те храмы, что упирались в небо?
Где князей тех гордые дружины?
Куда девался звон тех червонцев, что лились рекой?
Спросите вы – и ветер вам ответит лишь свистом в степи пустой.
Взгляните вокруг – и увидите молчаливую тоску.
Ибо всё, всё взяли бусурманы.
Не силой единой, а хитростью червь точил могучий дуб.
Всё пропало.
Словно великий пир окончен, и остались лишь осколки чаш,
Да жирные пятна на столе, да горький дым в опустевшем зале.
И стали мы сирыми.
Стоим на пепелище своего же дома,
Не смея взглянуть друг другу в очи, полные одного вопроса: «За что?»
Мы – как дети, потерявшие отца в густом лесу,
И слышим вокруг лишь вой чужих, непонятных зверей.
А земля наша…
О, земля!
Она, что кормила хлебом и поила мёдом,
Что родила под сердцем своим и богатырей, и певцов, и князей,
Теперь сама стала сирой.