Сергей Котов – Магия Воды (страница 10)

– Если бы вы думали головой – то не поставили бы весь ваш план в зависимость от разговорчивости главного охранника королевы, – сказал Питер ровным тоном, не открывая глаз.

– Наш план мы поставили в зависимость от здравого смысла. И совести, – ответил Лаврентий, – да, да, коллега, не усмехайтесь! Именно от здравого смысла и совести! Сами подумайте, что было бы, если бы вдруг по каким-то причинам мы бы так и не узнали, где королевская печать? В конце концов, коронация бы прошла с новым талисманов, после выборов и по закону, подписанному Королевой. Да, вероятно, это привело бы к гражданской войне. Многие честные подданные погибли бы. Разоренные селения, дети сироты… вы этого хотите?

– Ребят, вы предали свою королеву. Устроили переворот. Пытаете самых верных подданных. Но пытаетесь на меня переложить ответственность за то, что будет происходить, – Питер открыл глаза, и с иронией поглядел в темноту под клобуком – туда, где были скрыты глаза предателя, – знаете, наверное, маньяки – убийцы, когда остаются наедине с собой, в темноте или перед смертью, тоже находят себе какие-то оправдания.

Фигуры в балахонах промолчали.

– Пригласите мастера! – Крикнул Лаврентий, обернувшись в сторону массивной деревянной двери, окованной ржавым железом.

Загремели цепи, заскрипел засов, дверь с протяжным стоном отворилась. В пыточную вошел худой высокий человек в белой хламиде. В руке у него было нечто вроде деревянного венчика. В широко распахнутых глазах человека метались отсветы огня в жаровне, тонкие губы были плотно сжаты. Он подошел и встал рядом с чиновниками в балахонах, разглядывая распластанного на «столе» Питера.

– Приступайте, – сухо бросил Грегор.

Мастер, не говоря ни слова, подошел к изголовью Питера, и водрузил конструкцию, напоминающую венчик, ему на затылок.

– Мы же говорили – мы не варвары, – в голосе Лаврентия слышалось неприкрытое ехидство, – сталкивались, наверное, уже? Новая технология. Прямое извлечение памяти. Тончайшая магия, на стыке некромантии и темпоральных исследований.

Во взгляде Питера появилась тревога. Какое-то время он следил за манипуляциями мастера, потом закрыл глаза. Мастер что-то забормотал; вокруг деревянного венчика появилось голубоватое сияние. Все мышцы в мощном теле охранника вдруг напряглись разом. Кожаные ремни подозрительно затрещали, заставив предателей переглянуться. Это продолжалось минуту, две. По тонкому лицу мастера покатился пот, он лихорадочно бормотал какие-то заклятия – но Питер оставался неподвижной блестящей статуей. Наконец, голубоватое сияние на венчике стало мигать и гаснуть.

– Что случилось? – Спросил Грегор раздраженно.

– Он… он сопротивляется! – Жалобно пропищал мастер.

– Как… сопротивляется? Разве это возможно? – Растерянно пробормотал Лаврентий, – мне докладывали, что технология не знает отказа!

– Она и не знает – если речь идет о людях. А этот, – он кивнул на по-прежнему напряженного и неподвижного Питера, – маг. Стихийный, судя по всему. Скорее всего, земляной.

– Маг? В ближайшем окружении королевы? – Удивился Грегор.

– Она сама – маг, если ты вдруг не в курсе, – прокомментировал Лаврентий, – что удивительного, что она лояльна к чародеям?

– Я в курсе, хотя это и государственная тайна с высшим приоритетом, – пробормотал Грегор, явно намекая на присутствие посторонних.

– То, что мы сейчас делаем – тайна куда более значительная, – ответил Лаврентий, – а нелицензионный и незарегистрированный маг в спецслужбе, пускай даже и в руководстве – дело обычное.

– Ладно, – согласился Грегор, – что делать-то будем, а?

– Наша технология тут не поможет, – пожал плечами мастер, – нужны доработки, на это уйдут месяцы.

– Надо пойти старинным путем, – сказал Лаврентий.

– Пытки? – Уточнил Грегор, вздохнув, – как же я хотел обойтись без этого дерьма!

– У всех есть свой болевой порог, – Лаврентий тоже вздохнул, – но это дерьмо все же лучше гражданской войны, верно?

– Мне он нравится, – неожиданно ответил премьер, – жаль, что придется так поступать.

– Что с ним сейчас? – Спросил Лаврентий у мастера.

– Он в лимбе, – тот пожал плечами, – обычно они попадают в это состояние после процедуры. Длится это от десяти минут до суток. Иногда заканчивается смертью. Если вы хотите его пытать, нужно, чтобы он был в сознании. Так что придется подождать.

Анна пришла в себя оттого, что кто-то тормошил ее за плечо.

– Отстань, дай поспать, – пробормотала она, не открывая глаза. Но некто был очень настойчивым.

– Анна Александровна! – Повторял знакомый мужской голос, – Анна Александровна!

Она, наконец, открыла глаза, и окончательно пришла в создание.

– Ну слава Богу! – Обрадовался Артем, и широко улыбнулся, – как вы? Старайтесь не шевелиться – надо проверить руки—ноги, убедиться, что нет переломов!

Анна лежала на крыше, внутри перевернутого салона «Ленд—Крузера». Свет шел от салонных плафонов, и неприятно бил в глаза. Над ней нависали кресла. В воздухе пахло бензином, пылью и холодом. А еще было неприятно душно. Она почувствовала, как чужие руки ощупывают ее ноги – от лодыжек до коленей.

– Эй! – Сказала она, и закашлялась, – Эй, что ты делаешь? – Наконец, смогла произнести она.

– Проверяю, что переломов нет, – ответил Артем, – кажется, все в порядке.

– Ты понял, что случилось? – Спросила она, – мы попали в аварию?

– В нас стреляли, – преувеличенно бодро ответил Артем, – гранатомет, или какая-то управляемая ракета.

– Давай выбираться отсюда, – сказала Анна, и снова закашлялась.

– С этим есть некоторые сложности, – осторожно сказал Артем, – я не знаю, насколько мы глубоко.

Анна еще раз огляделась, пытаясь осознать смысл сказанного. Перевернутая машина, темные окна, засыпанные какой-то породой, душный воздух… она никогда не страдала фобиями, но в тот момент почувствовала подкатывающую панику. Сердце пустилось галопом, воздуха вдруг стало так мало, что, казалось – секунда—другая, и она задохнется.

– Спокойно, – она почувствовала, как Артем сжимает ее ладонь, – важно контролировать дыхание.

Анна смогла взять себя в руки. Сделала глубокий вдох—выдох, и посмотрела спутнику в глаза.

– Шансы есть? – Спросила она будничным деловым тоном.

– Шансы всегда есть, – преувеличенно бодро ответил Артем, – но действовать надо быстро, воздуха у нас и правда очень мало. Скоро начнет ощущаться отравление углекислотой.

– Ты что-то придумал? – Уточнила Анна.

Странно, паника вроде отступила, но вместо нее в груди, в самом сердце, начало расти странное чувство, неожиданно приятное – как будто, несмотря ни на что, вот—вот должно произойти нечто очень хорошее. Ее неудержимо тянуло обнять Артема, успокоить его, дать надежду, найти выход из положения, в котором они оказались. Абсолютно иррационально – ведь это он сам только что помог ей справиться с паникой!

– Надо открыть или выбить окно, – ответил Артем, – выбрать грунт. На нас съехал пласт вечной мерзлоты, а сейчас, после двух дней такой погоды, он очень рыхлый. Есть шанс пробиться наверх, если мы не очень глубоко.

– Связь проверял? – Спросила Анна, нащупывая смартфон; к сожалению, экран оказался безнадежно разбит.

– Ага, – кивнул Артем, – мой аппарат уцелел. Но тут поблизости нет вышек.

– Спутникового в машине не было?

– Не—а, – он покачал головой, – я оставлял заявку, но ее отклонили. Вышки есть на половине протяжения трассы, финансисты посчитали, что необходимости нет. Но нам не повезло.

– Ты хорошо держишься, – сказала Анна.

Артем неожиданно покраснел.

– Спасибо, вы тоже, – ответил он, смущенно отведя взгляд.

Это случилось внезапно. Анна этого мира пыталась переварить странную мысль, пришедшую ей в голову. «Я горжусь таким сыном», – подумала она. И в этот самый момент вернулась Королева. Сработала Магическая оговорка – она смогла опознать своего ребенка сердцем; и именно ее материнское сердце на минуту взяло под контроль рациональный разум, чтобы констатировать очевидное. Она нашла сына. Через десятки лет беспросветного отчаяния и черноты.

– Анна Александровна, – сказал Артем. Хотя теперь правильнее было бы называть его Артуром, – вы в порядке?

По ее щекам катились слезы.

– Арти, – пробормотала она, протянув вперед ладонь, и нежно погладив его по щеке.

Он не отстранился, но на его лице застыло выражение крайней растерянности.

– Прости, – она убрала руку, и вытерла слезы тыльной стороной ладони, – тебе будет очень сложно понять, пока не увидишь… Прости, – повторила она.

– Все в порядке, – ответил Артур.

– Скажи, пожалуйста – что ты помнишь из своего детства? – Спросила Анна, – тебе исполнялось три… что-то должно было остаться?

Выражение растерянности на лице Артура сменилось испугом.

– Откуда… – он хотел что-то спросить, но в этот момент послышался резкий треск; кузов автомобиля чуть дернулся, – мерзлота просела! Подтаивает! Нам надо спешить!

– Не бойся ничего, – ответила королева, – с этого момента, и до конца жизни тебе больше нечего бояться. Что бы ты сейчас ни увидел – помни, все идет так, как нужно. Хорошо?

Вместо ответа он кивнул.