Сергей Котов – Абандон 3 (страница 29)

— Клянусь! — выдохнул боевик, — знаю, мы сами удивились… не хотели за это браться. Но они предложили полгода индульгенции, а у нас как раз наладились новые связи…

— С чего они решили, что он дэв? — Дамир кивнул в мою сторону.

В глазах боевика на секунду затеплился огонёк надежды, но быстро угас, нарвавшись на мою ухмылку и встречную улыбку Дамира.

— Они давно следили за одним из них. Доказанным дэвом, который в первом разговоре с варсом не отрицал своего происхождения. Это всё записано свидетелями. Неопровержимо. Ему дали побегать, в надежде, что он приведёт варсов из стражи в гнездо. И они были правы.

— Почему нас не взяли сразу? — спросил Дамир.

— Потому что брать обладателя сульвикара и строить обвинения на одном эпизоде — неразумно, — ответил пленный, — и они правы. Вы бы выкрутились, если бы стража раскрыла карты. Максимум удалось бы казнить первого дэва, но вы бы остались чисты… поэтому мы должны были забрать сульвикар.

— Только сульвикар? — уточнил я.

— Только его, — кивнул пленник.

— А нас убить? — Уточнил Дамир.

— Да, — даже я заметил, что боевик немного заколебался прежде, чем ответить.

«Наградой» за ложь стал второй сломанный палец.

— Кто-то мог погибнуть. Это допускалось, — сказал пленник, отдышавшись. — Но обладатель сульвикара должен был выжить.

— Поэтому ты мешкал с взрывострелом? Прицеливался?

— Да.

— Почему он должен был выжить?

— Я не знаю, — ответил боевик быстро.

Дамир снова потянулся к его руке.

— Наверно, они встречают вас в Причалах! — крикнул он, не дожидаясь ещё одного перелома, — вас должны взять с позором. Там не видели его с сульвикаром. Народу будет проще. Скорее всего, казнь устроят там же.

— Наверно?

— Точно. Да. Они говорили об этом между собой.

— Ясно, — кивнул Дамир, — скажи… ты ведь давно обитаешь в Суши?

— С детства, — подтвердил боевик.

— Скажи. Ты сможешь живым добраться до оазиса отсюда? Если мы отпустим тебя.

Боевик колебался.

— Я не могу вернуться в город. Стража сделает так, что я навсегда исчезну…

— А я не говорил про город, — сказал Дамир, — я говорил про ближайший оазис.

— Я исчезну, обещаю, — сказал боевик, — тут наши интересы совпадают.

— Полагаю, это «да», — сказал Дамир, и, наклонившись вперёд, одним стремительным движением свернул боевику шею.

— Очень важный урок, брат-каа, — он поднялся и обратился ко мне, — если когда-то тебя самого благородный варс воскресит с помощью сульвикара — не забудь его поблагодарить за это и произнести положенные слова. Этот вонючий пёс забыл очень важный закон Великой Суши.

— Так, как это сделал водитель? — уточнил я.

— Да, — кивнул Дамир, — именно так.

Глава 2

Дамир убедил нас, что в Причалы следует ехать открыто, как мы и планировали, несмотря на опасность. По его словам, простой демонстрации сульвикара будет достаточно, чтобы сорвать любые планы публичного ареста. Зато наши противники проявятся, обозначат себя — так, что нам будет значительно проще и безопаснее готовиться к отплытию.

Немного подумав, я согласился с его доводами. А остальные члены команды меня поддержали.

Вторую ночь в пути нам пришлось провести в пустые, под открытым небом. По плану к вечеру мы должны были достичь небольшого поселения, расположенного среди начинающихся отрогов древнего хребта, отделявшего Великую Сушь от моря, но нападение нас сильно задержало.

Хорошо хоть багаж уцелел, в том числе тёплые вещи, которые оказались очень кстати.

Мы поужинали, не разводя костра, и легли спать.

Соня устроилась рядом со мной, под большой шерстяной накидкой, которую нам подарил Дамир. Подстилка из плетёной соломы, брошенная на платформу, была жестковата — но выбирать не приходилось.

Я лежал головой к краю и глядел на ночное небо. Рисунок ярких звёзд местами напоминал привычные созвездия, но мелкие различия здорово сбивали с толку. Потом я плюнул на попытки найти что-то знакомое, и просто наслаждался видом. Это и правда было очень красиво: громада Млечного пути в ожерелье разноцветных звёзд.

Думалось о доме. Я вспоминал промозглые московские зимы без единой звёздочки на тёмном, оранжевом из-за уличных фонарей ночном небе. Как шёл домой после дополнительных занятий на кафедре. Да, загадки математики захватывали, заставляли забыть о внешнем, неблагоприятном мире, приближали к чему-то неосознанно-великому.

Когда-то, осилив доказательства гипотезы Пуанкарэ, созданное великим Перельманом, я вдруг понял, что не хочу погружаться в этот мир настолько сильно. Осознал, что магия цифр может вытеснить реальность.

А мне хотелось большего. Хоть раз по-настоящему попасть из зимы в лето. А если быть совсем честным — мне хотелось других миров. В моё время это было ужасно немодно, «тупо», как сказали бы другие студенты. Но что поделать. Мне хотелось почувствовать радость открытий, не достигая стадии «чистого разума», когда на окружающую действительность становится плевать, потому что не такая уж она и реальная. И что она даёт меньше, чем подлинная музыка творения — математика.

После той прогулки как-то само собой получилось, что из потенциального гения я сначала перешёл в разряд одарённых студентов. А потом и вовсе оказался на задворках «научного процесса».

Именно тогда я открыл для себя мир заброшек, который и привёл меня сюда. Под звёзды чужого неба.

Словно отвечая на мои мысли, звёзды начали мерцать. Сначала едва заметно. Потом всё сильнее. А когда число звёзд вдруг начало расти, покрывая всё небо алмазной россыпью, я решил, что сплю, но на всякий случай мотнул головой. И чуть не ударился о платформу за краем циновки.

Я не спал. А звёзды словно приближались, грозя затопить сонные дюны алмазным дождём.

— Соня, — тихо позвал я.

— М-м-м? — моя спутница что-то промямлила и повернулась на другой бок.

Я осторожно поднялся. «Звёзды» рассыпались в мелкую пыль, бриллиантовое крошево, которое переливалось в тусклых лучах далёких настоящих светил.

Оглядевшись, я обнаружил, что Дамир не спит. Видимо, была его вахта — накануне мы распределили дежурства. Он тоже завороженно смотрел на происходящее.

Осторожно, стараясь не потревожить спящих, я подошёл к нему.

— Что происходит? — спросил я шёпотом.

Дамир посмотрел на меня растерянно. Потом тряхнул головой и ответил:

— Это звёздная пыль, — произнёс он, — сегодня особенная ночь. Ночь определения пути…

— Что?.. — спросил я.

— Ты поймёшь. Сейчас просто смотри. Если сильно повезёт — явится он.

— Кто — он?

— Пустой проводник, конечно, — ответил Дамир, — тот, кто приходит в последние минуты тем, кто живёт достойно. Чтобы отвести в иное место.

— Вот как…

У меня холодок прошёл по спине. Дамир, судя по всему, говорил про местную религию. А я ведь даже не удосужился спросить, во что тут вообще люди верят… непростительная оплошность.

— Не бойся — в ночь звёздной пыли он не забирает погибших, — улыбнулся Дамир, — он даёт наставления живым.

— Может, разбудить остальных? — спросил я.

— Нельзя! — шёпотом, но довольно резко ответил Дамир, — это опасно. Только тот, кто бодрствовал по доброй воле может его встретить без последствий. Это прописано в Вал-Шадат, Книге Счастливых…

В этот момент на вершине ближайшей дюны появился человеческий силуэт. Уже тогда он показался мне смутно знакомым.

— Трепещи и готовься, — произнёс Дамир, опускаясь на колени.