Сергей Костин – Товарищ американский президент (страница 43)

– Командор?!

– И даже при таком неимоверно нищем финансировании, ежеминутно рискуя своей жизнью, спасатели подразделения "000" готовы исполнить свой долг. Милашка, туш.

– Командор! Извини, что перебиваю. Но на связи диспетчерская. И кажется еще Директор.

– Когда кажется, схемы дублировать надо, дорогая, – пожурил я спецмашину. – Соединяйся, сейчас подойду. И вот еще что, Мыша. Когда я прошу "туш", я не имею в виду поливание водой участников пресс-конференции из пожарных шлангов. Сергеев на связи.

– Майор Сергеев? С вами будет общаться Директор.

Постучав носком ботинка по броне, я привлек внимание Милашки.

– Самую полную мощность на наружные динамики. С Директором говорить буду. Отличный шанс, показать честным налогоплательщикам, что мы добросовестно отрабатываем из деньги.

Динамики загудели, выходя на незапланированную мощность. Кое-где повалил дымок, но схемы выдержали.

– Раз-раз…, – над просторами пляжа раскатилось громогласное "раз-раз". Те из редких честных налогоплательщиков, кто еще не знал о пресс-конференции обратили в сторону спецмашины честные лица. Отличная громкость.

Сделав отмашку Милашке с приказом о подключении к Директору, я повернулся к народу, встал по стойке смирно и прижался суровыми командирскими губами к микрофону связь- скрученного платка.

– Пока что майор Сергеев слушает!

Честные российские и иностранные, не менее честные, налогоплательщики смотрели на меня, как на кандидата в депутаты местного учредительного собрания.

– Сергеев? Это я.

Второй номер сделал классную подсечку и, положив пингвина на лопатки, потянулся к микрофону, чтобы ответить Директору так, как я учил его в первые дни службы. Но под строгим командирским взором отступил к поверженному в честном поединке Директорскому любимчику.

– Командир спецмашины подразделения "000" за номером тринадцать майор Сергеев слушает вас, товарищ Директор!

– Как проходит однодневные каникулы? Чем занимаетесь, Сергеев? В обратную дорогу не собираетесь. Заждались вас, наверно, наши американские друзья.

– Проводим серию популярных лекций на тему "Подразделение "000" и честные налогоплательщики"

– Отлично, майор. Надеюсь, вы не забыли упомянуть и обо мне?

– Так точно! Мы уже докладывали россиянам о вашем героическом прошлом и не менее героическом настоящим.

Милашка, уловов в моем голосе скрытый приказ, наконец-то сообразила сыграть туш. Приученные к поливанию водой участники пресс-конференции по привычке распахнули автоматизированные зонтики. Звук хлопающей материи вполне сошел за дружные рукоплескания.

– Уважили старика, майор. Напомните, где вы сейчас находитесь? – довольно загудели динамики.

– Беломорское побережье. С выездными лекциями. По заданию правительства, – память у старика совсем плохая.

– Да? Не помню что-то про задание. Ну да ладно, майор Сергеев. Раз уж вы в том районе…. Нам на пульт поступил срочный вызов. Хотим передать его лично вашей команде.

– Готов выполнить любой приказ Родины! – я гордо обвел командирским прищуром торжественно притихших людей.

– Это весьма конфиденциальное задание, майор, – замялись динамики. – Будет лучше, если средства массовой информации ничего не узнают.

– Никак нет, не узнают, – подмигнул я средствам массовой информации. И миллионы глаз подмигнули в ответ. Нам, спасателям подразделения "000", нечего скрывать от народа. Все должны знать, какие опасные задания мы выполняем.

– Хорошо, Сергеев. Надеюсь на вашу скромность и благоразумие. Поэтому передаю открытым текстом. В столице беломорских здравниц, в одном из высотных домов, координаты передам позднее, на третьем уровне, в благоустроенной однокомнатной квартире прорвало канализацию. Толчок, одним словом, засорился. Приказываю – немедленно ликвидировать аварию и доложить в Управление лично мне. Как поняли, прием!

Шум набегающих на песок волн особенно хорошо слышится в тихий летний вечер.

– Шеф…!

– Ордена и грамоты по прейскуранту. Не маленький, понимаю. Лекции потом дочитаете.

– Почему снова мы? – я отвернулся от честных налогоплательщиков и зашептал в микрофон, стараясь не производить слишком много шума. – У них там, что, сантехников нет?

– Летний период, майор. Так получилось. Все в отпусках.

– Все трое?

– Об увеличение штата городских сантехников поговорите с мэром города на месте. Почему вас так стало плохо слышно, Сергеев?

– Потому…, – повернувшись лицом к пляжу, а спиной, естественно, к Милашке, я увидел, как быстро пустеет площадка перед спецмашиной. На песке валяются конечно же не специально оброненные голографии с автографами и книжки про "Лучших спасателей". Родители старательно закрывают глаза детишкам, желающих в последний раз взглянуть на доблестного спасателя, отправляющегося на ответственное задание. Старушки в роскошных пляжных пеньюарах откровенно поплевывают в сторону Милашки. И даже девушка в белом бикини, обливаясь слезами, в клочья рвет только что полученную голографию, где она так неосторожно взяла командира подразделения "000" под локоть.

– Майор Сергеев! Раз вы уже приняли решение, передаю на ваши мониторы координаты. Удачного, вам выполнения задания.

– Командор! Может, выключим динамики? – Милашка мелко вибрировала, находясь под стрессом ожидания.

Командир подразделения "000" никогда не должен терять самообладания. Даже в критических ситуациях ум и совесть командира обязан сохранять трезвость и хладнокровие. И ни в коем мере нельзя опускаться до того, чтобы кричать на личный состав, включая подотчетную технику.

– Уйди, – тихо попросил я спецмашину. С трудом осилив десять метров по раскаленной трехслойной броне Милашки, я дотащился до люка и сполз в кабину.

Боб, как и положено, сидел на месте второго номера. Вытянув губы трубочкой, молчал, закатив наглые янкельские глазенки к потолку. И издевательски так головой покачивал.

Ладно. У меня память хорошая. За увольнительной в гастроном ко мне припрется.

Третий номер Герасим в кабине не наблюдался. Скорее всего храпит в спальном отсеке. Понятно теперь, почему Милашка так мелко дрожит. Тоже ничего. На носу очередной технический осмотр спального отсека. Возьмем да и отправим кроватку в ремонт.

На Геру я зря грешил. Третий номер появился из ванного отсека. Аккуратно прикрыл шлюз. Заглянул в спальный. Сквозь щель я заметил дергающееся тело Директорского любимчика. Пригрели гада на груди.

– Мм? – подошел Герасим и крепко ухватился за мое плечо. От пингвина качка сильная.

– Дальше некуда, – вздохнул я. – Ты хоть Книгу жалоб и предложений успел у честных, но неблагодарных налогоплательщиков изъять? А банку? Жаль. До чего у нас, Гера, жадный народ. Да.

– Мм? – Гера всегда говорил от чистого сердца.

– Не сильно то я и переживаю, – но я всегда благодарен третьему номеру за моральную и физическую поддержку. – Думаешь, в прямом эфире нас показывали? В вечерних новостях пойдем?

– Мм, – подтвердил третий номер и перечислил каналы, которые нас заснять успели. – Мм.

– Уж этот обрадуется! – хлопнул я себя по коленям. – Вызовет обязательно. Выстроит всех вас, ну и меня до кучи, и стане, гаденько так щурясь, спрашивать, как это вы, второй номер до такой жизни докатились. Почему позорите мундир сотрудников подразделения "000"?

– А почему он только меня станет спрашивать? – возмутился бывший американский подданный.

– Гера, объясни товарищу, – отмахнулся я.

Пока третий номер объяснял второму номеру, как и почему у нас в России наказывают младшие командные чины за прегрешения старших командных чинов, я вышел на связь с Милашкой, настойчиво постукивая кулаком по панели управления:

– А ты то, самая сообразительная спецмашина из всех не сданных на металлолом! Сообразить не могла, что надо динамики отключать в срочном порядке? Как нам теперь смотреть в глаза честных налогоплательщиков и лично в глаза товарища Директора?

– Эффект неожиданности, командор, – замигала Милашка внутренними камерами слежения. – К тому же, согласно инструкции, я не получала прямого приказа.

– Как новые гусеницы без прямого приказа на наклейки бортовые менять, так ты самостоятельно соображаешь. А как командира от удара увести, виртуальной памяти не хватило? Ладно, что теперь горевать. Координаты получила?

– На шестом в нижнем ряду мониторе, командор.

– Езжай туда, – я закрыл ладонями лицо, пытаясь окончательно восстановить душевное равновесие. – Только по огородам езжай. Нечего нам после сегодняшней демонстрации мужественности по центральным трассам гонять.

Как и почему такое могло случиться именно с нашей командой? Отчего мы, лучшие спасатели, должны заниматься неблагодарной работой? Конечно, мы давали клятву, подписывали секретные бумаги, книжки соответствующие читали. Но всему же есть предел.

Как получилось, что все три сантехника, специально обученные в столичном университете, имеющие красный диплом, стаж работы по данной специальности, одновременно ушли в отпуск? Не кроется ли здесь злого умысла?

Милашка, стараясь двигаться по наиболее незаселенным участкам полуострова, потушив опознавательные сигналы и даже, по рекомендации третьего номера забрызгав номерной знак на борту грязью, приближалась к месту аварии. Но даже чрезвычайные меры секретности не спасали нас от насмешливых взглядов тундровых туристов, механизированных оленеводов и алмазных старателей, добывающих открытым способом стекляшки. Редкие дежурные из автомобильной инспекции, вообще, не удостаивали нашу спецмашину взглядом. Брезгливо отворачиваясь поднимали шлагбаумы и ни разу не предъявили красные карточки.