Сергей Костин – Товарищ американский президент (страница 36)

– Федеральная база вызывает тринадцатую машину! Срочно! Тринадцатую машину! Тринадцатая, ответьте федеральной базе!

– К сожалению сейчас никто вам ответить не может. Экипаж спецмашины подразделения "000" за номером тринадцать находится на задании. Или вы неправильно набрали номер. Если вам есть что сказать, говорите после длинного сигнала. Но это все равно бесполезно.

Внутренние динамики Милашки пискнули, имитируя включение записывающих матриц. Но на самом деле никто ничего записывать не собирался. У лучшей во всем мире спасательной команды заслуженный выходной. Как говорит третий номер нашей доблестной спецмашины Гера: – "Мы спасали, мы спасали, и спасатели устали. Мы немного отдохнем, глянь опять спасать пойдем".

И то правильно. Американский народ, ровно как и его правительство решило нас работой доконать. Своих героев нет, так чужих до крайности довести надо. Не получится. Мы и так вкалываем без сна и перерывов на обед.

Посмотрите на мой экипаж. За время командировки Боб похудел грамм на триста. Даже шампиньоны с кокосами ему не в радость. А Герасим? Гера, мозг и надежда Земли, жалуется на плохое засыпание. Только приляжет на рабочее место, обязательно вызов.

Про себя ничего не говорю. Вторую неделю на американском континенте и ни одного нового ордена, не говоря уже о почетных грамотах. Одни обещания.

Разве можно работать в таких условиях? Устав говорит, что нет. А отдыхать можно. Что мы и делаем.

– Командир! Может ты объяснишь этому твердолобому, что я прав?

Как и всякая порядочная команда спасателей мы проводим выходной день с пользой для души и тела. Янкель объясняет Герасиму, как правильно играть в американскую национальную игру гольф. Лично я не вижу ничего привлекательного в том, чтобы железной палкой по маленьким мячикам лупить. Смысл в чем? Но Гера твердо решил освоить хоть одно местное национальное увлечение. Поэтому второй час копает железными палками землю.

– Еще один болт остался и я к вам непременно присоединюсь, – крикнул я, помахивая ядероключом на семнадцать.

В настоящее время я занимался тем, что намертво прикручивал, а потом заклепывал майорские погоны на парадном мундире. После провальной доставки гуманитарной селедки со стороны руководства могли последовать карательные меры. Командир спецмашины подразделения "000" за любым номером должен быть готов к неожиданностям.

Если, наконец, присвоят очередное звание, в чем я лично сильно сомневаюсь, расклепаю майорские погоны с большим удовольствием. Для себя же! А если наоборот, до капитанов скинут, пусть сами мучаются.

Автоматическое кресло качалка скрипнула шарнирами, освобождаясь от моего тела. Трудная работа, проходящая в книге вызовов, как частный заказ повышенной сложности, практически завершена. Еще сваркой пройтись по швам и можно сказать, что я, пока что майор Сергеев к предстоящим встречам с вышестоящим начальством готов.

– Командир! Ну, скоро? Ждем мы!

Аккуратно подвесив парадный мундир на плечики, я хрустнул спинными позвонками, прогибаясь после непосильного объема физической нагрузки, и посмотрел в сторону второго и третьего номеров.

К разгрузочному отдыху мы подготовились еще ночью. Администрация местного конгресса выделила нам по нашей же просьбе кусок джунглей площадью в сто квадратных километров. По специальному проекту, разработанному Робертом Клинроузом, мы, как положено закатали территорию, высадили быстрорастущую травку, выкопали несколько водоемов, взрастили березки и насыпали где надо песочек. И к утру имели прекрасное поле для игры в гольф.

– К вашим услугам, товарищи спасатели, – на ходу прихватив из холодильника пару банок холодного кваса я приблизился к площадке, где Боб наставлял Геру, как правильно вмазать по мячику.

– Вот смотри, командир. Я ему показываю – ноги на ширине плеч, согнуты в коленках. Руки крепко сжимают клюшку….

– Мм, – поправил Герасим, отличающийся трепетным отношением к сугубо русским видам спорта.

– Клюшки, Гера, не только в вашем хоккее. Но спорить с тобой бесполезно. Продолжим. Руки крепко сжимают железную палку с утолщением на конце. Пятый номер. Делаем замах, сливаемся с природой, железная палка продолжение твоих, прости, мыслей. И нежно, но сильно бьем!

Маленький белый мячик радостно свистнул, врезаясь в березняк, где стояли стеклянные десятилитровые банки в ожидании березового сока.

– Хороший удар, второй номер, – похвалил я. – А меня зачем звал? По моему командирскому мнению объясняешь правильно. Напомни, я потом тебе отметку в личном деле сделаю, как сотрудника занимающегося повышением квалификации товарищей по штатным рабочим местам.

– Мимо бьет, – пожаловался янкель, кивая на смущенно подремывающего третьего номера, – ноги правильно ставит, замах хороший, а по мячику не попадает.

– Мм, – оправдываться Герасим не умел. Сразу морду бить лез.

– Отставить неуставные отношения в выходной день, – ковыряясь травинкой в зубах, приказал я. – Покрытие помнете, чертяки. Ты, Боб, не прав. Пойми простую истину. Русскому человеку по такому малюсенькому мячику попадать в лом.

– Что есть "в лом"? – янкель еще не до конца освоил премудрости русского языка.

– В лом, то же самое, что по барабану. Одним словом мы, русские, привыкли иметь дело с большими величинами. Знаешь, почему российская футбольная команда пятое столетие чемпион мира? Потому, что мячик большой.

– Мм, – улыбнулся третий номер, отирая расквашенный нос рукавом.

– Верно, Гера, – кивнул я. – Я тоже не понимаю прелесть гольфа. Футбол это да. Там ворота здоровые. А здесь? Где ворота, Боб? Ямка вот такусенькая? А почему вратаря нет? Нонсенс? А вот за такие слова можно и на гауптвахту до конца выходного дня. Пока вы, американцы, будете в гольф без вратаря играть, не видать вам ни промышленного, ни культурного рассвета. В наше время без вратарей из экономической пропасти не выбраться.

– Умные все, – сказал Боб не совсем умную мысль.

– Умные, потому, что старше по званию, – парировал я. И повернулся к Герасиму: – А вы, третий номер, вкопайте пару столбцов пошире, повесьте сетку и отдыхайте на здоровье. Нам, русским спасателям, ни к чему всяким там американским штучкам обучаться. Как после этого Родине в глаза смотреть?

Не желая больше поддаваться тлетворному Бобовскому влиянию, я развернулся и зашагал к стоящей у берега рукотворного озера спецмашине. Пользуясь выходным днем я намеревался провести контрольный обход складских помещений Милашки на предмет нахождения пяти тонн динамита из набора "Юного рыболова" потерявшегося два года назад при весьма загадочных обстоятельствах. Не пройдя и половины пути, я услышал небрежно брошенное в спину слово американца:

– Слабак.

Правая нога так и не опустилась на быстрорастущую травку. Скомандовав про себя "кру-гом!", я пристально посмотрел на янкеля. Рука захлопала по боку в поисках кобуры.

– Бунт? Неповиновение? Нарушение Устава?

Боб цинично дернул бровью, говоря о том, что задета его бывшая национальная гордость:

– Гольф, командир, игра всех времен и народов. В нее играют более четырех тысяч лет. На североамериканский континент гольф завезли раньше, чем картошку. И играют в нее исключительно настоящие мужчины. Если вы, товарищ командир, такой умный, то покажите, как правильно бить по мячу.

Нижестоящий чин бросил вызов командиру спецмашины подразделения "000". Нагло, бесстыдно и даже где-то бесцеремонно.

– Мм, – Герасим попытался преградить дорогу, но я уже завелся.

– Ничего, Гера. Даже если это провокация, то я, лучший командир Службы, покажу бывшим американским эмигрантам, на что способны лучшие командиры Службы. Справлюсь. Я в детстве три месяца в кружке бальных танцев прыгал.

Боб, нагло щерясь, протягивал мне железную палку номер пять.

– Ты этой пугалкой, Боб, белогривых орлов по прериям гоняй, – отказался я. – Гера, будь третьим номером. Сбегай к Милашке. Там на складе, у самой двери клюшка хоккейная стоит. Мы ею шлюз иногда подпираем. Принеси. Я, пока что майор Сергеев, покажу, как бить русской клюшкой по американским мячикам. Мало не покажется.

– Но это запрещено правилами! – растерялся второй номер.

– В данной ситуации на правила наплевать. Ты, Роберт, думаешь, меня обидел? Или исконно русского Герасима? Нет, Боб. Ты Родину нашу обидел. Наплевал в душу, нагадил.

– Подождите, командир! – похоже, Боб совсем не понимал, почему я так разозлился. – Хоккейной клюшкой нельзя. Это просто невозможно!

Только командиры спецмашин подразделения "000" умеют улыбаться снисходительно. Так, что всем сразу стыдно становится. Нас, командиров, этому специально в Академии обучают.

– Роберт Клинроуз, если вы хотите стать настоящим русским, не по паспорту, а по устройству души, запомните, русские не знают такого слова – невозможно. Не хотим, лень, низзя, завтра, в облом, нас….

– Мм? – третий номер махал клюшкой из багажного отсека.

– Да, тащи сюда. На чем остановились? На определениях. Именно поэтому Россия такая, какой вы ее знаете. Сильная, могучая и даже где-то кипучая.

– Мм, – запыхавшийся Герасим бережно протягивал хоккейную клюшку. Ее мне министр спорта в прошлом году подарил. Выструганная из цельного соснового куска, с ржавыми дырками из выдернутых гвоздей, с кусками супер клейкой ленты. И с автографом самого министра спорта, который этой клюшкой в детстве играл.