Сергей Костин – Охотник за бабочками (страница 38)

Мерцание и скрежет в шарике стихли, дворецкие, словно по команде разбежались в разные стороны, оставляя нас наедине с неизвестным.

— Глаза закройте, — послышался голос куколки. Язык не поворачивается назвать ее этим ужасным — "Ляпушка".

Я быстро прикрыл глаза. Кузьмич не успел. Он любопытный, хотел взглянуть на то, что его не касалось и досмотрелся.

Невыносимая, даже для моих сомкнутых глаз вспышка, и все. Кузьмич, потеряв ориентацию в пространстве, заходит в крутом штопоре и со страшным воем врезается в пол. Я слышу только характерное шмяканье, но ничем помочь не могу. Сам чуть сознание не теряю.

— Все. Открывайте. И принимайте свой "ка-ра-вай".

Я разжал глаза, открыл рот, чтобы поздороваться для начала, и так и остался с открытым ртом.

— Это что? — Кузьмич, придерживая нижние веки двумя пальцами, удивленно взирал на то, на что смотрел и я.

— Что просили, то и сделала, — ответила за меня куколка, перебрала по ветке лапками и отвернулась.

— Это каравай? — теперь Кузьмич удерживал веки четырьмя пальцами и недоуменно посматривал то на меня, то на предмет, изготовленный куколкой, — Тот самый, по образу и подобию? Чудно.

Так называемый каравай представлял собой металлическую конструкцию. В поперечнике и в высоту имел стандартный земной метр. Из граней куба выпирало и торчало то, что некогда составляло внутренности дворецких. Антенки всякие, локаторы, линзы, лампочки, датчики и прочая электроника. Весь этот склад запчастей был собран посредством заклепок, кривых сварных швов, болтов и местами скручен проволокой и перемотан изолентой.

Если это и был каравай, то это был самый необычный каравай за всю мою жизнь.

— Каравай, каравай, — донесся голос куколки, — Проверьте на работу и тащите его ко всем чертям. Я хотела сказать, к папочке на проверку. Сделала все, что смогла. И поверьте, это то, что нужно.

— Да-а?! — я всегда был немного скептиком. Внутреннее чутье охотника за бабочками подсказывало, что ничего общего с "караваем" данный неизвестный аппарат не имеет. Но так как натурального "каравая" никто не видел, то и этот агрегат можно было подсунуть паПА.

Я осторожно приблизился к ящику и прикоснулся пальцем к его — черт, обжегся — поверхности.

Аппарат резко взвыл и выплюнул из одного из своих многочисленных отверстий красную жидкость, которая попала точно мне в лицо.

Я проворно отскочил в сторону от потенциально опасного агрегата и, ругаясь, стал обтираться.

— Кузьмич! Это кетчуп! — на запах и на вкус жидкость была именно кетчупом.

Куколка извернулась и из-за плеча кокона бросила:

— Он привыкнуть к вам должен. Минуты две-три, пока не принюхается.

— Да-а?! — в очередной раз не поверил я, — А как я узнаю, что это уже привыкло? И как он работает? И почему каравай?

— Видишь, Костик, лампочка зелёная на макушке зажглась? Теперь он в рабочем состоянии. Кантуйте его.

— Работает как, скажи, душа твоя куколковая? — Кузьмич был явно чем-то недоволен. По-моему, он тоже не слишком поверил Ляпушке.

— Там инструкция на столе. В двух экземплярах. Один, для умных. А второй, для тараканов, — парировала куколка и вновь отвернулась. На сей раз надолго.

Инструкция для тараканов, к удовлетворению Кузьмича, ничуть не отличалась от инструкции для умных. Внимательно изучив первые три пункта из двух тысяч шестьсот тридцати двух, я довольно хмыкнул, и уже без всякого смущения двинул к караваю. Кузьмич пытался удержать меня, настоятельно рекомендуя прочитать раздел "Противопоказания", но я уже имел перед собою цель и не слушал старого перестраховщика.

Каравай при моем приближении заурчал более дружелюбно и заморгал всеми лампочками.

— Значит так, дружок, — то, что агрегат мыслящий, сомневаться не приходилось, — А выдай-ка ты мне, уважаемый, отбивную по-китайски с гарниром.

Каравай зачихал, запыхал, потом выплюнул из чрева своего на пол пластиковую тарелку. Следом, в нее, в тарелку, со всего размаху шлепнулся здоровенный, пышущий жаром, кусок мяса, запеченный в полосках теста и посыпанный лягушачьими лапками.

Кузьмич сказал:

— Нонсенс.

Я сказал:

— Ха!

Каравай издал бравурный марш "Утят ведут на забой".

— Дай я! Дай я! — Кузьмич попытался оттереть меня от каравая плечом. Я мирный человек. Я отодвинулся.

Кузьмич закатил глаза в потолок:

— Хочу… Хочу… Свинью, зажаренную в яблоках.

Я скептически покачал головой. Одно дело кусок мяса, и еще надо проверить, из чего он сооружен. Совсем другое — целая, прошу прощения, свинья, да еще в яблоках.

Аппарат поднатужился и со скрипом выдал нам под ноги цельную свинью, с румяными боками, с прилепленными к ней жареными яблоками.

Я скептически покачал головой. Одно дело свинью зажаренную, совсем другое дело…

— А слона он может? — заорал возбужденный Кузьмич, угадав мои мысли, — С ежиками!

Каравай секунду проурчал, а затем открыл в одной из граней дверцу широкую, из которой показался чуть обуглившийся хвостик.

Слонов в своей жизни встречал немало. Был проездом и в индийской области, и в автономных африканских округах. Насмотрелся. Но такого здорового хвоста, я не видел ни у одного слона. А ведь за спаленным обрубком должно последовать нечто большее. Не говоря уже о ежиках.

— Кузьмич!

Бабочек не откликался, а заворожено наблюдал, как из дверцы каравая протискивается в павильон, не очень и большое, кстати, нечто розовое, в мелкой щетине и до боли знакомое.

— Кузьмич!!

Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Не приставай, парень, когда под носом такой эксперимент. А, по моему мнению, это и не эксперимент, а самая что ни наесть натуральная попа вылезает. Причем слона, а не ежика. До ежиков еще очередь не дошла.

Терпеть такое насилие над техникой, и над моим родным домом сил больше не было. Я отстранил от переднего края Кузьмича и принялся, обжигая руки, запихивать, извините за повторение, попу обратно. Но толи сил у меня оказалось маловато, толи процесс набрал ускорение, но через минуту меня слегка прижало выползшей массой к письменному столу, который я сдуру забыл убрать из оранжереи.

Не знаю, может, и задавила бы меня слоновья туша, может быть, задохнулся я от жара великого, но на помощь ко мне пришла куколка. Она заорала на каравай, что б не выпендривался и ограничился уже произведенным. Каравай оказался послушным парнем и вытолкал из себя последнюю часть произведенного. А чтобы нам дурно не стало от жареных внутренностей несчастного слона, он прикрыл все это место сушеными ежиками. Все равно неприглядное зрелище.

— Ты, Костик, с ним поосторожней, — попросила Лапушка, — Думай, прежде чем заказывать блюда. А таракана своего дурного и близко к караваю не подпускай. Аппарат хоть и надежный, но меру не знает. С ним четко нужно — чего, сколько, в каком объеме и таре. А пока прикройте его простыночкой, что б не переохладить ненароком.

После технического совета, наслушавший от куколки достаточно наставлений, мы с Кузьмичем, не прибегая к помощи дворецких, потащили каравай на этаж паПА.

В конференц-зал подоспели как раз вовремя. ПаПА представлял конкурсантам, нам то есть, квалифицированную и компетентную комиссию, в составе которой был сам паПА и больше никого.

— Чем порадуете, сыны мои любимые? Чем душу стариковскую потешите? Вижу, постарались ваши невестушки, сделали то, что просил. Торжественную часть церемонии считаю закрытой. Приступаем к рассмотрению представленных заявок.

ПаПА достал из кармана молоток и долбанул им по круглой штуке, которая стояла на столе.

По конференц-залу пронесся звонкий "бум-м".

— Претендент первый, — торжественно объявил паПА, — Старший сын. Вениамин. Тащи свою штуку поближе и показывай.

Знать мегера Венькина дворецких уломала и сумела оплатить доставку заграничного груза. Не зря же Вениамин лыбиться, словно весенние моржи в полынье Северного океана.

Вениамин выкатил на середину зала металлический стол на колесиках. На столе лежал никелированный, с золотыми кнопочками и рычажками ящик. Венька вопросительно посмотрел на паПА, получил молчаливый кивок, бросил гордый взгляд на нас, на братьев своих, и стал рассказывать.

— Представляю последнюю, усовершенствованную модель "Каравай С". Что значит — каравай супер. Изготовлено моей невестой по собственным эскизам с использованием всех последних технологий. А действует "Каравай С" следующим образом.

Вениамин сделал величественное движение рукой, приглашая всех соприсутствовать при торжественном моменте, потом нажал золотую кнопку, и дернул за здоровенный рычаг.

"Каравай С" издал протяжный стон и из него выкатилась плюшка с повидлом.

Вениамин довольно оскалился и дернул за рычаг еще раз.

И еще одна плюшка выкатилась на поверхность стола.

Вениамин взял хлебобулочные изделия двумя пальчиками и аккуратно передал паПА. Тот повертел вышеназванные изделия в руках, понюхал, надкусил, пожевал, выплюнул и одобрительно крякнул.

— Замечательно.

Вениамин вспыхнул, словно сверхновая звезда. Но паПА поднял палец и прекратил слишком ранние радости.

— Только ответь мне, мой старший сын, почему плюшки месячной давности? А?