Сергей Костин – Охотник за бабочками (страница 16)

Еще на дальних подступах к блокпосту ко мне пристроились парочка перехватчиков. По каналу ближней связи меня предупредили, чтобы я не трепыхался по сторонам, и следовал по вектору посадки. А чтобы я не передумал, перехватчики выпустили по ракете, которые бабахнули в непосредственной близости от дюз, нанеся мне тяжелые моральные потрясения, а самому кораблю незначительные повреждения в виде отвалившейся кормы.

Ребята с перехватчика выругались на всю Галактику, потом вежливо попросили извинения, ссылаясь на неточность наводки.

Я их извинения слушал в пол-уха, занимаясь спасением корабля, который, потеряв три четверти рабочего веса, кувыркался, как последний допотопный катер времен второй галактической войны.

Через пятнадцать минут, поняв, что можно попрощаться с семейной собственностью, я, ругаясь последними галактическими словами, сиганул в спасательную капсулу и отвалил в сторону от агонизирующего корабля. Это самое действо, агонизация, длилось недолго. Мы с Кузьмичом, прижавшись носами к иллюминатору, во всех красках увидели, как корабль, на котором было все мое оборудование, снаряжение, провизия и сейф с брюликами, выпустив напоследок огненный шар, растаял, рассыпавшись на атомы.

Ребята с перехватчиков любезно предложили свою помощь. И ничего не оставалось, как выпустить буксировочный трос с красными лампочками, включить аварийные огни и поплестись на привязи у двух космических красавцев.

— Космическая застава "Кактус" Земного корпуса приветствует гостей и желает им приятно провести время на блокпосту.

Посадка прошла не слишком благополучно. Во время приземления черт меня дернул поправить свое положение в пространстве посадочного ангара. Я всего лишь на секунду включил боковой дюз. Перехватчик, пыхтевший слева от меня, естественно, не ожидал такого поворота дел. Его слегка качнуло и он, попытавшись выровнять положение, со всего маху долбанулся в боковые стойки приемного отделения.

В это время я уже отстреливал трос.

Второй перехватчик, тоже не ожидавший от меня никаких противозаконных действий, получил дополнительную свободу и на всех парах, рванул вперед. Толи с тормозами у него было не все в порядке, толи парень засмотрелся на своего друга, но через пару мгновений его перехватчик врезался в заградительную стенку.

Заградительные стенки достаточно прочны, чтобы принять в свои объятия даже такой крепкий корабль, как космический перехватчик.

— Чисто сработано, — Кузьмич, с перекошенной от перегрузок рожей, одобрительно кивнул головой.

По другому не умею. Страховку за свой корабль я вряд ли получу, рылом не вышел, а моральное удовлетворение уже заработал.

Спасательная капсула несколько раз перевернулась, подпрыгивая на титановых плитах приемного отделения, затем выпустила все свои восемь якорей и, оставив на плитах глубокие борозды, затормозила.

Я прильнул к иллюминатору.

К нам уже бежали ребята из обслуги. Местные перехватчики их не волновали. На границе — как на границе. Каждый день кто-нибудь не возвращается с полетов. Тем более, что таких пилотов — асов на складе блокпоста навалом. Соберут свеженького, выдадут новый перехватчик и вперед, на службу Отечеству.

А тут гость с самой Земли. Живой. С брюликами. Можно поживиться.

С брюликами, правда, промашка. В кармане комбинезона есть кое-что из заначки на черный день, но этого не хватит, даже на завалящую космическую шлюпку. Не говоря уже о чаевых.

— Кузьмич, открывай люк.

Кузьмич взмахнул крылышками, поднатужился и сдернул с места стоп-кран.

Овальная дверь с негромким шипением отъехала в сторону, обдав нас клубами пара.

Кузьмич быстренько юркнул в положенный ему карман, от греха и глаз подальше, а я, окинув в последний раз пустую капсулу, вышел на свежий пограничный воздух.

Радостно улыбающиеся ребята из обслуги, до этого приветливо вскрывающие мою капсулу ломиками и монтировками, замерли, узнавая во мне урода, отступили на пару шагов и стали угрюмо меня разглядывать.

Здесь, на границе, люди не избалованы всякими условностями. На уродов не смотреть, с уродами не общаться, об уродах не думать.

Интересно, все-таки, взглянуть на одного из тех, о ком в Великой Галактике ходит столько ужасных легенд. И мертвечину мы едим. И хвост у нас есть. И, боже! Вы только посмотрите! Щетина! Какой кошмар. Ладно, ребята, я не против, привык. Смотрите на живое уродство, что бы потом рассказывать своим детям на ночь страшные сказки об изгоях.

На себя бы посмотрели, красавчики. Вся беда в том, что баржи со жратвой сюда из центра посылать не выгодно. Срок годности там, вкусы разные. Вот ребят и кормят одними сухарями. А чтобы зубы у обслуживающего персонала раньше времени не выпали, им всем вставляют вместо зубов десятисантиметровые титановые челюсти. Так и ходят они с опухшими животиками и с квадратными железными подбородками, которые счастливо щелкают при каждом шаге. А если вдруг на секунду задумаешься, она как со всего размаха бабах по грудной клетке! Говорят, что и ребра по неосторожности ломают.

Вот и сейчас у ребят сработал эффект невнимательности и эти самые челюсти болтались в районе пупков.

Стоять и глазеть друг на друга можно до бесконечности. Им то что! Часики тикают, зарплата капает. А у меня и так до черта времени пропало, не считая корабля.

Действовать надо решительно и без промедления. А то ведь и куколка моя заждется. Скучает, поди, там.

— Кто тут у вас самый-самый?

Звуки моего голоса подействовали на ребят несколько иначе, чем предполагалось.

Они отступили на шаг, некоторые даже подняли ломики. "А он еще и говорит?" Говорю, говорю.

Но ответа не последовало.

Мне стало надоедать. Но ничего поделать не мог. Плутать по этому огромному комплексу самостоятельно нежелательно. Так и жизнь пройдет. Найдут лет через сто засохший скрюченный трупик урода где-нибудь в машинном отделении, то-то радости будет.

Но толи за моей посадкой наблюдало начальство, толи счастье мое такое, события стали разворачиваться со стремительностью, достойной настоящих приграничных войск.

Со страшным ревом и визгом около нас затормозил внутренний кар. Из тех самых, что используется ленивым руководством для передвижения в подчиненных им помещениях.

Из распахнувшейся дверцы показалось лицо. Причем, замечу, вполне нормальное. Без всяких там крутых подбородков. Но с лысиной. Вполне стандартной земной лысиной образца прошлого века. Это было нечто новенькое. Ношение подобного украшения правительством Великой Галактики не приветствовалось. И если разрешалось, то только самым почетным гражданам, заслужившим эту честь годами беззаветной службы на благо ее величества Галактики.

— Залазь, — кивнула лысина, показывая, что садится нужно не на металлический пол, а в кар.

Они что, газет не читают? Посадить в личный транспорт урода, даже по провинциальным меркам считается полнейшим нарушением Закона. А здесь, на станции, вообще. Могут и в поселения сослать.

Но раз приглашает, значит, знает, что делает.

Сядем. Помашем на прощание ручкой ребятам с титановыми упавшими подбородками. И поздороваемся. А как же!

— Привет, лысина.

Наверно что-то не так брякнул. У меня всегда так. Сначала скажу, а потом уж соображаю, ведь не то совсем.

Лысина вздрогнула, по гладкой коже прошлись небольшие кожаные волны, и ее обладатель обернулся ко мне.

Я как раз пытался вскарабкаться обратно на сидение. Кожаные, черт, и скользкие.

— У тебя с головой все в порядке, урод? — спросила лысина.

— У меня в порядке, — улыбнулся я, нечаянно взглянув на лысину лысины.

— Господи! — протянул хозяин достопримечательности, — Родина требует героев, страна рожает дураков.

И отвернувшись, врубив тягу, рванул с места.

Я в это время как раз уже почти забрался на скользкое сиденье. Но инерция штука вредная. Я снова сполз и решил для себя, что лучше уж я постою, чем вот так позорится каждый раз на поворотах.

Минут через пятнадцать я вдруг сообразил, что мчимся мы в неизвестном направлении, мимо каких-то складов и ангаров. Почти в сплошной темноте. И даже один раз сбив членистоногого робота уборщика.

— А мы куда это?

Может лысина меня и не слышала. Рев в кабине страшный.

Я постучал по гладкой коже хозяина кара и повторил свой вопрос, но уже более громко и в минимальном расстоянии от уха.

Но ведь что странно. Обычно люди, до которых мне случалось ненароком дотрагивались, дергались словно от порядочной порции электричества, а этот, даже не вздрогнул. Но ответил. Наверно, я его достал.

— Отвали.

Вот теперь все понятно. А раньше нельзя было? По человечески.

Года два назад космический лайнер с полным выпуском земной сельхозакадемии совершал прогулочный круиз в этих местах. Заплутали, потерялись, но на счастье вырулили на погранзаставу. Может и на эту. Не знаю. При посадке корабля в приемное отделение умудрились сломать электрошвабру уборщика. Корабль, со всем содержимым, конфисковали. Команду и выпускников сельхозакадемии лишили всех гражданских прав. И отправили всей толпой в поселенцы. Осваивать совершенно безжизненную планету марсианского типа где-то в созвездии Пеликана. Померли все. Им забыли выдать скафандры, а там ни воздуха, ни ананасов.

К чему это я? Просто так. Не повезло. Может, и не стоило мне разбивать два патрульных перехватчика. Конечно не швабры, но вещи тоже ценные.