Сергей Костин – Игрушка для императора (страница 36)

Высокий, белобрысый нелюдь, с перекошенным лицом, выступил вперед и, то и дело, выбрасывая руку в направлении церкви, стал что-то втолковывать многочисленным слушателям. После каждого его предложения массовка вскидывала вверх оружие и одобрительно орала. Повыступав немного, белобрысый очистил пинками пространство у Круга, а затем стал делать то, от чего мне стало сильно неприятно, и даже где-то нехорошо. Потому, что он стал творить самое натуральное безобразие.

Белобрысый нелюдь сложил руки и протиснулся в Круг, словно неторопливо нырнул в ватную стену. Его конечности засветились, но к удивлению прошли внутрь Круга. Такого просто не могло быть. Круг Чистоты это не бумажная стенка, через которую всякий поганый нелюдь способен пропустить ручонки.

А белобрысый, напрягая мускулы, стал делать движения, словно растягивая упругую массу по сторонам. Словно прорубая окно в уплотненном воздухе. И когда иллюзорное окно оказалось достаточным для того, чтобы протиснуть в него голову, белобрысый так и сделал. Сунул голову, придерживая края Круга, и довольно зарычал. Стоящие за ним нелюди восторженно подпрыгнули и радостно завопили. Именно это и сгубило белобрысого. На какой-то короткий миг он ослабил хватку, отпустил края Круга и силовое поле, получив свободу, захлопнулось капканом на его шее. Голова белобрысого отскочила от туловища и запрыгала по земле. А сам хозяин, по инерции ощупав оголенную шею, пожал недоуменно плечами, и только потом рухнул замертво.

Я закрыл рот. Выругался. Повернулся к тетке в доспехах, чтобы поинтересоваться, что, в конце концов, происходит? Но ее уже не было.

— Она внезапно появилась и так же быстро испарилась.

Закончив произносить столь эпохальные слова, я опустился на поскрипывающий пол чердака. Мне нужно было совсем немного времени, чтобы придти в себя и найти решение в сложившейся неприятной ситуации.

Если один нелюдь сумел, уж не знаю каким образом, просунуть голову сквозь совершенно непроходимое силовое поле, то через полчаса еще какой-нибудь умник попробует повторить его подвиг. А может даже и не один. А если пролезла голова, то пролезет и все остальное. Значит, надо меньше рассиживаться, а начинать действовать.

Выглянув еще раз в окошко, я убедился, что мои опасения не напрасны. Место погибшего белобрысого заняли другие смельчаки. Они уже осторожно ощупывали невидимую стену и даже тыкали в нее пальцами. Черт знает что творится.

Пора, кстати, будить девчонку. В конце концов, я не собираюсь один воевать с нелюдью. Это ее мир, и пусть немного побеспокоится. Тем более что у меня к ней несколько вопросов.

Разбудить Оливию оказалось делом не простым. Она, не открывая глаз, достаточно успешно отпихивалась, лягалась и даже сумела укусить меня за ладонь, когда я хотел силой разжать ее веки. Но я своего добился. Послал в ее сознание образ монстроидального существа, который намеревался срезать с нее скальп. Именно это, не совсем добропорядочное действие с моей стороны, позволило ей распрощаться с наверняка прекрасными сновидениями.

Хорошо, что я предварительно отступил на безопасное расстояние. Оливия, очухавшись, выхватила шпагу отца и стала махать ею по сторонам, пытаясь разрубить на мелкие куски все, что попадется.

Ничего не попалось.

Девчонка достаточно быстро сообразила, что кроме нее и меня, варркана, на чердаке никого нет.

— Черт! — выругалась она, — Твоя работа, варркан.

— Угу, — хмыкнул я, радуясь, словно малолетка. Вот уж не замечал за собой раньше подобного, — Страшно?

Оливия ничего не ответила. Она добралась до окошка, выглянула и присвистнула.

— Наши дела не слишком-то и хороши. Я права, варркан?

— Хуже некуда, — я не стал кривить душой. Девчонка прекрасно разбирается в обстановке и сама видит, к чему идет дело, — Надо нам отсюда сматываться.

— Варркан хочет убежать с поля боя?

Если бы передо мной стоял Оливер, каким я его знал, то без сомнения я нашел что ответить. Минимум подзатыльник, максимум эпиляция головы. Но совсем другое дело девчонка. У них, у женщин, это в крови, поиздеваться над нами, над настоящими варрканами. Осторожность в их понимании означает трусость, а молчание равносильно глупости.

Чтобы не вступать в ненужные споры, я перешел в наступление.

— То-то я смотрю, что ты забаррикадировалась здесь в ожидании меня.

Оливия уже скривила лицо, готовясь дать достойный ответ, но я опередил ее.

— Не будем ссориться. Скажи-ка лучше, какого черта ты скрывала от меня, что ты эта… женского пола.

Оливия провела ладонью по черепу и неопределенно закатила глаза к потолку.

— Отец был уверен, что ты никогда не возьмешь с собой женщину. Поэтому мы и решили обмануть тебя. Только странно, почему мудрый варркан не догадался об этом сразу же?

— А кто сказал, что я не догадался? — выглядеть дураком в глазах Оливии не хотелось, — Догадывался, еще как. С самой первой минуты нашей встречи в покоях твоего папаши.

Девчонка засмеялась таким смехом, что я понял, мои оправдания напрасны. Да и то правда. Настоящий варркан никогда не нагрузит леди тяжеленными вещевыми мешками и не станет раздавать по всякому поводу и без повода подзатыльники. Не говоря обо всем остальном.

— Ладно, — сдался я, — Будем считать, что ты со своим папашей Графом обвели меня вокруг пальца. Но для чего такие ухищрения? Не пойму.

Оливия подумала немного, склонив голову к плечу.

— Острову грозит опасность. Наши разведчики слишком заметны в этих местах. Большинство из них не возвращаются на родной остров. Поэтому было решено, что лучше меня с заданием справится никто.

— С заданием?

— Я должна найти Императора и помочь тебе уничтожить его. Вот и все.

— Помочь найти и помочь уничтожить. Это я понимаю, — вполне правдоподобное объяснение, — Только все получилось наоборот. Императора я нашел, но уничтожать его, с твоей или без твоей помощи, я не собираюсь. И пожалуйста, не надо рассматривать меня такими удивленными глазами.

— Но почему? — Оливия меня не послушалась и продолжала пялиться, словно корова на траву после голодной зимы.

— А ты посмотри еще раз в окошко.

Оливия выполнила просьбу.

— Там только нелюди. Много нелюдей. И все они хотят только одного. Нашей смерти. Смерти моего народа и полного уничтожения острова.

Женщины всегда заблуждаются. Они ничего не понимают в войне, в тактике и в коварных поступках врагов.

— Ты плохо смотришь, — я встал рядом с Оливией и выглянул наружу, оценивая, сколько времени у меня осталось на разговоры. По всему выходило, не слишком много, — Если ты обратишь внимание, юная леди, то там, у костров больше, чем нелюди. Там бывшие люди. Они не рождались нежитью. Они превратились в нее. И можешь укусить меня, если хоть один из этих тысяч и тысяч существ стремился стать тем, кем является сейчас.

Я ухватился за голову Оливия и развернул ее в сторону улицы.

— Вон посмотри. Тот, что в грязном переднике. Наверняка бывший пекарь. А тот, что с кувалдой и раздробленной челюстью бывший кузнец. Рядом с ним, с вилами, крестьянин. Все они пострадавшие. И я думаю, я уверен, что способен снять проклятие, которое лежит на них.

— Варркан, я знаю все предания, все сказки и песни, сложенные в твою честь. Но нигде, ни в одной сказке не говорится о том, что варркан способен расколдовать целый народ. Вы просто не умеете этого делать. Ваше предназначение убивать, а не направлять на путь истинный.

— А кто тебе сказал, что я записываюсь в священники? Я намерен спасти этих людей несколько иным способом. Не уговорами, нет. И спасать их, в конце концов, стану даже не я. А тот, кто заварил всю эту кашу.

— И кто же?

— Ты и Император. Кстати, он твой родной брат.

Мне пришлось глубоко втянуть живот, чтобы не подставить его под удар клинка девчонки. Я ожидал, конечно, что она начнет психовать. Но чтобы вот так, бросаться на единственного живого человека на сто верст вокруг? Нехорошо.

— Нехорошо, — сказал я, наблюдая, как Оливия барахтается в углу, пытаясь выбраться из кучи тряпья и пыли. Так уж получилось. Что пришло в голову, то и наколдовал, — Ты на меня, юная леди, больше не кидайся. Если не можешь выслушать правду, то нам не по пути. Придется мне возвращаться к Императору без тебя. А он так хотел взглянуть на свою единственную сестру.

Оливия, изрядно попыхтев, наконец вылезла на, так и хочется сказать, свет божий.

— Ненавижу! — процедила она сквозь зубы.

— А я тебя, наоборот, очень даже уважаю, — улыбнулся я, чем привел девчонку в легкое недоумение.

— Почему это?

— Не каждая сопля, уж извини, полезет в такое пекло, чтобы спасти родину. Ты у нас героиня. Пройдут века, о бедном варркане никто и не вспомнит, а о тебе будут слагать легенды.

Мое объяснение ничуть не обрадовало Оливия. На сей счет у девчонки имелось свое мнение.

— Народ помнит только о таких придурках, как ты, варркан, а о бедной девочке, которая столько натерпелась, даже и не вспомнят. Никто и никогда.

— Я вспомню, — пообещал я и протянул Оливия руку в знак всеобщего примирения.

Что мне нравится в этой девчонке, это ее неумение помнить обиды. Рукопожатие маленькой ладони было достаточно крепким.

— И что нам теперь делать, — примирение закончилось и наступила фаза делового обсуждения ситуации.

— Встретиться с твоим братцем и попробовать мирно выбить из его башки дурь. Я так считаю, что в восьмилетнем возрасте его душу захватил нехороший дьявол. Все остальное только приложение. Наша задача освободить его от дурного влияния. Но для этого сначала необходимо выбраться из этого здания. И как можно скорее.