Сергей Коротков – Тропою избранных (страница 65)

– Бойся-я!

– Ложи-и…

Взрывы ударили по ушам и телам оглушительным звуком, осколками, деталями мебели и огнем. Бывалые бойцы кое-как успели сгруппироваться, но понесли ощутимый урон. Контуженный, как и его друзья, Треш не сразу понял, что в зал проник еще и противник. Тот, кто ждал их, владел ситуацией и… хитроумно использовал «медузу». Сталкер успел заметить, как корчится на полу в луже крови Савва, пытается встать с четверенек контуженный Ксенон, лежит лицом вниз Лабуда, а Вальтер сползает по стене с окровавленным лицом и торчащей из ключицы щепкой от шкафа. Как машет по сторонам обломком стула Холод, пытаясь то ли прийти в себя, то ли задеть невидимого врага, а Грешник падает под неизвестно откуда пришедшим ударом. Да и сам Треш пытался размахивать бумерангом, не подпуская к себе никого чужого. А потом внезапная боль в голове отправила его в небытие.

Сознание возвращалось неохотно, с трудом, с болью и тошнотой. Картинка долго не хотела проявляться, смазывалась, плыла, но неумолимо захватывала все пространство перед глазами. Когда она окончательно выстроилась из обрывков, деталей и мозаичных кубиков, дико заныло левое ухо. Рот почему-то не слушался хозяина, сам открывался в зевоте, опять слеплял разбитые губы. Ужасно ныло все тело, казалось, нет ни одного участка, здорового и целого. Мозг бурлил от прострелов и эха. Не сразу Треш распознал суть хаотичных мыслей, твердящих об одном: «Враг! Враг! Враг!»

Рядом стонали, ругались и кряхтели пленные товарищи, впереди стояли мутные фигуры, которые никак не желали фокусироваться. Треш, как и друзья стоявший на коленях, понял, что раскачивается, не в силах остановить тело, сконцентрировать взгляд на одном предмете. Желание было одно – завалиться и отлежаться. День, два, месяц. Даже не отлежаться и поспать, а умереть. Так сильно все болело.

Стучать в висках не перестало, а вот зрение прояснилось, когда кто-то в сером длинном халате приблизился и плеснул в лицо воды. Будто бензином обдали – так зажгло щеки и рот. Но пришла первая здравая мысль – это вода. На вкус и запах. «Но у воды нет запаха! Почему жжется? Может быть, попала на раны, вот и чешется, горит?!»

Сталкер разглядел стоящего перед собой противника. Вторая умная мысль озарила мозг: противник, потому что невредимый, стоит с оружием перед ним, раненым и связанным следопытом Пади. Кто это?

Треш напрягся, застонав от боли, поднял голову выше, посмотрел на незнакомца в сером одеянии. Плащ до пят, глубокий капюшон, седая бородка, посох. «Гля, это ж…!»

– Ты узнал меня? Вижу, что узнал.

– Док… Болот… ник?..

Губы не хотели шевелиться, язык вообще прилип к небу, глотка чесалась, даже изменение мимики приносило неприятные ощущения, как будто кожа слезла и обнажившаяся плоть зудела от насыпанного перца.

– Знаешь, а я задолбался бегать за тобой по пятам! Неуловимый мститель, твою мать!

– А что… забыл поздравить с днем рождения?

– Щенок!

Удар в грудь отозвался дикой болью во всем теле. Ребра и так в плачевном состоянии, а тут еще и мучитель с Больших Луж. Мышление сталкера нарушилось, но все же подкидывало какие-то здравые подсказки и заставляло язвить при ответах. Даже в этой убогой ситуации.

– Какой ты… Болотник? Ты чмо! Клон «Всевластия»… Иди Чащобой… Тебе место в яме…

Еще удар посохом. Взрыв в голове, вырвавшийся хрип.

– Слышь, ты, коряга старая? Не трожь его! – послышался голос рядом. Знакомый, но теперь с металлическим оттенком и злобой. Холод!

– А то что? Ты, вояка, ваще пасть закрой, твоя песенка спета давно! Зря ты залез не в свои дела. Ох, зря-я…

– Руки развяжи, старче, я тебе твою клюшку в одно место воткну!

Шорох одежды, стук, стон.

– Еще?

– Ага, сукин ты…

Удар. Хрип и падение тела.

– Еще есть у кого-то лишние языки? Молитесь, недоноски, ваше время прошло!

– Ты руки нам развяжи, дай ножик и в честном бою поговорим на языке клинков, а не так… Козел! – Это уже голос Гучи.

– Слышь, дядя, тебе че надо? Для женитьбы ты стар, да и меня не интересуешь, для роли палача не годишься, песок с тебя сыпется, а без своей коряги ты – ничто! Тайну золотого ключика мы не знаем и не скажем. Валил бы ты на хрен, старикан! – Сарказм Лабуды даже в этой ситуации оставался прежним.

– Смотрю, перед смертью хохмите, твари?! – Лже-Болотник поочередно замахивался и ударял пленных, стоявших на коленях на краю крыши. Ветер гулял по закоулкам кровли и надстроек, свистел в щелях разбитой оранжереи, в оснастке вертолета, серой громадой возвышающегося в центре площадки, в проводах и антеннах, теребил полы одежды людей. Или нелюдей?!

Треш окончательно оклемался, заерзал, разминая затекшие ноги, колени онемели от долгого стояния на твердой поверхности. Сталкер попробовал подвигать руками, но бандиты знали свое дело – крепко стянули запястья. Без куртки, в одной рваной окровавленной тельняшке и штанах стало зябко. Он весь ушел в себя, анализируя полученные ранения, сканируя организм на дееспособность. Оказалось, что дырка в плече сквозная, а предплечье кровоточит от длинной резаной раны, в бедре засели стеклянные осколки, а голова гудит от контузии и полученной гематомы на весь висок. Ухо смягчило удар посоха лже-Болотника, когда агент «Всевластия» с помощью «медузы» и «ксерокса» невидимкой вступил в схватку с группой Треша. Да уж, невидимый боец – грозный и сильный враг. Победа в таком случае предопределена сразу. Ухо не дало черепу расколоться, но само выглядело никудышно. «Значит, и левая рука, и левая нога в отключке! На них надежды нет. Что у нас с оружием? Абсолютно ничего, чем можно вести бой. Даже кристалл забрали. Вон он, висит на шее этого урода… Хорошо, что все остальные арты оставил заранее в подвале соседнего дома! «Барбарис» забрали тоже. Итак, что имеем? Друзья все рядом… Упс, а где Вальтер? А-а, вижу, вижу… Вон он, с краю шеренги. Капец, похоже, солдату! Совсем плох. Да, все изувечены и побиты, пленены, на коленях перед врагом. Мда-а, ситуация… Противник? Старикан с клюкой и трое бандитов. Один выделяется экипировкой и оружием, стоит чуть отдельно от остальных. Ухмылка на давно небритом лице с рыжей щетиной. Явно Главарь «черепов». Медальон на груди в виде скелета. Точно, это старшой у отморозков местных! Оружие… два автомата, карабин, ножи, топор, тесак, посох. Гранат нет, коктейлей тоже. А где остальные головорезы? Странно. Поди, мы укокошили почти всех, а кто остался, тех поставили охранять высотку там, внизу. Раненых куча должна быть. Где они? Вероятно, там же, внизу. Пускай. Так. Итого – четверо. Нас девять, но Вальтер не жилец. Да и Савва, смотрю, при смерти. Блин, не уберег парней! Так глупо в конце всего встрять… попасть в засаду. Тут и предателя не нужно стало, все сделал этот фальшивый доктор. Предатель? А кто он среди нас, если…»

– Я уже понял, что молчать будете до смерти! – Лже-Болотник медленно обходил ряд преклоненных пленников, держа посох наготове.

От вояк и сталкеров, пребывавших на грани жизни и смерти, можно было ожидать любого подвоха. Человек вообще существо странное. Умирая или понимая, что умрет, он может либо полностью отдаться в руки палача, сдаться психологически, либо, как волк, загнанный в угол, ринуться в последнюю схватку.

– Поэтому вы и умрете, все! Но спрошу последний раз. Вдруг все же жить кому-то из вас хочется? Итак, где святые артефакты всех фортов? Мне нужны «аура», «изоплит» и «роса». К тебе, Избранный, это относится особо! Куда ты дел артефакты?!

– Хрен тебе, шестерка «Всевластия»! – бросил Треш и тут же напрягся, ожидая нового удара. Но лже-Болотник только ухмыльнулся.

– Чтоб ты знал, сталкер, я не служу «Всевластию». Наш клан стоит отдельно от всех группировок Пади, мы сами по себе, нас боятся, уважают и ценят!

– «Охотники за головами», что ли? – с трудом поднявшийся с пыльного гудрона Холод скривился от отвращения и смачно плюнул под ноги незнакомца в сером.

– А что, не похож?

– Троглодит лучше выглядит, чем ты, чучело огородное!

– Скот… – Взмах посоха, и бедняга Холод снова рухнул набок. Кажется, хрустнула ключица спецназовца. – Значит, молчать будете? Треш! Где арты?! Мы все равно найдем их, потратив время на прочесывание округи, но найдем! Не мог ты далеко запрятать их. Либо на мельнице Доцента, либо на соседней улице. Там, где вы готовились к штурму. Начнем с последнего варианта. Где происходил ваш сбор перед осадой высотки?

– В Пади, за столиком с пивом. Развяжи руки, урод, я пальчиком покажу тебе направление, – сказал брезгливо Гучи и снова схлопотал по груди клюкой.

Остальные бойцы сидели смирно, потупив взоры и молча воспринимая издевательства допроса. Вид товарищей вызывал сочувствие и грусть: избитые, израненные тела, изодранная одежда, унылые лица. Треш лихорадочно соображал, что можно предпринять, как исправить патовую ситуацию. И спешили ли им на выручку Злата, Фифа, Тим, люди Доцента? Хотя какие там люди Доцента?! Простые поселенцы, не обученные военному делу и морально подавленные. Как и Самоделкин…

Треш еще не знал, что от группы прикрытия в живых осталась только Злата. Когда на подходах к их огневой точке под ногами спешащих бандитов сработали «ежики» Холода, разметав часть головорезов, Самоделкин вызвался прикрыть Злату.

– Мы все умрем, не сейчас, так позже, – заявил инженер, меняя позицию, держа пулемет в тонких сухих и дрожащих руках. – Я прикрою вас, милая девушка. Вам с Трешем еще жить, любить, детей рожать. А я повидал мир, войну, горе и радости Пади. Ступайте, Злата, возьмите мою суму со всем оборудованием к дрону. Там и «батарейки», которые, возможно, вам пригодятся в дороге. Передайте командиру привет. Он хороший человек, и люди доверяют ему не зря! Пусть не смеет каяться, он не виноват ни в чем. Мы сами пошли, сами выбрали этот путь. Зима и Семеныч уже где-то там, среди светлых заливных лугов и мирной жизни, а быть может, со своими семьями в прошлом, в радости и покое… Ч-черт! Не забывайте Самоделкина! В миру Сергея Александровича Болдырева. Ступайте… я готов!