Сергей Коротков – Тропою избранных (страница 34)
– Да я понимаю, – промурлыкало нежное создание и сексуально улыбнулось.
– Ра, как слышишь меня? Ответь.
– Слышу тебя, командир, – ответила шипящая рация.
– Что на горизонте?
– Чисто.
– Собак свору видно? – Треш, сжимая «Моторолу», поглядывал на торчавший над крышей шлем пулеметчика.
– Собак не видать. Наших зенитчиц – да, а мутантов – ни одного.
– Ешкин перец, зенитчиц! Какого хрена они так маскируются, что Ра даже их видит? Всыплю, блин, по первое число, чтоб расслабон не ловили. И своей, и твоей, Ден! Хороши-и, е-мое.
– Согласен. Бойцы-ы, стройся-а! – разнеслось по перрону.
– Командир, вижу одного… нет… двух чужих. Вооружены, крадутся мимо депо в направлении от нас на север, – проговорила рация.
– Понял, Ра. Это свои. Потом объясню. Бди дальше, боец.
– Есть.
Холод построил всю команду, включая машиниста и последнего уцелевшего охранника Ноль-Пятого. Отсутствовали Фифа, Злата и Ра, находящиеся в дозоре.
– Так, Ден, – шепнул Треш стоящему рядом спецназовцу, не сводя взгляда с шеренги бойцов, – насчет «крысы». Девчонки отпадают, мы с тобой тоже. Ра все время находился на крыше?
– Да.
– Отпадает. Погибших снимаем со счетов, вряд ли смертничек орудовал. «Крысе» и дальше нужно быть с нами, поэтому даже случайно гад не подставился бы под взрыв. Так?
– Так.
– Машинист? Не думаю. Взорвать, может, да, а коцать свое детище и этим обрекать себя на вечное существование с нами? Не-е… Да и вида он иного, не похож на злого и хитрого диверсанта.
– Тут я не совсем согласен, Треш. «Крыса» может оказаться в любом обличии, и локомотив вывести из строя ради огромных денег и идеи ему за не фиг делать. Мне уже попадалось одно чмо, которое скрывалось под личиной ученого-очкарика, идущего к цели вместе со всеми, идейного, но оказавшегося предателем. Мешков. Не слышал про такого?
– Не. Упустили, что ли?
– Да щас! Твой батя с ним покончил. Сразу стало дышать легче в Зоне.
– В Анклаве, что ли, дело было?
– Ага. Там. История на пять книжек. Так что машинист в теме. Вряд ли он, но пускай тоже под слежкой будет.
– Лады. Дальше. Грешник? Он давно с нами, но никто пока не поручится за его чистоту. Лабуда? Отпадает? Он предуп-редил о растяжке в номере отеля и о засаде. Все это подтвердилось.
– Ну-у, вроде чист. Но, если отпадут все, даже этот Гнус, то про Лабуду стоит вспомнить.
– Согласен. А теперь проведи вводную, да будем собираться. – Треш посмотрел на небо, прищурился, будто целился в одинокого орла, парящего в высоте. – Сейчас я сварганю им дезу. Такую, что все наконец-то и определит. Скажи всем, что ночевать будем сегодня здесь, что поздно идти в рейд, да и опасно ночь на границе Крайних земель и Пустошей проводить. А я проветрюсь малеха.
– Понял тебя, – кивнул Холод и обратился к бойцам с громкой речью. Сначала он начал ругаться, потом пытаться выявлять шпиона, затем поклялся всеми святыми, что порвет предателя на сотни маленьких крысенышей и зажарит их в «энерго». И уж только потом более спокойным голосом сообщил о ночевке на станции. А также попросил всех приглядывать друг за другом, хотя ни ему, и никому это не нравилось. Суровые времена – суровые законы…
Треш прошел мимо тлеющих тюков обмундирования, разбросанных чадящих ИРП, дымящих груд металла и углей от ящиков и залез в локомотив. Удостоверился в погроме там, хотя вообще не разбирался в устройстве тепловоза, оттянул ворот сорочки. И так тяжело стало дышать от кучи проблем, да еще и тут духота давила и тисками сжимала горло.
Он достал карту, в пятый раз уже оценивающе рассмотрел отрезок пути от узловой станции до Мертвой заставы. Северо-восток, пятьдесят пять километров. На север Тамбов-сити, на восток голимые Пустоши. Остальные стороны света сталкера не интересовали. Железная дорога по карте уходила на север и на юг. И на запад, к городу на Реке. А вот на восток никак нет. А лучше бы и туда!
Треш снова уставился в небо, которое через пару часов обещало потемнеть. «Срочно заправить и завести «Урал», погрузить в него остатки груза и людей. Если мало места, тележку или прицеп сварганить. И дуть на Мертвую заставу. Прямиком через степи. А у народа отобрать все средства связи. Пятьдесят верст – это как раз до темноты. Если без форс-мажора. На заправку, сборы и погрузку час. Нормально».
Он высунулся из тепловоза и крикнул понуро стоявшим в шеренге бойцам:
– Так, парни, всем срочно на сбор остатков груза. Холод, командуешь. Машинист поезда ко мне.
Когда все бросились исполнять поручение командира, а пожилой машинист поднялся к Трешу, сталкер решил идти ва-банк:
– Семеныч, на кого работаешь? Кому служишь кроме Ноль-Пятого?
– Себе.
– И все?
– Так точно!
Треш вынул кристалл Армады и попросил дядьку сжать его в кулаке. Тот удивился, но безропотно выполнил просьбу.
– Бомбу ты заложил?
– Окстись, парень. Нет, конечно. Не я. Сам бы руки-то пообрывал тому, кто моего помощника отправил к праотцам, да еще и нагадил мне в кабине.
Треш разжал пальцы машиниста – кварц оставался прежним.
– Гм… ладно, понятно. Хотя… Семеныч, ну-ка сожми снова кулак. Та-ак. А теперь я задам тебе вопрос, на который ты должен соврать мне. Понял?
– Зачем?
– Сделай это, папаша, никто тебя не расстреляет. Проверить нужно эту штуковину. Давай.
– Господи, свят, свят!
– Мил человек, твое отчество Семенович? – спросил Треш, волнуясь так, будто сам проходил проверку на детекторе лжи при приеме на высокооплачиваемую работу.
– Э-э… нет, отчество мое Христофорович. И зовут меня Сигизмундом, а фамилия Рабинович. Честно, клянусь… э-э… всем, что нажил, – хорошо так вошел в роль лгуна смышленый машинист.
Оба аж вскрикнули, когда между пальцев пробился красноватый свет. Будто новогодний шарик зажгли в руке. Семеныч разжал кулак, кристалл сиял алым огнем, который тут же стал таять и исчез вообще. Октаэдр снова принял прежний вид.
– Вот чудеса-а… – открыл рот машинист, завороженный фокусом.
– Да уж-ж, работает амулетик. – Треш убрал кристалл за пазуху, застегнул куртку и подмигнул старику. – Значит, так, Семеныч. Никому ни слова об этом. А сейчас у меня к тебе две просьбы, нет, даже два задания, причем хорошо оплачиваемых.
– Слушаю, старшой! – машинист разгладил усы, довольный таким оборотом и грезами о приличном заработке.
– Первое очень легкое. Ты же должен разбираться в механизмах и грузовых машинах, а?
– А то. У самого всю жизнь до Судного дня «ЗИЛ» был, подрабатывал на нем между рейсами. Что надо, парень?
– Тут недалеко стоит «Урал», возьми нужные инструменты, пару оставшихся после погрома канистр и незаметно дуй туда. Вон, видишь тополь? Справа пройдешь, обогнешь пакгауз и выйдешь к складу. Возле него грузовик. Глянь, оцени, заправь, заведи. Скат пробитый там. Сваргань, подкачай. Короче, Семеныч, на все тебе полчаса, но транспорт должен быть готов к приему груза и людей. Из кузова все лишнее – долой!
– Ого, ничего себе. А он не мертвый?
– Гучи осмотрел движок – целый вроде. Только нет ключа зажигания, топлива, и колесо спущено.
– Вопрос – говно. Сделаем. Гучи? Кто это? У нас вроде в отряде такого…
– Теперь есть. И второй вопрос. Ты, Семеныч, с нами или останешься здесь?
– Отряд до Мертвой заставы?
– Да.
– А там?
– Дальше на север.
– Гм… – машинист задумался. – Пожалуй, я останусь. Буду чинить мамонта своего, куда же я без него? Мой хлеб, моя жизнь!
– Понимаю. Значит, остаешься? Не повезешь нас потом, как с заставы вернемся?
– На север? Отчего ж. Можно, смотря каковы оплата и риск. На Котлас?