Сергей Коротков – Тропою избранных (страница 18)
– Дык, ясен перец, не про Фифы достоинства! Хотя страшила аж слюнями давился, так прям засмотрелся на наших женщин. Сами знаете, что они вытворяют с рабынями… Я напомнил ему, кто я. Назвался сам, добавил имя этого Ибуму, его сынка. И в завершение пообещал, если найду их обидчика, то сплавлю его прямо в руки пещерного правосудия. Вот и разрулили ситуацию.
Ухмылки товарищей теперь стали поощрительными и согласными. Типа молодец, все верно сделал, догадался. Да еще так быстро. Прямо на лету схватывает.
– Ну, за смекалку объявляем командиру благодарность, а вот за пустые обещания…
– … Ден, сам знаю, что пустословием с троглодитами заниматься напраслина. Но только я тоже не понимаю, когда без веской причины и нависшей опасности убивают ради удовольствия, – Треш вздохнул. – Поэтому, если найдем этого урода, сдадим дикарям однозначно. Респект от них новый в дневник занесем. Согласитесь, что лучше иметь их всех в друзьях, чем вечно враждовать!
– Да уж какая уважуха от первобытных мутантов?! С ними не договориться, ни подружиться, а воевать в лесу или горах – заведомо пустое. Там они хозяева, – проворчал Грешник.
– Ну, лес тут везде, допустим. А воевать с ними можно, только умеючи и хитро. А лишнее добро для них не в ущерб себе – это всегда пригодится. Как, например, сейчас. Мало того, мы не встряли сейчас в смертельную свару, так еще и получили разведданные по дальнейшему пути и обещание прикрыть нас хотя бы до поселения.
– О как! Треш, ты сейчас не шутишь?
– С каких хреновых карасиков? Уже точно не шучу, по чесноку, Ден. На коверканом сталкерско-пещерном художественном свисте я объяснил, куда мы держим путь и что наверняка тот, кого они ищут, находится в Южном форте. Мы найдем его и переправим дикарям наружу за частокол. Будет неплохо, если они помогут нам добраться до форта живыми. А мы сообщим Ибуму о смелости и силе «воинов гор». Обезьянка, внемля соловью, то есть мне, воодушевилась и пообещала вести нас, охранять и беречь. Да еще и подсказывать места аномалий. Они их чуют по-особому. Вот так, господа туристы! А теперь цигель-цигель.
Народ похмыкал, потер руки и, хваля смекалку сталкера, выдвинулся в дорогу. С таким командиром и проводником верилось, что можно обуздать и ад. Воистину, неисповедимы пути Господни!
Страшная аномалия ждала свою жертву давно. За то время, что прошло впустую, она выросла, окрепла и стала злее. Теперь как никогда ей нужна была подпитка, плоть, обогащенная белками и минеральными веществами. Все, что можно, она уже высосала из почвы, воздух не мог ей дать необходимых элементов, оставалось ждать случайную добычу. И аномалия дождалась такую…
Человек в мохнатой специальной экипировке с длинным винтовочным стволом ловко перепрыгнул с камня на камень, обогнул старый замшелый остов некогда огромного дуба и притих у большого валуна. Потекли минуты ожидания. Позиция явно не устраивала снайпера, потому как он невнятно ворчал и постоянно озирался по сторонам. Решив сменить место наблюдения на более удачное, стрелок принял влево, высунулся с другой стороны камня и замер. Глаза на раскрашенном лице округлились, физиономия вытянулась, а рот непроизвольно выдавил ругательство. Он вмиг осознал свое бедственное положение, но избежать смерти уже не мог.
Невидимая редкая аномалия Пади с необычным названием «клоака» становилась заметной при встрече с жертвой. И теперь она, словно опытный мимикрим, почуяв сгусток плоти, материализовалась из ниоткуда. Красиво переливаясь в воздухе, «клоака» поплыла к снайперу. Достаточно быстро, чтобы не дать ему убежать, но позволила выплеснуть порцию адреналина, так необходимую жуткому порождению «дуги».
Человек в камуфляже оцепенел и не мог даже пошевелиться, ибо это тоже являлось заслугой жуткой аномалии. Все еще мерцающий переливами полупрозрачный столб очутился возле стрелка и на миг замер. То ли любуясь жертвой, то ли наслаждаясь последними ее ощущениями. Затем «клоака», будто играясь, стала вытягиваться тонкой струйкой, вливаясь в ствол винтовки, в несколько секунд оказавшись вся внутри оружия. Мгновение тишины и бездействия – и СВД лопнула с громким хлопком, разлетевшись на тысячи мелких кусочков, миллионы молекул и частиц. Эта аномалия умела убивать изысканно. Никогда не повторяясь, не ошибаясь, и всегда стопроцентно удачно.
Стрелок уже умер, когда несметное количество мелких металлических кусков и пластика прошило его насквозь. Тут же моментально раздувшаяся до размеров облака «клоака» поглотила падающее изуродованное тело, окутала его и стала пожирать. Никто не видел в глухом логу отвратную картину, но оно и к лучшему. Невозможно оставаться психически нормальным, уравновешенным человеком после вида такой казни.
Аномалия довольно чавкнула в последний раз, полностью растворив в себе весь биологический материал, и удовлетворенно осела тут же. Она постепенно начала исчезать, сливаясь с сигнатурой окружающего влажного и чистого воздуха низинки. Затем и вовсе пропала из виду. Раздувшаяся и сытая. В ожидании очередной жертвы.
Часом позже к логу подошла группа Треша. Опытный разведчик леса насторожился. Что-то заелозило в груди, голова налилась расплавленным чугуном, в горле пересохло. Так иногда бывало в минуты опасности, но отчего это произошло сейчас, сталкер не мог объяснить. Вроде бы все чисто: далеко просматриваемая ложбина, усыпанная камнями, достаточно прозрачный лесок, тянущийся вдоль старого русла, страхующие по обе стороны низины троглодиты, умеющие лучше любого в Пади читать следы и чуять засаду. «Странно! Может быть, дикари передумали и решили повернуть вспять, устроить здесь нам кровавую вакханалию? Или…»
Треш нахмурился, пытаясь отрешиться от всего насущного, слиться с природой, уловить невидимые флюиды опасного источника. Опять неказистая стойка, дыхание через раз, окаменелая мимика. Боевые товарищи уже изучили его повадки и старались не мешать, замерев истуканами на местах. Только стволы, торчавшие в стороны, выказывали напряженность ситуации. Даже видавший виды спецназовец откровенно волновался. Быть внезапно расстрелянным на чистом секторе какого-то безобидного лога ему никак не хотелось. Впрочем, как и умереть от инфаркта в кроватке рядом с голой женщиной. Рано было умирать! Холод чутьем военного разведчика понимал, что быть убитым именно сейчас ему не грозит. Удручало другое – он так и не научился за три года существования в Пади читать ее знаки, чувствовать ее смертельное дыхание, загодя обходить ее препоны. Лучше сто раз оказаться в бою или двести раз в рукопашной схватке с явным противником, чем один раз почувствовать объятия ушедшего в режим «стелс» мимикрима или угодить в невидимую аномалию. Он крепче сжал автомат, будто это могло помочь в данной ситуации, и пристальнее уставился в очертания ландшафта. Пока Треш изучает атмосферу этого сектора, распутывая какие-то заметные только ему следы, он, Холод, капитан спецназа ГРУ пусть и несуществующей больше страны, будет отвечать за возможную угрозу со своего фланга и бдительно его держать.
Сталкера остановила всего лишь маленькая, казалось бы, незаметная и никчемная деталь. Настолько мизерная и неуловимая для обычного взгляда простого путника, что можно было бы и забить на нее. Но не следопыту Пади…
Крошечный предмет коренным образом отличался от всех элементов местности, поэтому здесь, в пустом угрюмом логу, выглядел очень необычным и читаемым. Не часто среди влажных, поросших мхом валунов, на фоне кварцевого песка, серой гальки и тоненького ручейка встретишь… оторванную фалангу указательного пальца человека, причем обмотанную синей изолентой. Сталкер слился с природой, врос в эти камни, стал субстанцией окружающего. Что произошло здесь энное время назад, стоило только гадать.
Треш не побрезговал поднять обрубок пальца с запекшейся кровью и внимательно изучить его. Даже понюхать и поковырять. При этом он не сходил с места, не издавал никаких звуков и почти не шевелился. Сейчас сталкер ощущал себя мимикримом, включившим свой «стелс»-режим и растворившимся в биоме, существуй тот на самом деле…
Грешник, стоявший ближе всех к проводнику, сморщился при виде окровавленной фаланги в руке сталкера. «Иисусе, если он сейчас это вдруг схавает, меня вывернет наизнанку!» «Каскадовец» сморщился, следя за манипуляциями следопыта, даже отвлекся от наблюдения за опушкой леса.
Треш закончил изучение обрубка, сделав неутешительные выводы. По всем признакам получалось так, что здесь недавно был, скорее всего, опытный стрелок, о чем сказали изолента и мозоль на сгибе фаланги. «Должны быть еще признаки, следы, остатки. Искать. Обязательно найти и понять, кто или что сотворили такое с этим бедолагой!» Он стал внимательно осматривать валуны и грунт ложбинки, стараясь не упустить ни одного аргумента.
Но их не было!
Этот факт еще больше поверг следопыта в шок. Кончина стрелка в логу должна была оставить следы. Любые, пусть даже пылевидные, но следы. Ничто и никто на свете не может уничтожить человека, разорвав его на частички размером с кончик пальца, и не оставить больше ничего…
Треш вздрогнул и сжался в пружину от одной невероятной догадки. Его вдруг осенило. «Без следов, невидимая глазом, на частички». Только одна штуковина в Пади могла сотворить то, что отвечало сейчас всем этим признакам и соответствовало заданным вопросам.