Сергей Коротков – Тропою избранных (страница 15)
– Так точно! – выпалил Елизаров без тени смущения на лице.
– За неповиновение или разглашение тайны предстанешь перед военным трибуналом и судом личной совести. Как понял меня?
– Понял вас, товарищ маршал! Есть.
– Назови свое имя, солдат. – Никита начал забавляться, улыбка не сходила с его небритого загорелого лица. Которое, впрочем, никто не видел сейчас.
– Рядовой Солдатов. Служу… э-э… служу…
– Служу самому себе. Ничего не знаю, не видел, не слышал. Я устал, я иду спать, – подсказал воздух. – Повтори.
Прапорщик отчеканил слово в слово, козырнул и подтянулся. Его габариты и повисшие вниз усы дополняли комичность сцены.
– В свою каптерку шагом марш!
– Есть.
Прапорщик Елизаров, он же рядовой Солдатов, строевым шагом направился прочь. И Страж не сомневался, что через пять минут бывший заведующий материальной частью будет храпеть у себя в кабинете, а очнувшись позже, забудет вообще, кто он, где и какое сегодня число. А до Судного дня оставались считаные часы.
«Как же именно все произойдет? – подумал Никита, замыкая двери второго и третьего уровня защиты склада. – Как накатит этот Судный день? Эх-х, сейчас бы к моим в Шумень. Спасти их от неминуемой… Далеко-о до Сибири отсюда. За несколько часов до активации портала Армады не успею! Вот же блин! Не спасти, не помочь, никак не предупредить… Предупредить?! А почему бы и нет? Так-так… Предупредить о надвигающейся опасности, о катаклизме! Ага».
Никита спрятал связку ключей от склада в кустике газона, бросил мимолетный взгляд на уставших истуканов охранников и зашагал к КПП части.
Через десять минут он покинул гарнизон, а еще спустя час езды в кузове порожнего «Камаза», очутился в городском парке.
Артефакт закончил свое волшебное действие, поэтому сейчас Никита сидел на берегу пруда, являющегося неким ответвлением большого водохранилища, и искал цель. Вскоре на глаза попался мальчик с планшетом, выгуливающий собачку. За вполне хороший гонорар от незнакомого дяди планшет на время перекочевал от хозяина к Никите. Теперь он настроил скайп и, задав в поиске фамилию, имя и город, нашел и подключил нужный адресат. Сына сеть не нашла, а вот ник дочки появился в углу экрана быстро. Но на месте почему-то никого не оказалось. Абонент был в сети, но отошел.
Никита стал набирать текст. Пальцы ловко бегали по сенсорному устройству, функция Т9 сама подбирала нужные правильные слова, которые четко ложились в строки. Абзац за абзацем – так и родилось сообщение из ниоткуда своим родным: «Дорогие мои, любимые, далекие! Это ваш папка, и я жив. Только я в другом месте и времени. Мы с вами еще увидимся, обещаю. Маму очень люблю и прошу прощения за все! Я буду краток, потому что нет возможности связаться иначе. Но вы должны довериться мне и принять все как есть. Ни к кому не обращайтесь, сделайте все так, как я напишу. Понимаю, что вызову у вас и мамы недоверие, озабоченность, но вы должны, понимаете, должны спастись! Завтра во всем мире произойдет катастрофа. Внезапный техногенный катаклизм многое сотрет с лица земли, гигантский ураган обрушится из ниоткуда, накроется вся техника, взорвутся энергетические узлы, атомные и химические станции. Вместе с этим вмиг уничтожится все живое вокруг. Радиация, вирусы, стихии и голод нахлынут на поселения. Погибнет огромное количество людей. Появятся мутанты и аномалии. Пожалуйста, срочно займитесь подготовкой! У нас в Шумени нет атомной и химической промышленности, не ведутся бактериологические испытания, поэтому с этой стороны опасности нет. Но остается вероятность энергетического воздействия на человеческий разум через ноосферу планеты. Особенно в местах большого скопления людей! Поэтому срочно собирайте необходимые пожитки, больше воды, нескоропортящиеся продукты питания, походную одежду, какое есть оружие, купите много батареек, приемник связи, рации, соберите всю железную мелочь дома, в магазине, потому что она станет разменной монетой в будущем. Данила, как мужчина и любитель компьютерных игр, знает, о чем я говорю. И езжайте в деревню к бабушке! До утра вы должны там быть. Заберитесь в погреб и ждите наступления этого страшного дня. Наплюйте на деньги, кредиты, долги и прочие проблемы. Ничто это уже не будет заботить вас завтра – только способы выжить. Люди озлобятся и станут врагами, будут искать места подальше от городов. Образуют поселения. Примкните потом к самому большому и живите там. Я найду вас года через три, иначе никак. Спасайтесь, родные мои! Ибо все будет уничтожено. Это не фантазии, это тот апокалипсис, который описан в книгах фантастов. Он наступит! А чтобы вы поверили в меня точно, скажу то, что знаете только вы. Данилу в классе называли за меткость Стрельцом, хотя он по знаку зодиака мартовский. У дочи на левой ягодичке родимое пятно в виде сердечка, я долго просил маму родить мне после сына дочурку. А с мамой… мы занимались сексом в «Волге» бати на даче жарким августом перед свадьбой. Я Никита Топорков, я ваш папа и муж. Спасайтесь, мои хорошие!»
– Дядь, а, дядь! Мне домой нужно, а то бабушка будет ругаться. Потеряет, – раздался рядом голос хозяина планшета.
– Конечно. Да-да, понимаю, бери свой компьютер. И большое спасибо тебе, мальчик! Ты очень помог мне.
Никита проверил доставку сообщения адресату, выключил скайп и отдал планшет мальчику. Потрепал его шевелюру и пошел прочь. По набережной, мимо снующих там и сям людей. Которые завтра превратятся в пыль. А те, что выживут, – в зверей. И лишь немногие – в сталкеров, бродяг, бандитов, «псов» и прочий сумасброд Пади. Потому что завтра наступит Судный день…
Мальчик долго провожал странного дядю взглядом, полным счастья. А как могло быть иначе – в его руке светился необычный камушек, греющий руку и завораживающий взгляд. А еще он теплил душу, топя в эйфории даже самого угрюмого человека, мог лечить и заставлял трехмесячного щенка Тимоху вытворять такие чудеса, которые не могли выполнить дрессированные собаки в цирке. Потому что с этим диковинным камушком, артефактом «копчик», оставшиеся на земле люди столкнутся много позже, в новых реалиях Мира выживших…
Глава 5. В огне брод есть
Не пришедший еще в себя Треш бредил, бормоча какие-то несуразности:
–
– Вот звездануло-то парня! Фигню несет какую-то. Эх-х, внимательнее нужно быть. Это всех касается, – проворчал Холод, тревожно поглядывая на друга.
Сталкер лежал на траве, головой на рюкзаке, рядом суетилась Злата, взволнованная состоянием любимого. Холод успокаивал ее и подбадривал, веря, что скоро Треш придет в себя. На оздоровление не стали тратить артефакт, поняли, что остался лишь обморок после удара бревна. Фифа несла вахту в дозоре, Грешник готовил перекус, возясь с розжигом костра.
Стемнело. Щебет птиц в лесу прекратился, трескотня кузнечиков замолкла. Зато окрестности наводнили звуки другого рода, щекотавшие нервы и будоражившие мозг: крики и вой зверья, редкие выстрелы, стоны, уханья филина, скрип деревьев. Вроде бы и не рядом, а где-то дальше, в глубине Чащобы, но жути от какофонии наступавшей ночи не убавлялось. Когда-то большой костер и ствол под рукой успокаивали простого охотника, позволяли даже выспаться, не боясь за свою жизнь. Но то было в далекое, спокойное время до Судного дня. Теперь же никакое оружие, огонь и меры предосторожности не внушали доверия и спокойствия – мир Пади давно перестал быть безопасным, а сама Падь превратилась в один сплошной кошмар. И чтобы хоть как-то пережить очередную ночь вне поселения, людям приходилось быть максимально собранными и готовыми к возможным неприятностям.
Ночлег устроили между пропастью и высоким утесом, с оставшейся открытой стороны развели огромный «пионерский» костер, натаскав хвороста и уложив крест-накрест пару тяжелых бревен. Снаружи Холод установил несколько сигналок. Закуток у скалы выбрали так, чтобы какой-нибудь идиот не смог напрямую выстрелить или бросить гранату. В некотором роде место ночлега превратилось и в готовую западню, если вдруг кто-то надумал бы напасть. Но по совету Фифы Холод сделал скрытный аварийный отход, закрепив веревку на уступе скалы. Так, как этому научил Треш.
Очнулся сталкер в вахту Златы. Полночь на краю ущелья выдалась светлой благодаря луне и сланцам, покрывавшим камни и отражавшим ее бледный свет. Картинка радовала взор, словно сказочные фантасмагории явились из волшебного мира. И если бы не осознание того, что находишься в страшных реалиях Пади, можно было бы расслабиться, утонуть в неге теплой ночи и объятиях любимого. Злата вздохнула, поправляя воротник куртки Треша и, передвинув винтовку удобнее, снова уставилась в мучные очертания скал.
Вскоре Треш зашевелился и открыл глаза.
– А скажи-ка, печка-буржуйка моя, долго ли я валялся и сколько времени у нас уже?