Сергей Коротков – Сталкеры навсегда (страница 64)
Зона, казалось, вздохнула, разочарованная безрезультатной ночью и впустую потраченным временем, и приготовила новый сюрприз своим муравьям, иначе их и не назовешь.
Никто в это пасмурное утро, окутавшее город плотным молочным туманом, не желал добровольно идти на приступ НИИ. Глаз выколи – ничего не было видно в трех метрах, но как раз эта белесая пелена, скрывающая все опасности города, пугала и отталкивала больше, чем что-либо иное.
Члены всех группировок, находящихся в данном районе города и плотным кольцом окруживших искомый квартал, уже знали о существовании на Войнича, тринадцать, сверхъестественного устройства, способного в любое время телепортировать кого и куда угодно. Конечно, если правильно смонтировать установку, хорошо перепрятать и умеючи использовать ее. Воистину, такая находка автоматически становилась бесценной и желанной для всех в Зоне и в не меньшей степени за ее пределами – на Большой земле. Каждый второй поклялся этим утром завладеть диковинкой, хотя никто ее не видел в глаза и не представлял ее размеров, веса и точного местонахождения. И каждый первый готов был пожертвовать временем, силами и даже здоровьем ради такой находки и присвоения ее себе.
Только готовы ли были они пожертвовать ради этого своими жизнями?
Что делал на Войнича, тринадцать, «Бастион», никто не знал. Точнее, некоторые предполагали, что секта охраняет место тайника установки, но почему здесь, а не перетащив в Бункер, поближе к Оку. Видимо, и само Око не ведало всех тайн и загадок Зоны, по крайней мере, связанных с этим изделием. И уж почти никто не догадывался о том, что просто завладеть установкой № 1А – этого недостаточно. Нужно еще и соединить ее детали с элементами установки № 2Б, находящейся в бункере полигона К-II четвертого энергоблока.
На самом деле и сам «Бастион» был слабо осведомлен в отношении этого секретного устройства. Двое из немногих выживших, кто в восемьдесят шестом году создавал телепортал и пушку для него, работали в Оке, но один из них погиб семь лет назад, а другой находился при смерти, поддерживаемый новейшими медицинскими средствами этого синдиката, словно голова профессора Доуэля в известном произведении.
Мешков был инструментом Ока Зоны там, на Большой земле, способным восстановить прототип XL-изделия и прибыть с нужными деталями сюда из далекого прошлого, казалось бы, безвозвратно упущенного членами корпорации. Очень много и многих пришлось привлечь и потерять, понести огромные материальные и временные затраты, нарушить законы и стать изгоями человечества. Но некоторые упорно считали, что дело того стоило. И напролом шли к намеченной цели.
«Бастион», потерявший когда-то важный элемент изделия, необходимый для обнаружения и определения установки в чреве НИИ Туманска, прилагал все усилия для ускорения поиска. Нужно было найти либо саму пушку, либо этот злополучный красно-синий магнит для ее поиска. Который после долгого и замысловатого путешествия в итоге оказался в рюкзаке Истребителя, никак не проявляя своих свойств и не притягиваясь ни к оружию спецназовца, ни к другим металлическим деталям его снаряжения.
«Бастион» в сложившейся ситуации смог выполнить только программу-минимум. Выставить заслон в институте, выделить братьев для бессмысленного поиска изделия и обеспечить оборону района от чужих лиц. А еще пойти на хитроумный шаг, рискуя потерять все или найти того, кто владел необычным магнитом. Секта объявила всеобщий сбор на улице Войнича, тринадцать, в Туманске, анонимно послав весточку на все КПК в Зоне. Как братство религиозных фанатиков сделало это без участия Регистратора Зоны, осталось тайной за семью печатями.
Им частично удалось претворить в жизнь свой рисковый и уже, видимо, последний вариант. Теперь, благодаря той сложной цепочке событий и людей: Егерь – его сын – Истребитель – Егерь – снова Истребитель, магнит плыл в руки «Бастиона», покоясь в рюкзаке Никиты Топоркова.
Прямиком в руки всесильного военно-научного синдиката!
День двадцать восьмого апреля мало отличался от дня битвы под Прохоровкой или даты взятия Бастилии. Но этот день явился грандиозным и памятным для всей Зоны, осев долгими и шумными отголосками далеко за ее пределами. Никогда прежде за три десятилетия ее существования и четыре Вспышки Зона не видела такой широкомасштабной боевой операции, военного сражения, битвы с привлечением представителей почти всех группировок и стрелкового оружия различных типов и моделей. И только туманное утро этого весеннего дня прошло почти тихо. Но не для всех!
Полтора проснулись в это утро первыми, занялись завтраком и решили обследовать подвалы техникума, где раньше завхозы таких учреждений обычно держали склады полезной утвари, стройматериалов и инструментов. Все остальное в здании уже было исследовано и теперь грудой возвышалось в углу за матрасами: артефакты, ценности, материалы, документы и прочие вещи, которые в любом баре Зоны или у ученых можно было хорошо продать или проиграть в карты и нарды.
– Как вы это все потащите? – спросонья спросила Герда, заметив, как Вовка копается в куче хабара.
– Зачем же все? Часть оставим тут, спрячем. Другую где-нибудь недалече засекретим, схрон сбацаем. Чё-то возьмем с собой, – пояснил пацан, – нам ведь вашу установку не тащить. Грузчиками не нанимались.
– Ишь ты-ы! Мелкий еще так со взрослыми разговаривать, – постаралась поставить на место паренька Герда, и тон, и смысл ответа которого ей не понравился.
– Ой, да-а… Ты мне, чай, не мамка! А я тебе не сынок. И не училка, чтоб морали тут читать.
– Вовка, – отец хмуро глянул на пацана, – сходи, проверь сигналки.
– Бать, чё их проверять? Они бы сработали, если чё.
– Иди, глянь. Я их так сниму, срежу, что не услышите никто.
– Понял. Ладушки.
– И глянь-ка там, чего на улице творится. А то что-то тишина странная. Ишь, все как молоком затянуло, будто Мгла опять притопала.
Вовка взял арбалет и ушел, переступая через ноги спящего Кота и вещи Романа. Эти еще спали. Может, делали вид, что спали.
– Что не так? – Тагил увидел ехидный взгляд женщины.
– Тишина. А ты пророчил вчера-сегодня апофеоз всего. Прям салюты и последний день Помпеи. И? Где, что?
– Ох, бабы, бабы! Никакого терпения. Скоро все начнется. Знак нужен. Указка. Я бы точнее предсказал тогда, – сталкер улыбнулся и перестал ковыряться в своей снаряге, – где каша, где оладьи или омлет?
– Да пошел ты, – хмыкнула Герда и взяла КПК, – кухарку нашел.
– Мда-а, есть женщины в наших селениях! – пошутил Тагил и достал пакетики чая, складной стакан, кусок рафинада с кулак и пару охотничьих колбасок. – Дрыхни тогда, а я с Вовкой по чаю вдарю.
– Э-э, сталкер, пошутила я. Мне сообрази тоже чаек. А лучше кофе. С корицей. По-венски. И кусочек сыра.
– И мне, – поднял руку Кот, не открывая глаз.
– Ну, вы ваще-е оборзели, «туристы»! – осклабился сталкер. – А зубы вам не почистить? Ладно, давайте кружки и один паек. Воду и чай беру на себя.
– Вау-у, мужчинка!
– Гут.
Все потянулись к своим рюкзакам. Зашевелился Роман. Тагил пошуршал с жестяной горелкой и сухим спиртом, налил из бутыли в кружку Кота воды, поставил греть. Занялся завтраком.
Притопал Вовка, напевая «опа кана стар». Плюхнулся, потянул носом:
– М-м, вкусно. Скоро уже жрать будем?
– А руки помыл? – съязвила блондинка.
– Ты о чем, тетя? Мы, кажись, в Зоне.
– Да расслабься ты. По мне хоть с пола подбирай.
– Пипец, юмористка.
– Уймитесь там. Ишь, растявкались, елки-палки, лес густой! – цыкнул Тагил и взглянул на сына. – И? Ты чего там высмотрел?
– Да так, – Вовка встал, обошел тела Романа и уже проснувшегося Кота, сложил подсумок возле стенного шкафа, полез за арбалетом, чтоб положить его на пол, – тишина, покой, туманище. Проволока, правда, обрезана была, видно…
– Что? – Тагил тревожно взглянул на парнишку, оторвавшись от суеты. – Как обрезана? Отпала? Или…
Герда недоуменно посмотрела на сталкера, затем на его сына и вмиг поняла их озабоченность. Тагил рефлексорно потянулся к автомату, но в этот момент вторая дверь в кабинет с грохотом растворилась, бренча по полу выбитым замком и щеколдой, а вошедший в помещение здоровяк с АКМ-74 наперевес громким басом заявил:
– Всем лежать, суки! Иначе решето, ёптя.
Это был Скандинав. И он нашел того, кого так долго жаждал увидеть!
Один из анархистов от скуки выстрелил в болтавшегося на проводах мимикрима. Винтовка с самодельным глушителем негромко тюкнула, но в тумане ее лязг разнесся таким эхом, что все встрепенулись и напряглись. Мимикрим шелохнулся и долго качался маятником, вызывая нехорошие чувства у бойцов.
– Шишка, твою мать, – цыкнул на стрелявшего Фига, – какого хера ты палишь, чудило?
– Так, проверить винтарь и оптику, – смущенно промямлил тот.
– Какую, в жопу, оптику? Туманище такой, а он оптику. Еще раз попробуешь чё-нибудь проверить, я тебе твой глушак в зад засуну. Испытатель, едрить тебя в печень!
– По-о-нял, – виновато проворчал выскочка, – больше не повторится.
– Не хер Зону злить! Висит и висит эта мумия. Ишь, решил размяться?! Ща тебе будет разминка. Зарядка с утра, – не унимался Фига, притаившись за скособоченной водовозкой.
– Тс-с, патрон, – прервал его Зрячий, снявший капюшон для пущей слышимости, – кто-то идет. Слева, вдоль парка.