Сергей Коротков – Сталкеры навсегда (страница 46)

Наглотавшись сырого мяса и корчась каждый вечер от колик, бандит пытался ночами возвращать себе человеческий облик. Его человеческое сознание отчаянно боролось с теперешним звериным состоянием, но сорок прожитых лет даром не пропали. Верх пока брало прошлое «Я». Он нашел в гримерке пару журналов и читал вслух. Он громко обсуждал планы своего освобождения, молил Господа и Чёрного Сталкера, разговаривал с покойными приятелями его группировки и клялся встать на путь истинный. Из кожи нескольких аскарид он связал петлю, соорудил виселицу на старой люстре, чтобы она напоминала ему о счастливом конце. Он реализовывал свои плотские физиологические потребности с манекеном гримерки. Нарисованную на стене морду своего ненавистного врага телепата бывший бандит расстреливал плевками, иголками или просто мочился на нее. Он придумал девяносто девять способов умерщвления мутанта, но все они мигом исчезали в небытье, когда сквозь дубовую дверь каждый кошмарный вечер невидимая ментальная волна гипноза вводила его в ступор и выталкивала наружу. Вела аморфное тело с кисельным вареным мозгом в зал и заставляла вытворять то, что ему никак не хотелось.

И сейчас Зубоскал, бывший главарь бандитов Пустыря, умеющий убивать бритвой с языка и удавкой из лески, да и вообще любым предметом обихода, с возгласом «и-го-го» и «сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной…» скакал на кукле коня, чем вызывал довольный оскал телепата.

То ли увлеченность мутанта своим артистом и концентрация гипнозных сил на нем, то ли действие артефакта «сердце», обладающего отводом глаз, повлияло на телепата, но он не заметил опасности, пропустив появление других людей в этом здании.

Экспансивная пуля калибра 7,62 миллиметра одновременно со звуком выстрела вошла в затылочную часть безобразной головы мутанта и с разрывом половины ухмыляющейся рожи вылетела изо лба. Череп, как разбитый об стену арбуз развалился кровавой кашей. Тело дернулось и склонилось набок. Без агонии, без предсмертных вскриков. Был мутант – нет мутанта.

«И-го-го» прекратилось через две секунды. Еще через три остановился Конек-Горбунок. Человек встал с него, обернулся. Подбородок и щеки, заросшие грязными рыжими волосами, затряслись. Он сделал слабый шаг, затем еще. Потом более уверенный. Спрыгнул со сцены и со звериным рычанием бросился к трупу телепата.

Вошедший в зал Холод окинул настороженным взглядом помещение и заострил внимание на психопате, терзающем мертвого мутанта. Его победоносный клик вперемешку с каким-то нечеловеческим рыком оглашал своды зала. Он кромсал руками останки телепата, разбрызгивая кровь, плоть и мозговую кашу из его не маленькой башки.

– Тротил, ты это… осторожней с ним. Никак свихнулся чел. Ухо востро держи, – сказал Ден, медленно продвигаясь вперед.

– Понял тебя, Холод. Это не зомби? Может, его тоже в расход? – отозвался Тротил.

Ден взглянул на Будынника.

– Смотрю, тебя корежит его вид и возня? Держи сектор за мной. Я к этому… гм… артисту, – сказал Ден и, убрав винтовку на плечо, моментально достал из-за спины «макаров». Следуя за стволом оружия, спецназовец приблизился к фигуре, забрызганной кровью.

– Э, мужик? Слышь? Харэ тут мясорубкой робить! Кончай.

Бывший бандит замер, рассматривая своего спасителя.

С его опущенных рук капала кровь, лужа под ногами и куски мяса и конечностей создавали ужасную картину. Ден сглотнул, побледнев и сжав рукоятку пистолета. Одно лишнее движение, и он готов был всадить всю обойму в этого Потрошителя.

– Ты-ы… кто-о? – промямлил мясорубщик с блаженной улыбкой на красной физиономии и сделал шаг к спасителю.

– Э-э… стой. Стой, дядя! – Ден одними глазами обвел помещение, пытаясь до конца привыкнуть к сумеркам. – «Чех» бородатый? Эй, ты, к тебе обращаюсь.

– Ты-ы кто-о-о? – опять проблеял бандит.

– Конь в пальто, ёптеть. Тротил, как обзор?

– Чисто, но темно, ёксель-моксель, – ответил Будынник, – ща зажгу чё-нить. А то жутковато как-то в темноте.

– Давай живей. А то тут сцена из «Зловещих мертвецов». У меня яйца в точку уже! – сказал Ден и сморщился. – От кого из вас воняет?

– М-м-м, – что-то просопел незнакомец и бессильно плюхнулся в кресло рядом с трупом телепата.

– Что мычишь, Конек-Горбунок? Заложником, что ли, у него был? Он тебя так?

– Ага-а, – просипел бедолага, скрючившись в позе «зю» и пытаясь прийти в себя.

– Писец картина! – Ден приопустил оружие, но бдительности не терял. Корсар предупреждал, что здесь никому и ничему верить нельзя и очко расслаблять тоже. Даже когда по-большому ходишь в уголок.

Тротил зажег какой-то факел, воткнул его между крайними креслами. Стало светлее, а то от выбитого окна-мозаики освещения было явно маловато.

Вид кровавой сцены, озаряемой огнем, стал еще кошмарней. Спецназовцы переглянулись, не скрывая отвращения и тошноты.

– Слышь, бородач!? Как величать тебя? Откуда ты? – Ден чуть наклонился вперед, оставаясь в метре от бомжа.

Тот боязливо и одновременно заинтересованно оглядывал спасителей. И тряс патлатой головой. Красные руки дрожали, дыхание снова участилось.

– Я… Я… Не помню… Не знаю.

– Интересно девки пляшут, – Будынник почесал пятерней затылок шлема, – тут лунатик объявился? Военврача надо сюда. Его пациент. Стопудово.

– Ты из сталкеров, что ли, а? – Ден опустил оружие. – Кто будешь?

– Не знаю. Нет. Не помню… Я…

– Ясно. Без толку это, – Ден осмотрелся вокруг, сделав шаг назад и не спуская пружины в теле, – артист, ишь! Театром занимался тут? На лошадке скакал?!

Незнакомец покивал, проследив за взглядом своего освободителя, заметил куклу коня и застонал.

– Ладно, понял, не будем об этом. Смотрю, поиздевался он над тобой не хило. Давно, видать, мучает. Значит, не знаешь имя свое?

– Н-нет. Забыл. Не-е… помню… – затряс головой освобожденный.

– Лады. Тут кликухи дают как с добрым утром. Тротил, давай, и мы бородатому прозвище дадим?

– Можно. Отчего ж не дать. Без имени ходить, что ли? – Тротил усмехнулся, закусывая ус.

– Ну, Конек-Горбунок, давай так и назовем тебя?

Мужик закивал одобрительно.

– Слышь, Холод? Длинно сильно, – Тротил нахмурился на пару сек, – о! По-нашему, по-украински, а значит, и по-местному Конек-Горбунок будет Горбоконик. Пойдет?

– Ха, – Ден чуть не хохотнул, но спохватился, одарил бомжа серьезным проникновенным взором и, словно король Артур за Круглым столом на посвящении в рыцари, строго произнес: – Горбоконик! Отныне ты не заложник, не пленный и не подопытный кролик. Тебя освободил спецназ ГРУ Генштаба Российской Федерации. И берет под свою опеку и обещает вывести тебя отсюда и сделать Человеком. Горбоконик, ты согласен?

Бывший бандит согласно закивал, привстав и улыбнувшись одними глазами. Остальное было покрыто волосами, кровью и грязью. Мимика его узнавалась с трудом, но, в общем-то, понятно.

– Повтори, сталкер.

– Сталкер!

– Ёп. Имя свое повтори нареченное.

– Горбо… коник…

– Вот так. Отлично. Теперь валим отсюда наружу. Надо отмыть, обрить бандерлога этого. Накормить да в свой отряд принять рядовым. Да, Горбоконик?

– Да. Да-а! – радостно затряс тот лохматой башкой.

– Все. Уходим. Тротил, глянь вокруг. Может, что полезное найдешь, держи нам зад. Мы на выход.

Ден жестом показал бомжу встать и идти. Сам последовал за ним. Факел догорал, и сапер поспешил на выход, держа автомат наготове. Лужа темной крови возле истерзанного трупа телепата медленно расползалась под рядами кресел.

Во всю прыть с пеной у рта Анжела влетела в спортзал мимо майора Семакова, дежурившего на посту. Отряд сразу почуял неладное по ее виду и суете, а, выслушав сумбурный рассказ, все вскочили, начали задавать вопросы. По ее сигналу бойцы стали торопливо снаряжаться. Запинаясь и пытаясь отдышаться, Фифа сообщила, что успела увидеть сама и какие обстоятельства сложились на пожарном депо.

– Давайте все туда двинем? – предложил Полкан, собирая оружие. – Больше стволов – будет только лучше. Да и всем спокойнее.

– Быстрее, мужики! – торопила их девушка, сбросив бурдюк с водой.

– Чё, в натуре всем идти? – сомнительно спросил Родео, ковыряясь в своем рюкзаке.

– Да-а, – крикнула Анжела, – сказали же, чё тупишь-то?!

– Так… ё-мое, то так, то эдак, хрен поймешь вас, – недовольно забурчал Родион.

– Да, елки-палки, сиди трус и ваще спрячься страусом, – бросила Фифа и отпила из фляжки воды, – живее, мужики, там же Корсар один!

– Не трус я, – заворчал бизнесмен, встал, взял карабин СКС. – Гранаты брать?

– Я взяла. Налегке пойдем. Подпола оставим караулить зал, – распорядилась Фифа, но заметив недвижимого Козуба с закрытыми глазами, спросила: – Что с ним?

– Спит. Снотворное вкололи, а то от раны беспокойный стал. Пусть дрыхнет. Ему полезно щас.

– Блин, а кто в охранении?

– Я останусь, – воскликнул от двери Фотон, – моя смена же. И за костром пригляжу, и за спящим Подполом.

– Окейно! – Фифа бросила короткий взгляд на всех. – Чешем, мужики.

– Во девка дает! – усмехнулся Баллон, подхватывая одной рукой за ручку-скобу свой РПК. – Погнали, бродяги.

Бойцы нестройной толпой грузно, громко ломанулись в коридор. Фотон бросил им вслед напутствие, а сам повернулся к залу. Сразу помещение как-то опустело, только тихо трещал костерок, обложенный по кругу кирпичами. Дым поднимался наискосок и вытягивался в верхнюю фрамугу крайнего окна, не заполняя спортзал. В трех метрах от костра спал Подпол. «Крепко вырубился. Так и крысы подберутся, покусают спящего», – подумал майор и, закрыв дверь, пошел к очагу. Не снимая с плеча автомат, сунув сухарь в рот и взглянув на похрапывающего Козуба, он уставился в окно.