Сергей Коротков – По ту сторону восхода (страница 53)
– Взятка офицеру спецвойск?! – капитан ехидно улыбнулся. – Будем думать, что это не что иное, как подарок на юбилей, а по выслуге лет еще и на скорую пенсию. Стелс ведь тоже хочет меня поздравить? Да, военстал?
– Хм… Ясен перец! Мне пока не довелось найти артефакт, все мои пожитки забрали Псы, но чем отблагодарить…
– Курган, я вместо Стелса дарю тебе «филейку», которую сержант Финогеев мотает сейчас на твое плечо, – все еще улыбаясь, промолвил Треш. – Она твоя на веки веков, в домашней аптечке лучше всяких лекарств. А Игорь вернет мне должок позже, найдя нехилый арт по дороге в Падь, да, Стелс?
– Ого! Конечно, Треш. Блин-н, спасибочки! – Военстал еле сдерживал чувства, чтобы не прослезиться от радости и не броситься жать руку сталкеру.
– Ты кроме «конечно, Треш» еще знаешь слова? Точно, «коняшка», капитан верно подметил.
Все засмеялись, напряжение улетучилось, словно его и не было. Из угла отозвался Миасс, обращаясь к Кургану:
– Командир, Бес действительно помог нам. Это нужно принять как должное. Если бы не он…
– Ладно, все. Наемник и семье погибшего Таймыра оставил дар. Понял я. И Треша понял, все верно сказал сталкер. И про связи в этом мире, и про дружбу, и про врагов, и про возможное количество погибших сегодня. Баш на баш, Машке за меня отдашь! Пошутил я про взятки, да и про остальное. Проверял вас всех. Нормальные вы пацаны! Все. Я рад воевать плечом к плечу с такими бравыми парнями. И рад знакомству. Если Треш, может статься, на ушко мне побольше нашепчет про мир Пади, то я постараюсь подробнее поведать про наш мир за Стеной. Да, сталкер?
– А почему бы и нет?! Легко. Не всем, но кое-чем поделюсь. Инфу за инфу, которая здесь бывает зачастую дороже разных артефактов.
– Да в курсе уже. Север кое-что прояснил в пути, – Курган благодарно взглянул на военстала. – Ну, а теперь, союзники и иже с ними, давайте за дело! Мне еще рапорт составить нужно и доложиться на Большую землю о состоянии дел. Хреновом состоянии, надо сказать…
– Арты все равно твои, капитан. – Треш поправил «Вал» на плече. – Поднимай своих бойцов на ноги, я разведаю округу да встречу дозор «Альфы». Север, Стелс, выйдем, обговорим нюансы нашего союза. И чуть снимем пенку с вашего восторга…
Беглый отряд Харда найти не удалось – искусные следопыты Псы вывели заказчика из опасной местности какими-то нехожеными тропами. Куда? Разведка «Альфы» не смогла определить – те, видимо, ушли по воде. Клон Треша, Димка Синягин, так и не вернулся. Взводом спецназа, посланного Шелестовым, командовал старший лейтенант Коваленко, позывной Конвоир. С виду добрый, лысоватый, немного полноватый дядька не вписывался в канонический образ лихого, подвижного разведчика, постоянно блуждающего с группой бойцов по местной тайге. Шелестов еще в Восточном форте упоминал этого вездесущего спецназовца, в прошлом прапорщика МВД, способного найти иголку в стоге сена, любящего ухаживать за женщинами так же рьяно, как и загонять пленным гвозди под ногти, добиваясь правды. Времена после Судного дня изменили кредо выживших, выработав у них в одинаковых пропорциях и сострадание, и цинизм. Бравые воины умели отдыхать в мирное от войны время, но и могли вмиг стать жестокими и суровыми. В свободные минутки Конвоир хватал планшет и фотошопил в нем, теряя рассудок и тратя на свое пристрастие весь отдых. Рисованию он учился еще на родине, под Полтавой, потом «армейка» под Саратовом, служба в УВД, затем Судный день…
– Меня со Златкой сбацаешь, художник? – поинтересовался Треш после встречи авангарда «альфовцев», полдничая в кругу военных на «завалинке» – пятачке базы между ангаром и утесом, куда нещадные солнечные лучи временно не попадали.
– Ню?
– Ню-ню, – передразнил сталкер, сдвинув брови в недоуменном вопросе, – В смысле?
– Чего трагические запятые рисуешь? Ню, в смысле, голыми вас изобразить? С натуры? Раздевайтесь! Твоя златовласка первая. Желательно под музычку, ща врублю планшет погромче, – вполне серьезно выпалил Конвоир, но, увидев обиженно-строгую гримасу сталкера, не выдержал и заржал.
– Чего-о? А мольбертом поперек ануса? – Треш понял, что его разыграли, поначалу надулся, но Злата кинула в него кусочек галеты и улыбнулась.
– Милый, расслабься. Ню – это стиль такой в живописи. Шутит он. Но… может и дошутиться!
Снайпер погрозила «альфовцу» кулачком.
– Бли-ин.
– Ой, не могу-у! Поверил ведь! Ой, поверил, попался-я-а… – ржал спецназовец, пока не выронил дорогой сердцу планшет и вмиг стал серьезным. – Да легко, командир! К вечеру срисую. Если Псы не одолеют или местное зверье.
– Псов уже близко нет. Зверья тоже. Егоров отремонтировал заевшие пулеметные турели, теперь ни одна зараза не подойдет, – сталкер продолжил работать ложкой в котелке с кашей. – Нам что… позировать нужно? До вечера ждать никак нельзя. Дела у нас с девушкой. Пройтись надо недалеко.
– Позировать не нужно. У меня фотографическая память. Но образы ваши сейчас освежил. А куда решили идти? Одни, что ли? Давай, дам ребят пару двоек, проводят, приглядят. Или вы для внимания друг к другу отлучиться на природу решили?
– Ох, Конвоир! Сами мы. Васильков нарвать да шишек побить.
– Для шишек рано еще. По осени будут, да и то на севере. Но вас понял, не дурак. А вернетесь – арт сварганю шикарный, прям вместо свадебного фото.
– Кого? Какой арт? Артефакт? – изумился Треш, опять перестав жевать.
– Художественный арт. Рисунок в фотошопе. Увидишь потом. Заметано. Ешь, ешь, налегай на весло, сталкер! Заработал, поди, на кашку-то?
– Да уж побольше, чем на котелок с хавчиком! – пробубнил Треш с набитым ртом. – Инфы про установку секретную, Харда с Фараоном и Стену с Большой землей по ту сторону хватит по самое не балуйся… Нам со Златой на новые звания как минимум! Да и Старейшинам кое-что солью за большое спасибо.
– Ешь давай, сливальщик! – Злата махнула в сторону друга ложкой и мило улыбнулась.
Когда поели и собрались в путь, Треш долго смотрел на серые ворота бункера. Переминался с ноги на ногу, вздыхал, сутулился. Это не ускользнуло от настороженного взгляда Златы.
– Милый, что тебя беспокоит? Не хочешь уходить?
– Ты знаешь… Жбана не похоронили. Как-то хреново на душе. Такое чувство, что он жив или мог бы жить, столько сделал, пошел на подвиг… ради чего и кого? Ты знаешь… Я все-таки буду просить Армаду, чтобы оживить его в прошлом, вернуть к дочери Жанне, предотвратить семейную трагедию. Как думаешь?
Злата внимательно смотрела в лицо сталкера, протянула ладонь и пальчиками, торчавшими из обрезанной перчатки, потрогала шелушащиеся щеки любимого, провела по его волосам, нежно помяла мочку уха.
– Даня, у тебя кожа облазит от солнца. Смазать бы кремом, – она влюбленно заглянула в его глаза, – совсем ты у меня взрослый! И очень-очень важный…
– Это плохо, Златуль? – Треш оторвался от вида утеса, сфокусировал зрение на девушке.
– Это правильно, Данила! И ты все делаешь и думаешь правильно. Теперь, когда я узнала и полюбила тебя такого, умру тотчас, если потеряю.
– Дык, не теряй! Шнурки расплети, привяжи к ремню моему сзади и пошли, – Треш подмигнул, крепко, но ненадолго обнял Злату за талию, погладил по спине. – Пора, девочка. Скоро солнце вон за ту сопку скроется, и темень опустится. Спички взяла?
– Так точно, мой командир!
– Тогда шагом марш, Злата Синцова, – весело сказал сталкер, подтолкнув напарницу вперед, а сам полуобернулся и тихо прошептал: – Жбан, потерпи чуток. Армада вернет тебя. Обещаю хоть на коленях просить ее об этом!
В горах вечерело быстро. Сумерки сгущались сначала в долинах и по лесам, потом выползали на вершины сопок. Наступало время, когда местная фауна начинала затихать, боясь издать лишние звуки и готовясь ко сну. Любой твари в дебрях Урала хотелось утро встретить живой. С приходом ночи активировались мутанты и те хищники, что после Судного дня не подверглись влиянию радиации и биоспор.
Бром, прислушиваясь к звенящей тишине распадка, не боялся никого. Его необычайные способности телепатии и ментального воздействия, приобретенные в спецлабораториях сначала Ока, а позже и Южного форта, позволяли влиять на психику и поведение не только животных, но и человека. А экзоскелет, в который его по приказу Харда воткнули «каратели», надежно защищал изломанное экспериментами тело от всякого негатива извне. С тех пор, как его забрали из бункера ученых в павшем Южном форте, прошло много времени. На долю Брома выпало немало испытаний, пока отряд Харда пробирался через Пустоши. Полковник был одержим мыслью завладеть святыми артефактами фортов и ключом Армады, которые находились лишь у одного человека, носителя этих волшебных девайсов – Треша. Уже половина Пади прослышала об Избранном, наделенном силой Армады и ее менталом, отправившемся в долгий, изнуряющий рейд для решения некой задачи сакрального могущественного комплекса. Но это был простой смертный, с которым смогли бы совладать и Фараон, и Хард, и спецы «Всевластия».
«Простой ли? – задумался Бром, вглядываясь в темнеющие очертания скал и сосен. – Обычный человек не способен преодолеть попавшиеся ему на пути препятствия и вынести такую психологическую нагрузку многодневного похода через непролазные, смертельные территории Пустошей. Но ведь «каратели» прошли! Пусть и потеряв половину бойцов в ранее неведомых блуждающих аномалиях и пастях неизвестных доселе мутантов. Но пробрались до Восточных рубежей. Почему бы и Трешу не выжить после подобного рейда?!»