Сергей Коротков – По ту сторону восхода (страница 41)

Треш быстро, но осторожно метнулся к артефакту, схватил его перчаткой от «Ратника» и побежал обратно.

– Все-е! Готово!.

– Кушай, манюня, заслужила, – как грудному ребенку, нежно промурлыкала Злата и перестала тянуть аркан.

Аномалия схватила тушку грызуна и вмиг превратила ее в месиво, завертевшееся в воздухе, а затем распыленное на молекулы, потом погудела и затихла на новой стоянке. Отброшенную ею веревку со следами крови девушка смотала и отнесла сталкеру, уже спрятавшему артефакт в свободный контейнер на поясе.

– Вот и все, а ты боялась, только юбочка помялась! – Треш обнял подругу, и они зашагали по лесу прежним маршрутом.

Константин Сохошко все никак не мог налюбоваться видом секретной установки, вожделенным взглядом изучая ее. Ходил кругом, трогал, гладил и шептал какие-то ласковые слова. Он один знал принцип работы аппарата, поэтому на Большой земле был наделен полномочиями главного конструктора и руководителя НИР. «Изделие XL», как именовали установку в Новосибирском ЦНИИточмаше, много лет назад привезли из района боевых действий, откуда-то с Кавказа. Ходили слухи, что в обеспечении ее защиты при транспортировке было задействовано ГРУ. В качестве подопытных кроликов использовали спецназ. Апробация в полевых условиях прошла успешно, телепортировав испытателей в другое измерение. Для научного мира и всего ВПК это стало ошеломительной новостью, операцию засекретили донельзя, установку после пробной эксплуатации тайно вывезли с юга на Урал, где долгое время она находилась в состоянии консервации. Не хватало отечественных специалистов, разбирающихся в изделии, а зарубежные умы привлекать было строго-настрого запрещено. Россия тогда и так переживала трудные времена из-за сложной внешней политики и экономического кризиса, но на фоне войны на Ближнем Востоке вновь вспомнили о волшебной установке, способной пронзать время и пространство, изучать прошлое, а главное, видеть будущее. Что там, как там, где и почему. Для политиков и олигархов данный аппарат мог стать орудием создания огромного капитала.

Ученых, напрямую задействованных в разработке и испытаниях изделия XL, потеряли: кто погиб при нелепых обстоятельствах, кто пропал даже от вездесущих силовых органов, третьих уничтожил Судный день. Нашли только его, Сохошко, и еще одну специалистку, которая в настоящий момент находилась на восьмом месяце беременности и по понятным причинам не годилась для поиска и расконсервации установки. Уговорили и послали со спецназом через окно в Стене его, доктора химических наук, инженера Сохошко, а не физика-ядерщика Криводанову, лежащую на сохранении в новосибирском роддоме. Да и как уговорили… Сам напросился, узнав про цель операции и возможность первым после долгих лет осуществить прорыв во времени. А это дорогого стоило!

До его прибытия сюда, на секретную базу Минобороны, специалисты и военные инженеры поработали с блоками питания, системой зарядки и оконтуриванием электрополя изделия. Потом они все погибли, когда Катаклизм стер с лица земли все живое, а многочисленные АЭС страны взорвались. Теперь, по сути, не было целого источника питания для установки, а также блока аккумуляции энергии. Вдобавок ранее сгоревшие при испытании на Кавказе отдельные одноразовые элементы изделия пришлось изготавливать в Академгородке и ЦНИИточмаше, чтобы сейчас доставить их сюда. Вопрос со способом зарядки прибора телепортации разрешился положительно, когда военсталы Север и Стелс, работающие на Минобороны, нашли за Стеной и доставили ученым десяток артефактов, обладающих неуемной энергией и мощью. Сохошко совместно с группой подобных ему «научников», как их называли военные, изучили все эти «батарейки», «полярности» и «огниво», собрали из них комплект-спайку, обладающую огромной силой, совместимой с мощью молнии. Теперь, раз нельзя было вытащить из зоны отчуждения на Большую землю сложную, хотя и мобильную установку, необходимо было доукомплектовать ее и запустить здесь, в подземном бункере МО РФ.

Погибший при крушении вертолета ученый, соразработчик деталей установки и ассистент Сохошко, мог бы изрядно помочь при монтаже, но Константин, надеясь на свои силы и знания, веровал в успех задания и принялся за сборку. Армейцы выделили ему в помощники Егорова, но руки бывшего военного инженера-вертолетчика, конечно же, не могли заменить ученый ум.

Вдоволь налюбовавшись внешним видом изделия, они взялись за пробные тесты. Даже не подозревая, как близки к развязке спецзадания.

– Ба-а, какие люди в Болливуде! Жбанище пожаловало собственной персоной! Ну-ка, ну-ка, спой мне, что там было, как там все происходило? Только напомни, мудак, как ты меня обозвал, когда свалил! Уродом? Пескоедом? Пирамидой Хеопса? Так, чучело аномальное?!

– Слышь, ты, мумия, забодал уже! Завянь там, в своем углу, дай в тишине подумать реальному пацану! – Жбан прислонился спиной к холодной стене, сполз вниз, обхватив голову сцепкой рук.

– Ах ты, сука! Я тебе прощаю урода и пескоеда, я даже закрою глаза на твой стремный тон! Но простить оскорбление святого Хеопса, его адептов в виде мумий я не позволю! Ща ты узнаешь…

– Фараон, твою мать! Ты это серьезно сейчас про египетские штучки?! Запарил уже! И так тошно от того, в какую жопу мы попали, еще ты тут будешь выть и пургу гнать… Уймись уже, сказал! Ты не у себя в Пади и не на сходняке паханов. Мы с тобой здесь одни, и никто нас не слышит, не проникнется блатным жаргоном и не зауважает, на хрен, не зашестерит, внемля твоим песнопениям! Так что форточку прикрой и не баклань! Фраер, блин…

Все это Жбан выпалил на одном дыхании, потрясая грязными патлами, рубя воздух руками, жестами дополняя сказанное.

У него получилось так эффектно и понятно, что Фараон застыл в изумлении на полпути к обидчику, почесал щетину на горле и вздернул брови:

– Жбан, а ты не баклан… Точняк. Ты чо, в натуре, из наших, из блатных будешь?

– Может статься, и так! Чего трагические запятые рисуешь на физии? Удивлен? Я же сказал, что атаманил кланом рейдеров, или еще непонятно? Отвали, не до тебя щас!

Фараон потер лицо ладонями, будто снимая напряжение, огляделся, стал ходить взад-вперед. Лампочка тускло мерцала на влажном потолке, с трудом освещая мрачную сырую камеру. Бандит бормотал какие-то несуразности, нес чепуху, матерился.

– Заткнись уже! Отвлекаешь, – гаркнул Жбан и снова обвил руками голову.

– От чего хоть я тебя там отвлекаю? Нирвану словил? «Туза» засандалил?

– Вот же, ешкин перец, достал! Фигово все… Думаю, как свалить отсюда. Иначе расстреляют меня тоже. Как пить дать, кончат за стеной, как тех двоих бедолаг…

– Кого?

– Корову… телочку с пригорочка. Тех двух фраеров. Час назад. Кстати, это не с тобой ли они…

– Вот хре-ень! Чо, прям замочили братишек? – Фараон медленно присел, пытаясь заглянуть в глаза бывшему рейдеру.

– Да. В расход. Пока меня вели от леса до ворот, их тут же и приговорили. Твои люди были?

Бандит отрешенно кивнул. Нет, его не так опечалила смерть корешей, как тот факт, что вояки и военсталы не сдержали обещание насчет возможного помилования, а тупо расстреляли пленных. Значит, и ему, Фараону, осталось немного, потому что он их главарь, то есть самый провинившийся.

Он застонал, схватив себя за уши, чуть не оторвал кольцо-серьгу в мочке, заскрежетал золотыми коронками массивных челюстей. Посмотрел на сокамерника с таким умилением и поволокой в глазах, будто молил о помощи:

– Чо делать-то бум, а, Жбан?

– Капчо! Я валить буду, ты – не знаю. Все забрали у меня: арты, нож… Хорошо хоть, штаны оставили, козлы!

Бывший рейдер на самом деле думал о другом. Он и не собирался бежать из плена, в котором находился, можно сказать, по собственной воле. Им обуревали другие мысли – как помочь Трешу со Златой и преподнести им… Фараона. По словам сталкера еще вчера, в походе, в Пади оставались два основных явных противника: Фараон и Хард. Один – главарь «Шерхана», почти уже не существующей, но все еще значимой в Мире выживших бандитской группировки. Другой – командир «черных карателей», жестокий и беспринципный полковник, ведущий непримиримую борьбу со всеми поселенцами и кланами Пади. И если первый из них, потеряв всех своих отморозков, теперь чалился здесь, в камере, ожидая приговора вояк, то другой, более пронырливый и сильный, возможно, околачивался в округе, вынашивая свои грязные, хитрые планы. Треш говорил, что Совет Старейшин Южного форта, да что там Совет, все в Мире выживших будут благодарны тому, кто одолеет это зло, вытащит занозы из тела Пади. А это означало славу, уважение и почести! Да и хватит быдлу всякому топтать землю, гнобить людей и безнаказанно убивать всех кого ни попадя. Для естественного отбора существуют мутанты, аномалии и стихийные бедствия.

Необходимо придумать, как сдать Фараона Трешу, постараться найти Харда или хотя бы сведения о нем. Да и судьба пары сталкеров в настоящий момент тоже под вопросом – армейцы с военсталами и наемниками вышли на их поиски. Судя по разговорам на допросе, негатива они к следопыту не испытывали, но разыскать для каких-то своих важных целей очень уж хотели. Тогда пускай ищут, если найдут, наверняка приведут сюда. А тут как раз Фараон!

– В смысле «валить будешь»? А я?! – бандит дернулся и скривился в недоумении.