Сергей Коростелев – Бизнес по-честному. Как заработать миллионы и не потерять веру в Бога (страница 3)
Она нас заводит с Костей. Смотрим по сторонам. Слюни текут. А у неё на столе едой и не пахнет. Зато куча книг. Чёрная магия. Белая магия. Сайентология. И много чего ещё. Диалог завязался. Она рассказывает про себя, но только будто бы про подругу.
– А какого она возраста? – спрашиваю.
– Примерно моего.
– И выглядит, наверное, так же, как вы? – уже всё и так понятно, но из вежливости продолжаю.
– Ну да, мы с ней похожи.
И Костя ей говорит:
– Я понять не могу. Вы такая набожная женщина, у вас вон какие книги на столе, а где у вас Библия?
И только он эти слова произнёс, как она меняется в лице.
– Я всё про вас поняла, – говорит, – буду в церковь к вам ходить.
– Да мы вас не заставляем. Давайте с подругой вашей разберёмся сначала.
– Нет, я буду у вас служить. Я поняла, вы люди света, – чуть ли не нападает.
То ли у нее белочка, то ли что. И в этот момент начинает звать:
– Эээдик! Эээдик!
Нам даже страшно стало. И тут такие тяжёлые шаги за спиной. Входит здоровый детина, прямо шкаф в плечах. Мужик лет 35. Я понимаю, что это её сын.
– Эдик, принеси с третьей полки чёрную книгу с обложкой кожаной.
– Сейчас, маменька.
Приносит книгу. Она открывает. И говорит:
– Я поняла, зачем вы пришли.
И даёт нам тыщу. После чего выгоняет из квартиры.
– А как же алкоголизм?
– Я вам потом позвоню, – сказала и выставила за дверь.
И мы стоим в подъезде с тыщей. В шоке. А как в себя пришли, то сходили в кафе и пиццу поели.
Вот из таких ситуаций становится очевидным, что всё в нашей жизни неспроста. Всё даётся для чего-нибудь. И случайности не случайны.
Потом она один раз мне как-то позвонила. В семь утра.
– Серёженька, ты помнишь, это я – Людмила Петровна. Ты говорил, что помочь можешь в любой момент.
– Да, – я тут же выразил готовность помочь. Думал, правда что-то нужно.
– Сбегай за чекушкой, если не сложно…
– У нас такой помощи нет, – говорю.
Очень сложно помогать человеку, когда он сам не хочет себе помочь. Против воли даже Бог не идёт. Но это не значит, что и стараться не надо. Делай, что должен, и будь что будет. Главное – идти за своей целью, воплощать свою миссию. Ведь цели – это то, что мы хотим получить на этой земле. А миссия – это то, что мы хотим оставить после себя. Некий след, наследие. Просто у кого-то миссия – наследить, в смысле – натоптать. А у кого-то – оставить след, отпечаток. Кто-то оставляет след даже в истории всего человечества. И, как правило, на самом деле люди не ставили перед собой такую цель. Они просто жили и горели своим делом. Поэтому меня некоторые партнёры не понимают, кто мыслит иначе. Для них это выглядит фанатично. Но я, если что-то делаю, то делаю со страстью и с посвящением.
Глава 2
Беседа в банных накидках
Жизнь представляется мне как лодка. Есть одно весло – молитва, духовная сфера. А есть второе весло – это труд, работа, умение быть среди людей, заниматься своим делом. И баланс в работе вёслами надо соблюдать. Нас же постоянно мотает из стороны в сторону. Вообще, люди идут по середине дороги только тогда, когда с обочины на обочину. Например, все конфликты с женой, которые у меня случались, всегда были про крайности. Она про свою, а я про свою. Хотя на самом деле лучше встретиться посередине, избегать крайностей. «Неверные весы – мерзость пред Господом, но правильный вес угоден Ему» (Библия, Книга Притчей Соломоновых, глава 11, стих 1). Наши же человеческие весы ветхие и неточные, то в одну сторону клонят, то в другую. Отвес идёт всегда куда-то. А истина посередине. Как Господь на кресте был посередине. У Него нет перекоса. Только человечество всю жизнь делится: правые или левые, демократы или республиканцы, либералы или консерваторы.
Так и в работе люди уходят в крайности. Одни начинают пахать как рабы на галерах, становятся невольниками по жизни. И многие так живут. А другие впадают в противоположную крайность. Говорят: «Я всё делаю только ради духовного, я альтруист, мне ничего не надо». Я это испытал на себе. Мне однажды Господь сказал: «У тебя тщеславие в обратную сторону». Что это значит? Есть люди, которые тщеславятся тем, чего они достигли – золотые кольца и цепи, малиновые пиджаки. А есть люди, которые тщеславятся тем, что они аскетики. Оцеживают комара, а верблюда не замечают. Вот и мои весы накренились. Я гордился тем, что у меня ничего нет. И думал, что я такой крутой. Зато умный, начитанный, с трёх лет с книжками сидел. А по факту за душой ни гроша. Когда осознал ошибку, то сразу в другую сторону мотануло. Так обычно и происходит. Особенно когда заходишь в тему служения. Это случается со многими, кто занимается благотворительностью. Начинают тщеславиться. Что они не такие, как все. Ведут аскетический образ жизни, служат. Из-за этого часто выгорают.
Поэтому я рассматриваю труд как священнодействие. Кто-то угоден Богу своими молитвами. А кто-то угоден Богу своим трудом. Труд изменил многие страны. Почему в России такое негативное отношение к работе? Потому что в советское время воспевали человека труда. Это складывалось из менталитета. Ещё от крепостных. У нас долгое время существовало рабство, слишком поздно его отменили. Когда везде оно уже закончилось, даже у чернокожих людей. А у нас всё ещё были крепостные. И это рабское мышление сохраняется до сих пор, что ты работаешь на дядю. И все говорят: «А чего я буду работать на дядю или на тётю?» И будто бы назло, чтоб хоть что-то урвать, начинают воровать. Знакомая однажды привезла с базы какие-то кастрюли.
– Зачем кастрюли украла? – спрашиваю.
– Я не воровала, – отрицает очевидное.
– В смысле не воровала?
– Это государственное.
У многих такое отношение наблюдается – раз государственное взял, значит, воровством не считается.
И перетруждаться слишком на работе люди не любят. Не видят смысла выкладываться по полной. Не хотят стараться. Гораздо легче жить по графику. С восьми до пяти, и свободен. Гудит гудочек – трудись, милочек, гудит гудочек – уходи, милочек. У нас только сейчас начинает приживаться бизнес. Когда человек работает осознанно и понимает, чем больше приложит руку, тем больше получит.
До того, как бизнес вырос, я успел достаточно потрудиться физически. В 2008 году работал на линии по производству поддонов. И я ненавидел поддоны. Это не было моей мечтой или моим желанием, я был вынужден этой работой заниматься. Так сложилось. Помню, что стоял как-то на улице. Передо мной длинный ряд деревянных поддонов. И много людей, которые их колотили. Мы находились примерно на расстоянии два или три метра друг от друга. Со всех сторон доносились удары молотков. Такой рутинный труд. Монотонный. А я стоял и думал, как же меня это раздражает, напрягает. Как меня это бесит, тогда я ещё употреблял это слово в лексиконе. И пришёл к заключению – надо бросать это всё и уматывать отсюда. Я для этого не создан, это не моё. Как вдруг ко мне подошёл один из руководителей и сказал:
– Послушай, сейчас в твоей жизни важный момент. Я тебе скажу одну штуку, которой если ты будешь пользоваться, то она сделает твою жизнь успешной и процветающей.
– Давай, – я заинтересовался прямо.
– Возлюби поддоны всем сердцем, всей душой, всем разумением своим, всей крепостью своею. Так обычно про ближнего говорят, а ты люби поддоны.
– Как это так? – удивился я.
– А вот так, – улыбнулся мне и ушёл.
Я остался с молотком в руках. Продолжил работать, а внутри всё кипело. У меня гвозди гнулись в разные стороны, доски трескались. Я роптал. Как вдруг постепенно наступил мир в душе. Со мной всё в порядке. Я не услышал никакого голоса с неба, что-то из серии: «Сын мой, теперь ты их любишь». Нет. Я говорил сам с собой. Вот сейчас эти поддоны буду делать, как для Господа. Сказано в Библии: «Что бы вы ни делали, делайте это от всего сердца, как для Господа, а не для людей» (Библия, Послание к Колоссянам, глава 3, стих 23). А если смотреть со светской точки зрения, то значит – надо делать как для себя.
И я принял решение, что буду работать не для начальника, не для коллег, просто буду каждый день колотить, чтобы выполнить положенную норму. Начал относиться к этим поддонам, как будто для себя их делаю. Словно мне потом с ними жить всю жизнь. Погрузился в процесс, стал искать всякие фишки. А что, если попробовать забивать гвоздь с двух ударов? А если с одного? Подбирал и тестировал эффективные пути решения, необычные способы. К примеру, поддоны нужно было брать и по одному относить. И я думал, а как мне сделать это ещё лучше? Может, по два поддона таскать?
Поначалу я даже 10–15 штук не мог за смену сколотить. Они у меня разваливались, рассыпались. Но когда взялся с рвением за дело, то стало потихоньку получаться. В первый день приноравливался. А на второй – выколотил 40 поддонов. Смотрю на себя и сам не верю. Шлепаю их только так, да по две штуки сразу ношу, аккуратно складываю. У меня самые ровные кучки были. Рядом стояли такие же ребята, которые колотили, роптали, матерились. Ждали, когда наступит обед, чтоб скорее поесть. Бегали куда-то покурить, чтоб увильнуть от работы, перехватить минутку. А мне казалось, будто время увеличилось. Когда даже день заканчивался, думал, что ещё рано. Не мог остановиться. На третий день я уже пришёл к мысли, что могу посвятить этому всю свою жизнь. В принципе у меня так классно получалось. Колоти да колоти эти поддоны. Ничего сложного. У меня руки начали крепнуть, мышцы появились. Думаю, это вообще полезно, ещё и фитнес заодно. На четвёртый день меня заметили и перевели на пилораму. А я уже к поддонам привык. И я ухожу от них, а сам думаю: «Нет-нет, только не на пилораму». Пришлось возлюбить пилораму.