Сергей Кормилицын – Сталин против Гитлера: поэт против художника (страница 59)

Все было бы, наверное, совсем оптимистично, если бы промежутки между инъекциями не становились все меньше. К 1944 году Гитлер по-настоящему сидел на игле, будучи уже не в силах обойтись без стимуляторов. Герман Геринг, который, что ни говори, оставался преданным другом Гитлера, смотрел на это с печалью. Однажды, сорвавшись, он накричал на Морреля, назвав его «господином имперским укольщиком». Но это уже было бесполезно: Гитлер абсолютно уверовал в гениальность своего медика и не воспринимал всерьез никаких предостережений.

Между тем удары сыпались на Германию со всех сторон. Потерпели поражение его войска в Северной Африке, вермахт отступал из России, неся колоссальные потери, англо-американские войска высадились на Сицилии, а вскоре был открыт и второй фронт во Франции. К тому же были плохи дела и внутри страны. Тотальная мобилизация ресурсов подорвала ее экономику. Авторитет Гитлера, поднявшийся на небывалую высоту в 1940 году, держался теперь только, что называется, по инерции. Мало того: в Германии возникло серьезное движение Сопротивления. До того оппозиционные группы были настолько мелкими и незначительными, что ими практически не занимались даже тайная полиция и СД, предпочитая оставлять своеобразный клапан для выпуска пара. Но теперь все было серьезнее: оппозиция возникла внутри вермахта. Тайное общество «Германия», в которое входили многие офицеры и даже часть высшего командования вермахта, предприняло несколько, правда неудачных, попыток покушения на Гитлера. Их целью было захватить власть и попытаться спасти хотя бы то, что осталось от Германии. Наиболее удачной, почти успешной, была попытка, предпринятая 20 июля 1944 года во время совещания в восточной прифронтовой ставке в Растенбурге. Тридцатисемилетний полковник Клаус Шенк, граф фон Штауффенберг, прибыв на совещание в бункер ставки, оставил под столом портфель с взрывным устройством. Все должно было сработать: портфель стоял практически рядом с Гитлером. Но в пылу совещании, когда Штауффенберг уже покинул ставку, кто-то задвинул бомбу под стол. В результате взрыв прогремел, но Гитлер остался жив. Между тем заговорщики, убежденные в его смерти, приступили к захвату власти в Берлине. Их действия уже было увенчались успехом, когда пришло известие, что покушение снова не удалось. Интересно, что, хотя они и были готовы захватить власть после смерти Вождя, сделать это при его жизни им мешала присяга. Поэтому кое-кто из них покончил с собой, кое-кто сдался или был схвачен, но заговор распался сам собой: Гитлер был для них все еще главнокомандующим и Вождем. Парадокс, конечно, но так оно и было.

Ева Браун, узнав о покушении, была на грани нервного срыва. Она успокоилась, лишь когда Гитлер сам позвонил ей и сказал, что с ним все в порядке. Спустя несколько часов он получил ее записку: «Любимый! Я умираю от страха за твою жизнь. Верь, я пойду за тобой, куда угодно, я живу только твоей любовью. Ева». Ей казалось, что теперь все будет хорошо. Но спустя несколько дней, когда она увидела его, стало ясно, что хорошо уже не будет. Прежде энергичный и властный, Гитлер стал похож на собственную тень. Он поседел, руки стали дрожать, его мучили постоянные головные боли. В газетах все еще публиковались парадные портреты отца наци, но он медленно угасал. К весне 1945 года Гитлер держался только на собственной воле. Уже не на воле к победе, как раньше, а скорее на желании увидеть, чем все закончится.

Приказ «Стоять до последнего!» от 16 апреля 1945 г

Солдаты на Восточном немецком фронте!

Еврейско-большевистский враг в последний раз приступил к массированной атаке. Он пытается раздавить Германию и уничтожить наш народ. Вы, солдаты на Востоке, теперь в большой степени представляете себе, какая судьба ждет немецких женщин, девушек и детей. В то время как стариков и детей убивают, женщины низведены до положения казарменных проституток. Остальные отправлены в Сибирь.

Мы предвидели этот удар, и с января этого года было сделано все, чтобы укрепить фронт. Мощная артиллерия встречает врага. Потери нашей пехоты восполнены бесчисленными новыми рекрутами. Резервные войска, новые соединения и фольксштурм укрепляют наш фронт. На этот раз большевиков ждет обычная судьба азиатов. Они должны и будут истекать кровью на подступах к столице Германской империи.

Тот, кто не исполнит своего долга сейчас, – предатель своей нации. Полк или дивизия, оставившие свои позиции, поступают настолько постыдно, что будут опозорены перед женщинами и детьми, которые терпят ужасы бомбежек в наших городах.

Следите за теми немногими солдатами и офицерами-предателями, которые, ради спасения своей жалкой жизни, будут сражаться против нас за русские деньги, возможно, даже в немецкой форме. Кто бы он ни был, отдающий команду отступать, даже если вы его знаете хорошо, он должен быть немедленно арестован и, если понадобится, тотчас казнен, вне зависимости от его ранга.

Если в эти приближающиеся дни и недели каждый солдат на Восточном фронте выполнит свой долг, последняя атака Азии провалится, так же как и вторжение наших врагов с Запада будет, несмотря ни на что, остановлено. Берлин остается немецким, Вена снова будет немецкой, а Европа никогда не будет русской.

Сформируем единое общество, для которого будет не пустым звуком идея Отечества, которое поклянется оберегать свою родную землю, своих женщин, детей и, следовательно, свое будущее.

В этот час вся немецкая нация смотрит на вас, мои солдаты на Востоке, и надеется, что вашим фанатизмом, оружием и вашим превосходством большевистское нападение будет потоплено в крови. И в момент, когда смерть приберет с этой земли самых ужасных военных преступников во все времена, война примет решающий поворот.

Подведем итоги?

Два режима, две такие политические системы, как в Германии и Советском Союзе, не могли не столкнуться. Мало того, даже если бы они не были настолько противоположно заряжены идеологически, им бы просто не позволили сосуществовать мирно и столкнули бы их интересы посредством хитрой политической интриги. Потому что речь идет о двух империях, настроенных расширяться бесконечно, о двух государствах, каких еще не бывало в Европе. О двух идеологиях, которые не могут существовать без постоянного утверждения своей правоты. Поэтому война между Германией и Советским Союзом была неизбежна. Остаться на политической карте мира могла после этого лишь одна из империй. Но это был не только поединок военных потенциалов, не только война экономик, не только столкновение армий. Это было еще и состязание двух лидеров государств. Состязание в умении организовывать, планировать, отдавать приказы. И счастье наше, что во главе Советского Союза стоял в это время «волшебник» Коба – Иосиф Сталин.

VIII. Культ личности: два варианта

Не могу согласиться с приравниванием Сталина к Гитлеру. Да, Сталин, безусловно, был тираном, многие называют его преступником. Но он ведь не был нацистом! И не советские войска 22 июня 1941 года перешли границу Германии, а совсем наоборот. Вот этого в первую очередь нельзя забывать. Диктатура, подавление свобод – это тупиковый путь для государства, для общества. Бесконтрольность, режим личной власти неизбежно развязывают руки для преступлений. В сталинскую эпоху их было предостаточно: это политические репрессии, депортации целых народов. Это заслуживает принципиальной оценки.

Почему этот раздел отличается от других – не разбит на две части? Ответ прост: мы говорим об одном и том же явлении, имеющем одни и те же корни, просто разбросанном по разные стороны идеологического фронта. Несмотря на все различия в целях и средствах их достижения, в цвете флагов и символике, культ личности вождя был в обеих державах.

Сразу оговоримся, что сами объекты культа вовсе не были его инициаторами. Ни Гитлер, ни Сталин не отдавали лично приказаний о том, чтобы воздвигнуть пятидесятиметрового бронзового болвана с трубкой в руке или написать картину с вождем на коне и в латах. Все это делало их окружение. Исходя из своего понимания правильности тех или иных поступков. И это не было приметой эпохи. Потому что скажите, что заставляет современных российских чиновников украшать свои кабинеты портретами президента? Специально изданное распоряжение президентской администрации? Едва ли. Скорее, стремление продемонстрировать свои верноподданнические чувства и, одновременно, свою значимость. Смотрите, де, какая я важная шишка, – у меня президентский портрет в кабинете висит! Что заставляет подданных Ким Чен Ира прославлять полубессмысленные «идеи чучхе» и сочинять легенды о волшебных свойствах имени вождя, способного – если, конечно, оно правильно произнесено – вызывать дождь в засушливую пору? Личное указание лидера государства? Навряд ли. Скорее «инициатива на местах», исходящая от лизоблюдов, наделенных чиновными полномочиями. Вот и в гитлеровско-сталинскую эпоху было абсолютно то же самое.

Ну а что же сами вожди? Они, как мы видим из ранее прочитанных фрагментов книги, были не более чем людьми со всеми своими сильными и слабыми сторонами. И тщеславие им вовсе не было чуждо. Не был Иосиф Сталин настолько глуп, чтобы искренне верить, что его бронзовые подобия воздвигаются по воле народа. Не был и Адольф Гитлер настолько наивен, чтобы как само собой разумеющееся воспринимать тиражирование своих портретов. Но отказаться от этого, отдать строгий приказ: «Прекратить!» было выше их сил.