Сергей Кольгазе – Мир энергии "Параллель". Природа наносит удар (3 часть) (страница 3)
Командир охраны замер, обдумывая предложение. Пауза затянулась.
— Согласен, — наконец произнес он. — Как я и сказал, мы не хотим кровопролития.
Пока они шли к указанному месту, Сова неотрывно сканировал каждый камень, каждую складку местности.
— За время в Узле я понял одно: эти не из тех, кто упускает выгоду. Либо Гарн для них невероятно ценен, либо нас ожидает засада.
— У нас есть силы для быстрого отступления? — с трудом выговорил Алексайо, еле переставляя ноги.
— Сова не истощен, плюс воин, который вернется к нам, тоже в порядке. Уйти сможем, — Флегий тоже не сводил глаз с окружающего ландшафта, его внутренний огонь был готов вспыхнуть в любой момент.
Дойдя до холма, обе стороны замерли в ожидании. Командир стражи поднял руку. Флегий ответил тем же. Миг, и вот их воин, получив легкий толчок в спину, зашагал через высохшую лощину, что разделяла группы. В тот же миг Флегий грубо подтолкнул Гарна вперед. Предатель, с ненавистью оглянувшись, побрел навстречу своему спасителю.
Поворот произошел, когда они поравнялись в центре, в двадцати шагах друг от друга. Их воин, молодой парень по имени Риан, вдруг споткнулся и упал на колени, кашляя. Гарн же, увидев это, замер, и на его лице расплылась хитрая, торжествующая улыбка. Он понял то, чего еще не осознал Флегий.
— Он не споткнулся... — сипло прошептал Алексайо, его взгляд стал острым. — Его ранили. Они его уже не считают боеспособным.
Именно в этот момент из-за скал в отдалении блеснули на солнце доспехи отряда Узла. Засада. Командир стражи солгал. Они получали своего ценного перебежчика, а потом без риска для него расстреливали ослабленного врага из укрытия.
Флегий все понял за долю секунды до того, как Гарн, обретя вдруг невиданную прыть, рванулся к своим. Решение созрело мгновенно. Это была не ярость. Это был холодный, безжалостный расчет.
Он не стал кричать «Ложись!». Вместо этого его пламенный меч вспыхнул коротким, ослепительным зарядом. Но он целился не в убегающего Гарна и не в строй стражников. Раскаленный сгусток энергии просвистел над лощиной и врезался в скалу прямо над укрытием засады. С грохотом обрушился град камней, похоронив под собой войнов и подняв плотную завесу пыли.
— Беги! — рявкнул Флегий Риану, который, из последних сил, вскочил и пустился к ним через лощину.
Пока стража в панике отшатнулась от неожиданного обвала, Флегий схватил под руку Алексайо, Сова подхватил с другой стороны добежавшего Риана, и они, не теряя ни секунды, рванули вглубь равнины, под прикрытием клубящейся пыли и хаоса. Их уход был стремителен.
Оглянувшись через плечо, Флегий увидел, как Гарн, добежав до своих, что-то яростно кричит командиру, указывая рукой в сторону скрывшихся беглецов. Но было уже поздно. Они исчезли в барханах пустоши, оставив после себя не трупы, а унизительное поражение и дымящиеся руины коварного плана.
Теперь у них была информация. И новая, еще более веская причина спешить. Врагов становится больше и это не могло радовать.
Они шли всю ночь, уходя вглубь выжженных равнин, пока ноги не подкашивались от изнеможения, а энергия Флегия, питавшая их скоростной бег, не истощилась до дна. Укрытием стал развал древних камней, оставшийся от цивилизации, которую никто уже не помнил.
Умирающий костер потрескивал, выхватывая из тьмы изможденное лицо Алексайо. Флегий молча перевязывал его раны, сдирая на бинты подкладку собственного плаща. Его пальцы, способные испепелять сталь, были поразительно точны и осторожны.
— Старый ты дурак, — сипло прорычал Флегий, затягивая узел на обожженной груди верного товарища. — Искать старых «друзей» в змеином гнезде, которое уже перешло к Братству... Один.
— Кто-то же должен был, — Алексайо выдохнул, закидывая голову на камень. Его взгляд был устремлен в черное небо, где царила неестественная тишина. — Гильдия... наша бывшая Гильдия... мы были слепы, Флегий. Мы думали, что служим свету, а были всего лишь дворниками, которые выметали сор под ковер.
— Я нашел их, Флегий. Тот самый народ. Тех, что мы... что Гильдия приказала бросить на растерзание тьме. — Алексайо говорил с трудом, но в его голосе горел огонь, не угасший даже после пыток. — Мы отправимся к ним, я знаю, где они! Мы приведём армию Лефану.
— Или погибнем… — тихо, но отчетливо пробормотал Сова, в страхе озираясь на окружающую их пустынную мглу. — Ты не знаешь, как они себя поведут. Станут ли вообще вести беседу после того, что было? Узел не питал к Гильдии особой злобы, и сам видишь, чем это обернулось.
Флегий молча сжимал рукоять меча. Его глаза, уставшие и острые, бегали по горизонту, выискивая движение, оценивая невидимые риски.
— Если мы вернёмся в лагерь хотя бы с тобой, живым, это уже будет величайшим даром для Лефана. Сейчас ему важнее верные люди, чем призрачные армии.
— Я прошел через ад, чтобы вернуться с пустыми руками? — голос Алексайо сорвался на хрип, полный боли и ярости. — Разве за этим я получил эти шрамы?
— Тебе надо успокоиться! — резко, но без злобы оборвал его Флегий. — Твои силы на нуле. Побереги себя, брат. Ты мне нужен живым, а не героем-трупом.
Он подозвал воина, стоявшего на посту.
— Отдохни, я покараулю. Но сначала позаботься о раненых.
Парень молча кивнул и направился к костру, его усталое лицо выражало безоговорочную готовность и страх. Его глаза то и дело, шныряли по разным углам местности.
Сова, кутаясь в свой потертый плащ, подполз ближе к Флегию.
— Отдыхать надо быстрее, — прошептал он, и его глаза, казалось, видели угрозы даже в танцующих тенях от костра. — За нами наверняка выслали погоню из Узла. Они не простят такого унижения.
Ответа не последовало. Флегий лишь кивнул, его взгляд был прикован к темноте за пределами их убогого лагеря. Все и так понимали. Лишние слова были лишь тратой драгоценного воздуха и сил, которых и так почти не оставалось. Тишина сгущалась, становясь такой же тяжелой и зловещей, как и предчувствие новой беды.
Сова с тихим презрением закатил глаза, в последний раз окинул взглядом безжизненную равнину и пополз к угасающему костру. Спустя пару минут тягостную тишину нарушило его бормотание — старую строевую Гильдии он напевал на свой лад: «Свет оградит щитом целый мир… та-ра-ра-рам, лишь бы нам не подохнуть самим». Тяжко выдохнув, он улёгся на холодную землю, мысленно перебирая события этого бесконечного дня. Каждый провал, каждый неверный шаг отзывался в его памяти едким укором.
Алексайо находился в странном пограничном состоянии — не спал и не бодрствовал. Его сознание блуждало по горным тропам, ведущим к забытому народу, то и дело проваливаясь в короткие, тревожные сны. Тело, подчиняясь воле, направляло последние крохи энергии на заживление самых опасных ран. Глубокие порезы потихоньку стягивались, но сил для серьёзного исцеления не было — только самая необходимая, экономная работа организма. Даже в этом полусне он был готов в любой миг вскочить на ноги и бежать, если бы в темноте послышались шаги погони.
Риан, несмотря на ранение, спал крепким, вымуштрованным сном. Служба научила его использовать любую возможность для отдыха. Его ровное дыхание казалось единственным мирным звуком в этой тревожной ночи.
Тишину нарушало лишь потрескивание так называемого «костра» — горстки тлеющих углей, давно уже не дававших тепла. Поддерживать его энергией не стали — берегли каждую каплю силы на случай внезапной опасности. А дров в этой выжженной пустоши не было вовсе. Они сидели в кругу угасающего света, окруженные со всех сторон непроглядной, живой тьмой, готовой в любой момент поглотить их.
Тьма сгущалась, становясь почти осязаемой. Она давила на плечи, забиралась под одежду ледяными пальцами, шептала на ухо о бессмысленности их бега. Угли костра погасли окончательно, оставив лишь горстку пепла, пахнущего тлением и поражением.
Сова ворочался, пытаясь найти позу, в которой холодная земля не впивалась бы в ребра. Каждый камень казался насмешкой. Он слышал, как на стынущем металле доспехов Флегия оседает иней.
— Они не придут, — внезапно сказал Сова, и его голос прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине. — Не сегодня ночью. Зачем им мокнуть в этой мгле, когда можно подождать? Утром мы будем еще слабее. Утром они просто придут и соберут нас, как спелые фрукты.
Флегий не ответил. Он стоял, вглядываясь во тьму, но его меч не источал огня, пламя было слишком слабым. Оно угасло, истончилось, как и все остальное. Он был всего лишь человеком в потрепанной броне, держащимся на ногах лишь за счет упрямства.
Алексайо лежал неподвижно, и лишь легкая дрожь, пробегавшая по его телу, выдавала борьбу, происходившую внутри. Его энергия, та самая, что могла раскалять воздух, теперь с трудом поддерживала в нем искру жизни. Он пытался представить лицо Лефана, лагерь, дым костров — все, что придавало смысл этому бегству. Но перед глазами вставали лишь стены камеры и торжествующее лицо Гарна. Предатели. Возможно, стражники Узла были правы. Они сражались за обреченное дело, за идеалы, которые сами же и похоронили.
Безнадежность висела в воздухе, густая, как смог. Она просачивалась в легкие, отравляла мысли. Они были не героями, совершающими дерзкий побег. Они были загнанными зверями, оттягивающими неизбежный конец. У них не было армии. Не было сил. Не было даже огня, чтобы согреть застывшие пальцы.