Сергей Кольгазе – Аудит репутации (1 Том) (страница 7)
Лёха не просто наблюдал. Он аудировал.
Включая навык на считанные секунды, он сканировал прохожих, выхватывая из потока данных самое интересное. Его голова ныла от перенапряжения, но он глушил боль, как опытный солдат глушит страх. Каждый человек был кейсом. Живой задачей по взлому.
Мужчина в дорогом, но помятом плаще (SoCap 58). Аудит: [Страх разоблачения в финансовых махинациях — 91%. Завтра — отчёт перед гильдией торговцев.] Мысль Алексея: «Слабовато. Боится начальства. Можно шантажировать, но отдача сомнительная. Пропускаем».
Женщина, быстро идущая с узлом (SoCap 41). Аудит: [Тайно выносит фамильные ценности из дома после ссоры с мужем (SoCap 62). Чувство вины — 45%, желание начать новую жизнь — 70%.] Мысль: «Эмоционально нестабильна. Может сорваться. Но если муж окажется влиятельным… можно сыграть на его ревности к репутации. Отметить на будущее».
Пожилой стражник у входа в лавку (SoCap 49, стоит на месте 10 лет). Аудит: [Глубокое разочарование службой — 88%. Мечтает открыть таверну в родной деревне. Тайно копит, но бо́льшую часть зарплаты забирает больная жена.] Мысль: «Не цель. Но потенциальный информатор. Знает все тёмные дела в своём квартале. Запомнить лицо».
Это был гипнотический, почти наркотический процесс. Режим бога, как мысленно окрестил его Алексей. Он сидел в полной темноте, а перед его внутренним взором раскрывались самые сокровенные тайны, самые грязные страхи десятков людей. Он мог, чисто теоретически, выбрать любого и одним точным сообщением, одной умело пущенной сплетней разрушить его жизнь. Система давала ему сырые данные, а его профессиональный мозг мгновенно генерировал потенциальные векторы атаки: шантаж, компрометацию, дискредитацию.
Он ловил себя на странном, холодном кайфе. Не от жестокости. От понимания. От осознания абсолютной власти знания над слепой силой. Здесь, на крыше, он был не изгоем с единицей. Он был незримым оператором, который видит исходный код их душ и может, при желании, внести правки.
Но он сдерживался. Каждая мысленная атака тут же подвергалась жёсткой стратегической проверке.
Риски перевешивают пользу? Вычёркиваем.
Нет долгосрочной перспективы? Вычёркиваем.
Может привлечь внимание «Кузнецов Судеб» или церкви? Жирно вычёркиваем.
Опыт кризис-менеджера работал на полную. Он искал не просто уязвимости. Он искал системные слабости — точки, воздействие на которые могло вызвать цепную реакцию, полезную для его целей.
И вот, ближе к полуночи, он увидел его.
Мужчина лет сорока, в скромном, но безупречно чистом плаще писца. Его SoCap был 56 — солидно, но не блестяще. Он шёл не с опущенной головой, а с видом занятого, но не важного чиновника. Что привлекло внимание — так это его путь. Он вышел не из таверны и не из жилого дома. Он вышел из боковой калитки Гильдии Строителей, той самой, что использовала прислуга и курьеры.
Алексей, превозмогая нарастающую тошноту, включил «Аудит» на полную.
[Объект: Элвин. Старший писец, архивариус Гильдии Строителей. SoCap: 56 (стабильный).]
[Глубинный анализ:]
[Ключевая ценность: Педантичная точность и верность уставу (87%).]
[Скрытый конфликт: В глубокой, тщательно скрываемой конфронтации с заместителем гильд-мастера, новатором Горном (SoCap 63), который считает архивы «пыльной ветошью» и жаждет их цифровизации.]
[Уязвимость: Боится не столько увольнения, сколько обесценивания своего жизненного труда — превращения архива в грудку ненужных бумаг. Страх бесполезности — 94%.]
[Личная драма: Дочь больна редким, дорогим в лечении недугом. Тратит все сбережения на знахаря. Скрывает это от всех.]
Алексей замер, забыв дышать. Перед ним был не просто человек. Это был ключ. Живой, дышащий, нервный ключ ко всем внутренним документам гильдии, куда стремился Павел. К договорам, отчётам, спискам членов, финансовым ведомостям. Ко всему, что могло содержать зёрна будущих скандалов или рычаги влияния.
И у этого ключа было два идеальных захвата: профессиональная гордость и любовь к дочери.
План начал складываться в голове мгновенно, с чёткостью военной операции. Грубый шантаж был бы ошибкой. Такого человека, ценившего порядок и долг, он только ожесточил бы. Нужно было подойти иначе. Предложить альянс. Помочь ему в его тихой войне с бездушным новатором Горном. Укрепить его позиции, его незаменимость. А в качестве аванса… помочь с дочерью. Не деньгами — их у Алексея не было. Информацией. Возможно, о каком-нибудь забытом гильдейском фонде помощи, о котором знал только старый архивариус. Или о знахаре, который берёт не серебром, а старинными чертежами из того же архива.
Это была сложная, тонкая игра. Но игра, которая могла окупиться сторицей.
Алексей проследил, куда свернул писец Элвин, запомнил его походку, ритм шага. Завтра нужно будет узнать о нём больше через Лиру и Торвина. А потом… потом назначить «случайную» встречу.
Он откинулся назад, прислонившись к холодному камню трубы. Усталость накрыла его тяжёлой волной. Голова раскалывалась, в глазах стояла серая пелена — цена за ночь усиленного аудита. Но под этой физической немощью тлел огонь. Огонь азарта охотника, нашедшего самый ценный след.
Он посмотрел на спящий город, на тёмный силуэт Гильдии Строителей. Где-то за этими стенами Павел, наверное, спал сладким сном человека, чей план встраивания в систему идёт как по маслу. Он не знал, что в городе появился тот, кто не собирался встраиваться. Кто изучал систему не для того, чтобы служить ей, а для того, чтобы найти в ней брешь и вставить туда свой троянский конь.
И первой лошадкой, как выяснилось этой ночью, мог стать скромный, напуганный за свою дочь и свой архив писец по имени Элвин.
Алексей сполз с крыши, растворяясь в предрассветных сумерках. Первая фаза ночного аудита была завершена. Найдена цель. Теперь начиналась фаза подготовки. Пришло время собирать досье и готовить предложение, от которого старый архивариус не сможет отказаться.
Утро застало Алексея не в сыром подвале и не на чердаке. Торвин, верный своему новому статусу и, видимо, понимая, что его «советник» не должен жить в грязи, предоставил ему убежище — каморку в тылу своей мастерской. Это была крошечная, заставленная старыми лекалами и ящиками комната, но в ней была дверь с замком, небольшое зарешеченное окно под потолком и, самое главное, печка. Здесь можно было думать, не боясь, что за шиворот потечёт ледяная вода или на голову сядет крыса.
Лёха сидел на табурете, растопырив перед собой испачканные углем листки — плоды ночных наблюдений и утреннего мозгового штурма. В центре лежал листок с именем «ЭЛВИН. Архивариус. Ключ к Гильдии Строителей». От него, как щупальца, расходились стрелки и заметки.
«Дочь. Болезнь. Дорогой знахарь.»
«Конфликт с Горном (новатор, заместитель). Страх обесценивания архива.»
«Что ему нужно? Сохранение статус-кво. Уважение. Гарантии. Помощь для дочери (не деньги, а решение).»
«Что могу предложить я? Информацию. Стратегию против Горна. Возможно, доступ к редким материалам (через Торвина/Гильдена) для лечения.»
«Риски: Паника. Донос. Полный отказ. Надо подойти так, чтобы он увидел во мне союзника, а не угрозу.»
Рядом лежали другие листки — свежие данные от Лиры, которую он встретил на рассвете у колодца. Она, как губка, впитывала новые поручения и за ночь уже успела кое-что выяснить.
«Элвин. Живёт в Сиреневом переулке, дом 5 квартал мелких чиновников. Дочь — Мириэль, 12 лет. Болеет больше года. Лечит её знахарь Велан из Храма Исцеления не церковь Эгиды, а старый культ. Говорят, берёт дорого, но и помогает. Элвин берёт лишнюю работу по переписке, чтобы платить.»
«Горн. Заместитель гильд-мастера строителей. SoCap 63. Ярый сторонник «Прогресса». Действительно продвигает идею оцифровки всех архивов в «Кристаллы памяти» новые технологии от магов-элементалистов. Для Элвина это смертный приговор профессии.»
И самая важная запись, сделанная дрожащей от волнения рукой Лиры:
«Слух из глубины архивов от старой прачки, которая убирается в Храме Данных: ходят шепотом, что некоторые старые гильдейские фонды, созданные для помощи членам, «заснули». Их нельзя потратить по правилам, но, если найти «правовую коллизию» или нужную формулировку в уставе… можно разбудить. Никто не ищет, потому что всем плевать на старые бумаги. Кроме архивариусов.»
Алексей уставился на эту строчку, пока уголь в его пальцах не рассыпался. «Правовая коллизия». «Формулировка в уставе». Это был его язык. Язык лазеек, тонких мест, договоров и подводных камней. Если такой фонд существовал в Гильдии Строителей, и если Элвин знал о нём, но не мог им воспользоваться… Значит, ему нужен был не юрист, их тут, вероятно, не было в привычном нам виде, а стратег, который увидит выход там, где все видят тупик.
План из разряда «смелой авантюры» стал обретать черты «блестящей операции». Он сложил листки, спрятал их в потайную щель за кирпичом и вышел в мастерскую. Торвин, с тёмными кругами под глазами, но с новым огнём в них, собирал инструменты.
— Гильден вызвал тебя? — спросил Лёха, не здороваясь.
— Да, после полудня, — кивнул Торвин. — Говорят, будет говорить о моём новом статусе. Возможно, о мастерской покрупнее.
— Прекрасно. Спроси у него, между делом, как человек осведомлённый: слыхал ли он о старых, «спящих» благотворительных фондах в других гильдиях. В качестве курьёза. Мол, интересно, как раньше заботились о своих.