Сергей Клочков – Фреон (страница 4)

Седой снова удивил меня. Он молча поднёс к носу майора дулю и плавно покачал ею вверх-вниз. Я перестал жалеть, что остался. Седой определённо сильно вырос в моих глазах.

– Дальнобойная артиллерия. Есть у нас и «Смерчи». Вы представляете себе, что останется от вашего «Ростка» меньше, чем за час? – Военный густо побагровел и сжал кулаки, но голос его оставался спокоен.

– В пределах «Ростка» находится самая крупная в Зоне постоянная научная станция. Вы и её собираетесь сровнять с землей, майор? А что скажет мировая учёная элита, вы не подумали? И, кстати… Чистов! Вызови ко мне академика Яковлева. Скажи, что его присутствие крайне необходимо. Добавь, что речь идёт о работе станции.

Молодой «долговец», дежуривший у дверей, метнулся к коммуникатору.

Яковлев пришёл почти сразу. Высокий, довольно крепкого телосложения мужчина меньше всего был похож на «ботаника». Немного за пятьдесят, начинающий лысеть, но без малейших признаков седины. Скорее сталкер, за каким-то чёртом переодевшийся в строгий костюм-тройку, поверх которого небрежно висел на плечах белый халат. Бородатый – похоже, у всех «ботаников» Зоны существует на этот счёт строгое правило, – с сумрачным, тяжёлым взглядом и невероятно мощным, трубным голосом, за который он и получил прозвище Гавриил.

– В чём дело? – Яковлев быстро осмотрел присутствующих. – Постарайтесь быстро, я занят.

– Нас выгоняют с завода. – Седой кивнул на майора.

– Действительно. Достаточно вам работать рядом с бандформированием, это просто опасно, – согласился майор. – Теперь вас будут охранять профессионалы.

– Профессионалы? – Учёный удивлённо взглянул на майора. – И кто же?

– Регулярная армия. Солдаты внутренних войск, получившие соответствующую двухмесячную подготовку на специальном полигоне, имитирующем условия Зоны.

– Двухмесячную… подготовку?! Имитирующем?!! – Впечатляющий раскат грома, заменявшего Гавриилу нормальный голос, ударил по стенам, звякнул по чайным стаканам и едва не вбил майора поглубже в кресло. – Вы в своём уме?!! Какой дурак додумался до этого маразматического решения? Издеваетесь?!!

– В протокол… – проблеял ошеломлённый такой звуковой атакой майор.

– Да, в протокол! – гаркнул оперным басом учёный. – Записывай! Лауреат Нобелевской премии… академик РАН, ведущий специалист по физике аномальных явлений… руководитель полевых исследований Виктор Николаевич Яковлев В НЮХ НЕ ДУЛ решения какого-то штабного идиота. Да, так и записывай, солдат. Слово в слово.

– Вы слишком много на себя берёте… – Майор поправил галстук и потянулся за платком, так как не просто побагровел, но и покрылся крупным потом. – С вашим начальством в НИИ этот вопрос тоже согласован…

– Пиши дальше, воин! – продолжил учёный. – Яковлев Эн Вэ… э зачеркни, грамотей, это инициалы… также ЧИХАТЬ ХОТЕЛ на решения администрации НИИ… администрация в кавычки… так как эти решения ставят под угрозу всю научно-исследовательскую работу российско-украинских учёных в Зоне… что повлечёт за собой санкции европейских институтов, выделивших крупные гранты. Пиши дальше… научная станция не нуждается в помощи смертников, показавших свою полную непригодность в качестве охраны на станциях «Янтарь» и «Позитрон»… названия в кавычки и с большой буквы. Академик Яковлев настоятельно не рекомендует направлять войска для охраны научной станции, так как это будет сопряжено с неоправданно высокими потерями как среди военных, так и среди научных сотрудников… точка.

– Вы… это уже слишком. Я буду вынужден жаловаться руководству НИИ.

– Да жалуйтесь вы кому хотите. – Ученый брезгливо отмахнулся. – Уважаемый, вы, по всей видимости, штабник. И я практически уверен, что этот вылет в Зону у вас первый. А судя по тому, как вольготно вы сейчас развалились в кресле, вы мало осознавали, над чем и через что недавно пролетели на вертолёте. Офицеры, которых ваше новое начальство имело глупость уволить с занимаемых постов, знают о Зоне и людях в ней в тысячи раз больше, чем вы со всеми своими шутовскими полигонами и двухмесячными подготовками. Я видел ваших бойцов. Они хорошие солдаты, правда. Метко швыряют нож, бьют руками доски, отлично стреляют, сильные, ловкие… но я также видел, как кровосос на Янтаре отрывал головы таким бойцам. Просто выскакивал из стелса – и голова у солдата летит вверх на десять метров. Что толку от самой лучшей армейской подготовки, когда они просто не понимали, где враг, в кого стрелять? Один-единственный кровосос за две минуты уничтожил взвод солдат и ушёл без единой царапины! Он рвал людей, как гнилые тряпки, он даже не охотился, он, чёрт возьми, просто играл. Развлекался! И если даже эта дикая тварь поняла, что те бойцы не представляли опасности, то почему вы этого не понимаете? Вы что, глупее кровососа, хомо сапиенсы, венцы природы? Или для вас жизнь солдат уже ничего не стоит? Повторяю – вы этого не видели, ваши штабные – тоже. Я – видел. И потому говорю – не отправляйте своих ребят на верную смерть, а заодно не губите нас. Так и передайте своему новому начальству, что ломать – не строить. Слово в слово.

– У меня приказ. Предупредить, – устало выдохнул майор. – Я его выполнил. И мнение моё таково, что закон всё равно должен соблюдаться. Даже если это будет сопряжено с потерями, в любом случае – неизбежными. От коррупции уже не продохнуть. Посему – сорок восемь часов. Честь имею.

– Дурррак, – рыкнул учёный. – Твердолобый осёл! Из-за таких идиотов многие сотни, если не тысячи людей сгинули в Зоне! Вам мало?

– Занесите в прото…

– Да пошёл ты! – Яковлев в сердцах сжал кулаки, и я бы не удивился, если б майору досталось сейчас в сопатку. – Передайте своим – станция останется здесь. При попытке эвакуации я обещаю вам обнуление всей карьеры, вам и вашим сюзеренам, влияния у меня хватит, фигура, как-никак, уже международного масштаба, и рычаги имеются. Прошли те времена, когда штабники диктовали учёным, майор. Считайте, что вас тоже предупредили. А теперь, если позволите, у меня важные дела. – И учёный удалился, напоследок ощутимо хлопнув дверью.

– Ну, раз уж дело шьётся, то запишите мнение командира незаконного бандформирования. Портить отношения с «Долгом» просто глупо и крайне невыгодно в первую очередь военным. Вскоре вы это ощутите. Чистов! Соединись со всеми группами на военных блокпостах и ключевых точках. Пусть собираются и идут на базу. Операцию назвать «Отдувайтесь сами», по возвращении групп доложить лично мне и считать операцию завершённой. Выполнять. Да, есть тут ещё один момент. Вы запрос давали на одного хлыща, Эдика, сынка там чьего-то? Забирайте, нашли мы его.

– Соломатин? А, он нам больше не нужен. У него все сидят, и друг-генерал, и папа-доцент. Пока в СИЗО, но не сомневайтесь, сроки получат капитальные, это я вам гарантирую. Коррупция в особо крупных размерах. И не объясню я теперь начальству, откуда взялся в вертолёте человек, у которого такие плохие папа с дядей. Ещё что-то?

– Нет, всё. Вы свободны, майор. Всего хорошего.

Когда военные ушли, Седой помрачнел и начал расхаживать по кабинету.

– Скверно, братец, ох, как скверно дело. Совсем беда… так всё было ладно и для всех хорошо… но, как говорится, хорошего понемножку. Тёмные деньки наступают, друг Фреон.

– Ну а если скверно, так зачем не уйдёте с «Ростка»?

Спросил – и пожалел… но, если подумать, не полез бы Седой в бутылку, может, и полюбовно разрулили бы с воякой. Эх, зря я это ляпнул. Но «долговец» не разозлился, просто вздохнул и устало опустил плечи.

– Нет… вне закона, но с базой всё же лучше, чем вне закона и без базы. Мы ведь великой кровью её взяли. И если уж отдавать, то не дешевле. Слушай, Фреон. Ты разговор слышал, передай своим всем, тебе одиночки больше поверят, чем моим посыльным. И старайтесь припасами особо не разбрасываться – скоро в Зоне с хлебом и патронами будет туго. Чистов! Когда закончишь с оповещениями, собери четырёх бойцов из тех, что поспокойнее… пусть сходят к этим козлам из «Свободы», предупредят, что ли. Вражина у нас теперь общий есть помимо «Монолита», перемирие нужно ну просто кровь из носа.

Уж если Седой со «Свободой» перемирия хочет, то дела реально в глубокой аномалии. Неслыханное это дело… вот «фримены», наверно, офигеют с «долговских» посыльных под белыми флагами. Если такое в самом деле случится, в смысле – перемирие, то жди больших и исключительно гадостных перемен. Потому что какие бы перемены в Зоне ни случались, добрыми они не бывают.

А вот денег за доставку «долган» дал немного. Знал бы, не тащился с этими чёртовыми ящиками столько километров, но, как говорится, на будущее наука. Уж лучше бы вдоль нейтралки прогуляться да какого-нибудь мизера набрать на ту же сумму, чем два дня вьючным сталкером работать. Или в следующий раз торгаша наказать… кстати, забыл спросить, что в тех ящиках было. Да, впрочем, какая теперь разница… и вообще уж лучше бы мне из долговских закромов вместо денег хорошего настроения маленько отсыпали. Погано на душе – не передать. Эх, Лунь… не думал я, что вот так всё выйдет. Зря, ох, зря вы пошли в Долину.

И уже лёжа на жёстком матрасе, брошенном прямо на пол, я долго смотрел в окно, а в чёрном небе Зоны дрожали серые всполохи, подсвечивая горизонт, да слышалось едва различимое ворчание грома. Гроза где-то далеко… может быть, что и над Большой землёй. И темно, совсем темно в бывшей конторе, и потому не нужно больше улыбаться, молчать, быть нелюдимым и замкнутым, на пушечный выстрел никого не подпуская к душе. И подумать бы, вспомнить всех не вернувшихся из Зоны ребят, Луня и девчонку эту смешливую, а вот лезет в голову какая-то дрянь: Бивень, торгаш этот бессовестный, Болек, паскуда, Карбид бутылку прячет, я сам деньги пересчитываю, что за доставку получил, и многозначительно так на Седого смотрю, а он как будто и не замечает. И над всем этим – небо серое, траурное, беспросветное. Поганое. Другого-то мы и не заслужили.