Сергей Кириенко – Хиромант. Том 1 (страница 2)

На мгновение сбившись, рассказчик продолжил:

– Нет, я ДОЛЖЕН рассказать вам историю последних десяти лет своей жизни! С одной стороны, это будет история обычного человека, который не был ни злодеем – хотя мне и приходилось убивать, – ни святым. Скорее, я просто пытался быть порядочным человеком, честным по отношению к близким, к друзьям, к себе самому… Отчасти это будет история о любви – я обожал свою любимую женщину! Но, прежде всего, мой рассказ – это драма того, кто однажды заглянул за черту, за которую ему не следовало заглядывать. В результате это привело меня к тому, к чему, в конце концов, привело…

Человек на холме сделал паузу. На короткое время по его лицу промелькнула печальная тень.

– С чего же начать рассказывать эту историю? Пожалуй, с того дня, который разделил всю мою жизнь на две половины. Первую, когда я был спокоен и безмятежен, как и большинство окружавших меня людей; и вторую, когда я открыл для себя это знание и больше уже не мог смотреть на мир прежними глазами. Я очень отчетливо помню этот день. Жаркий июльский день девяносто второго!..

Часть первая: КАТЯ

Глава 1

Синее небо было безоблачным. С юга дул ветер – он с шумом раскачивал кроны деревьев и приглушал одиночные карканья над дорожками кладбища.

Напротив одной из могил неподвижно стояли мужчина и женщина. Крест с фотографией, установленный на свежем холме, отбрасывал кривоватую тень. Мать Сергея Рябинина – невысокая женщина лет пятидесяти, с сеточкой тонких морщин на лице, – с тихой болью смотрела на снимок покойного мужа; сам Сергей – молодой еще человек – отрешенно стоял рядом с ней, равнодушно взирая на крест…

С полминуты они сохраняли молчание. Наконец, сунув руки в карманы, Сергей протянул:

– Ты ведь все эти годы не забывала о нем?

Посмотрев в лицо сына, мать тихо ответила:

– Ну, а ты, Сереж? Разве ты его не любил?

– Мам, вот не будем об этом! – Сергей машинально напрягся. – Я даже лица его толком не помню!.. Когда он ушел от нас? Я ведь в школу еще не ходил?

– Да, и все-таки он нас любил.

– Почему же тогда он ушел? Почему он нас бросил?

– Вот потому и ушел, что любил больше жизни! – Мать тихо вздохнула. – Когда-нибудь ты всё это поймешь.

Повернувшись, она молча двинулась к выходу с кладбища. С недоумением посмотрев на могилу, Сергей поспешил вслед за матерью…

Две минуты спустя они оказались напротив такси, что стояло у темных ворот. Распахнув дверь машины, Сергей подождал, пока мать устроится на сидении. Захлопнув открытую дверь, повернулся, чтоб сесть на переднее кресло, но тут до него долетел хриплый голос:

– Молодой человек, подождите!

Сергей обернулся и тут же испуганно вздрогнул, разглядев пожилого мужчину в плаще, подходящего к дверце машины. От правого уха ко лбу незнакомца проходил рваный шрам. Правый глаз у мужчины отсутствовал – вместо глаза в его изуродованной шрамом глазнице блестела «стекляшка».

– Простите, но вы ведь Сергей? – продолжил мужчина. – Сын Александра Ивановича?

– Да, – настороженно бросил Сергей. – А вы кто такой?

– Мое имя сейчас не имеет значения, – человек покачал головой. – Важно то, что последние годы я был рядом с вашим отцом…

Заметив, как брови Сергея подпрыгнули, незнакомец продолжил:

– Нет-нет, вы не поняли, молодой человек! Я не хочу от вас ничего! Наоборот, я хочу вам кое-что дать… – Достав из-под мышки потрепанный сверток, он протянул его юноше. – Ваш отец просил передать это вам после смерти. По существу, это всё, что у него было при жизни. Теперь – это ваше!

Взглянув на ладони Сергея, мужчина слегка улыбнулся – как будто увидел на них что-то крайне забавное.

Как только в руках у Сергея оказался пакет, человек произнес:

– Извините меня еще раз. И примите мои соболезнования!

Немного ссутулившись и еще раз «сверкнув» на Сергея «протезом», незнакомец отправился через пустырь, отделявший притихшее кладбище от окраины города…

Пару долгих мгновений Сергей удивленно смотрел ему вслед, наконец, опустил взгляд на сверток и медленно надорвал упаковку. Внутри обнаружил старинную книгу в потертой обложке, дневник-ежедневник и белый конверт. На конверте темнела всего одна фраза: «Моему сыну – Сергею Рябинину».

Опустив толстый сверток на крышу машины, Сергей вскрыл конверт и достал из него пару мятых листочков, исписанных рваными строчками. Оперевшись о дверцу машины, развернул первый лист. Взгляд Сергея настороженно заскользил по бумаге…

По мере того, как еще непрочитанных строчек оставалось всё меньше, на лице у Сергея отражалось всё большее удивление. Уже очень скоро оно перешло в беспокойство, а беспокойство – в тревогу. Наконец, когда всё письмо уже было дочитано до конца, по лицу побледневшего юноши промелькнул откровенный испуг.

Проглотив комок в горле, он с ужасом выдохнул:

– Господи!.. Как же ты жил с этим, отец?!

Засунув письмо в карман брюк, он еще боязливей – как будто она была чем-то отравлена, – прикоснулся к обложке потрепанной книги. Через пару секунд колебаний достал ее из пакета и осторожно открыл.

«Хиромантия – язык руки» – гласила надпись на пожелтевшей от времени ветхой странице.

«Человек на экране компьютера мрачно выдохнул воздух:

– …Я взял в руки книгу отца, не подозревая о том, что в эту минуту меняется вся моя жизнь!..»

Глава 2

Яркий свет проникал в небольшую аудиторию на втором этаже Омского Университета. Доска на стене помещения была сплошь исписана сложными формулами – нелинейные уравнения с интегралами покрывали ее сложной вязью.

За столом у доски находились четыре студента – среди них Сергей и его друг Виталик, чуть полноватый парнишка в очках. Студенты играли в подкидного.

– …Я точно не знаю, но слышал, – говорил в это время студент с худощавым лицом, – как Толян им рассказывал, что в прошлом году они также прогуляли почти половину всех лекций, а потом Ливашов завалил всех троих на экзамене. И этот Костенко – такая же сволочь! – Он слегка неуверенно оглядел всех сидящих. – Может, парни, не стоило пропускать эту пару?

– Ой, да ладно, расслабься! – ответил студент с прыщеватыми скулами. – Костенко – нормальный мужик! На следующей неделе сходим на семинар, подготовим доклад и получим зачет автоматом. Мы же не «атом» прогуливаем. Основы охраны труда – это так!

Не отрываясь от карт, Сергей машинально кивнул:

– Не сходить «охранку» – сам бог велел, Санчо! – Он бросил на кучу из карт козырного туза и взглянул на соседа. – Не слабо ты, Саня, огребся. Забирай, всё твое!

Худощавый, скривившись, протянул руку к картам; по аудитории прокатились смешки.

Сделав крупный заход на Виталю, прыщавый сказал, обращаясь ко всем:

– Послезавтра у Светки Захарченко день рождения. Приглашаются все – гулянка в кафе на Рождественской. Как вы – идете?

Собрав свои карты, худощавый сердито подбросил Витале две штуки:

– Я точно пойду!

– Виталь, ты идешь?

– Если завтра разделаюсь с «лабами».

– Серый, а ты?

– Не могу. Много дел.

– Ну, какие в субботу дела? – возмутился прыщавый. – Да брось ты их на фиг, расслабимся!

– Нет, – внимательно глядя на карты, Сергей вдруг увидел, что может «прикончить» Виталика, но не стал это делать. – Ты знаешь, как я отношусь к этим праздникам!

– Зря… – разочарованно бросил прыщавый. – Когда-нибудь пожалеешь, что не успел оторваться по полной, пока еще был молодой, а ничего не исправишь уже!

– Всё, отбой! – рассмеявшись, Виталик убрал кучку карт и зашел на Сергея.

– Ну, что ж. Значит, буду жалеть…

За какую-то четверть минуты Сергей всё отбил; на руках ничего не осталось. Подняв вверх ладони, он весело показал, что закончил. В этот миг на часах его пискнул будильник.

– Мужики, извиняйте! – Сергей бросил взгляд на запястье. – Но дальше – уже без меня!

Быстро встав, он отправился к выходу.

– Серег, ну, еще одну партию? – бросил парень с прыщами. – Для полного круга?

– Нет, старик, не могу!

Худощавый ехидно скривился: