Сергей Киммель – Поэтому всё происходит так – как происходит (страница 11)

И тут в глазах Макса я увидел вначале недоумение, затем подозрение, секунду спустя довольно серьёзное сопротивление, которое затем сменилось полной растерянностью. Я дал ему ещё немного времени для размышлений и затем продолжил:

– Сейчас ты, наверняка, недоумеваешь по поводу того, что я тебе только что сказал. Но прости, мне больше тебе нечего сказать, и я повторю ещё раз. Да, именно Любовь, Максим. Ведь ты жил и живёшь сейчас не своей жизнью. Ты живёшь так, как хотят этого другие. И ты идёшь по жизни совсем не туда, куда бы ты хотел идти, а туда, куда тебя направляют другие, причём независимо от того, делают ли они это осознанно и грубо или неосознанно и довольно мягко.

Кроме того, ты прямо здесь и сейчас переживаешь по поводу того, что эта девушка никогда не откликнется на твои чувства. А ты помнишь, как я тебе сказал о том, что любовь свободна. Но не понимая этого, ты также не понимаешь и того, о чём ты сейчас думаешь. Ведь благодаря именно таким чувствам, которые и порождают твои мысли, ты сейчас идёшь не к своей цели, а в совершенно обратном направлении. Ведь именно здесь и сейчас лично ты, пусть неосознанно, пытаешься ограничить свободу любви и усугубляешь, тем самым, как отношения с этой девушкой, так и взаимосвязь с окружающим тебя миром.

Всё это, не переводя дыхание, я выпалил Максу прямо в лицо, и, сделав небольшую паузу, продолжил в том же духе и тем же тоном:

– Кроме этого, из-за отсутствия некоторых знаний ты то и дело сваливаешься с ног, и, не успев ещё как следует подняться, падаешь снова и снова. Ведь этот недуг пришёл к тебе не для того, чтобы ты страдал и мучился, а для того, чтобы ты остановился и подумал, куда ты вообще сейчас ползёшь, буквально выпучив при этом глаза и из последних сил. Ведь если ты внимательно посмотришь на твою сегодняшнюю ситуацию, то ты увидишь, что эта боль, которую ты сейчас испытываешь, является ни чем иным, как самым обыкновенным предупреждением, которое, в очередной раз, лишь пытается предостеречь тебя от последующих ошибок на этом неверном и однажды выбранном лишь тобой пути. Я думаю, что мой друг наверняка поможет тебе справиться с твоим недугом. А ты имеешь полное право забыть о том, что ты здесь от меня услышал, и продолжать жить дальше так, как ты жил до нашей с тобой встречи. Но запомни одно: если ты и дальше будешь идти не по своему собственному пути, а туда, куда тебя будут направлять другие, ты рано или поздно вновь свалишься. Кроме этого, Максим, ты должен знать, что человек, который пытается кому-то и что-то доказать, в том числе и самому себе, непременно будет совершать большие и малые ошибки.

Почему?

Да всё лишь потому, что его побуждения основаны не на любви, а на страхе. И этот страх постоянно твердит ему о том, что такой, какой он есть, он для других и особенно для себя недостаточно хорош.

Я вновь замолчал и, наблюдая за Максом, ожидал его реакции. А в его глазах за несколько секунд промелькнула целая буря чувств, которая затем сменилась неподдельным любопытством и интересом. Не заставляя себя долго ждать, он спросил:

– Я что-то не совсем понимаю. А что в этом плохого, если я пытаюсь доказать самому себе, что я на что-либо способен? И почему вы считаете, что делаю я это по принуждению? Ведь я всегда думал, что в таких ситуациях каждый делает это добровольно. Я сразу же понял, к чему он клонит, и предложил ему:

– Если ты не против, то мы прямо сейчас разберём с тобой, для примера, конкретный случай из твоей личной жизни. А сделаем мы это для того, чтобы ты сам смог разобраться в том, о чём я тебе уже сегодня говорил. Но для начала ответь мне, пожалуйста, на вопрос: почему ты решил, что если ты подъедешь к этой голубоглазой девушке на дорогом и роскошном автомобиле, то шансы на успех у тебя сразу же возрастут?

– Ну, я думаю, что тогда она смогла бы убедиться в том, что я тоже на что-то способен, – ответил Максим, немного смущаясь при этом.

– Хорошо. А были ли у тебя ещё какие-либо мысли, чтобы обратить на себя внимание? Или, за неимением лучшего и из-за отсутствия необходимых знаний, что касаются противоположного пола, ты просто-напросто взял на вооружение одну единственную идею, которая появилась тогда в твоей голове?

– Пожалуй, это была единственная, – ответил он после некоторого раздумья. – Но хотя бы что-то, чем вообще ничего.

– Согласен, но было бы неплохо, если бы молодые люди, вступая с противоположным полом в какие-либо отношения, знали бы о нём как можно больше. Ведь именно от этих отношений зависит в жизни, если и не всё, то очень и очень многое. Ну а теперь несколько других вопросов:

– На каком основании ты принял решение так много и тяжело работать?

– Но я ведь уже ответил вам на этот вопрос, – выдавил он из себя и тяжело вздохнул при этом.

– Так значит, ты признаёшь, что тобой тогда руководило не собственное непреодолимое желание много и тяжело работать, а лишь отчаянная надежда кому-то и что-то доказать. Или ты всё же по-прежнему считаешь, что на основании этой единственной идеи, ты, принимая именно такое решение, испытывал при этом ликующую радость? В ответ он лишь горько улыбнулся и ответил:

– Да какую там радость, тем более ещё и ликующую.

– Ну а что тогда? – продолжал я его пытать, глядя ему при этом прямо в глаза. – Что именно заставило тебя так много и тяжело работать? Ведь так, как ты только что сейчас сам сказал, позитивные чувства от этой идеи у тебя просто-напросто отсутствовали.

Я вновь замолчал и просто ждал, что мне ответит на это мой собеседник. А он сидел с поникшей головой и, вероятно, искал ответы на мои вопросы. Прошло несколько минут, и, наконец, подняв глаза, Максим сказал:

– Вы знаете, я сейчас нахожусь в таком состоянии, что без посторонней помощи я, вероятнее всего, не смогу в этом разобраться. А что вы думаете по этому поводу? – спросил он и с надеждой посмотрел на меня.

Я вновь сосредоточился и медленно подбирая нужные слова, ответил:

– В твоей жизни, Максим, однажды было время, когда тебе пришлось выбирать свою будущую профессию. А ты подошёл к такому важному для тебя выбору, мягко говоря, весьма поверхностно и спустя рукава. Но поступил ты так вовсе не потому, что я тебя считаю легкомысленным, а потому, что ты, скорее всего, не знал о том, как реагирует в определённых случаях человеческий мозг на те или иные обстоятельства. Далее ты сделал ещё несколько шагов в неверном направлении. И благодаря или вследствие этого ты оказался в таком положении, которое и навязало тебе то, что ты потом затеял. При этом ты одновременно пытался доказать, причём совсем неважно кому, на что ты способен.

Макс, глядя куда-то в пространство, серьёзно задумался, а я, не мешая ему, лишь поудобнее уселся в кресле и ждал ответной реакции по поводу моих слов. Прошло немало времени, прежде чем он отвлёкся от своих размышлений и, вновь посмотрев на меня, сказал:

– Похоже, что вы правы. И то, что я от вас уже услышал, пожалуй, на самом деле требует очень серьёзного подхода. Вы знаете, – продолжил он, внезапно разгорячившись, – теперь я не только хочу пройти обучение, о котором вы говорите. Я просто требую, чтобы вы поделились со мной теми знаниями, которые у вас есть.

– А ты уверен в этом? – спросил я его довольно серьёзно. – Ведь эти знания прольют свет в самые отдалённые и потаённые уголки твоей души и характера и буквально заставят тебя быть предельно честным, хотя бы с самим собой. А в этом случае, могу тебя заверить целиком и полностью, ты узнаешь не только лучшие стороны своего характера, но тебе придётся познакомиться и с самыми худшими из них. Поверь мне, это довольно тяжело. И многие, кто встаёт на этот путь Самопознания, спотыкаются именно об эти камни. Ведь потом всё зависит лишь только от тебя. Но если ты сможешь понять и принять, мягко говоря, далеко не самые лучшие стороны твоего характера, а в некоторых случаях даже и посмеяться над ними, тогда большой проблемы этот путь для тебя не составит. Но если ты весьма болезненно относишься к критике, то поверь мне пока на слово, пройдёт довольно много времени, прежде чем ты вообще научишься тому, что называют учиться, и…

– Я готов на всё, – почти выкрикнул Макс, оборвав меня при этом на полуслове. А весь его облик выражал сейчас такую непоколебимость и уверенность, что мне не оставалось ничего другого, как ему подчиниться.

– Ну хорошо, тогда продолжим, – сказал я, буквально ошарашенный таким напором, которого я вовсе не ожидал от этого, ещё совсем недавно, неуверенного юноши – подростка. А он, буквально вцепившись в подлокотники кресла, напрягся так, словно готовился к прыжку, от которого зависела вся его дальнейшая жизнь.

– Тебе нужно расслабиться, Максим, – сказал я ему и продолжил: – Ведь в таком возбуждённом состоянии тебе будет довольно трудно усвоить что-либо новое. Кроме того, не знаю как ты, а я сегодня ещё не завтракал и уже слегка проголодался. Я думаю, что в холодильнике у меня найдётся что-нибудь из того, чем можно хотя бы слегка утолить голод. Пока я буду искать, будь добр, приготовь, пожалуйста, чай. Чашки и электрический чайник найдёшь в шкафу.

Пока Макс готовил чай, я быстро соорудил несколько бутербродов, и, перекусив на скорую руку, мы продолжили нашу беседу.