Сергей Ким – Врата. Книга 2. Далекое Отечество (страница 17)

– Ваше высочество, за прошедшие тысячи лет у нас накопилось слишком много различий, – объяснил Сергей. – Иные меры веса, длины и объёма, юридические понятия, денежные единицы… Не говоря уже о том же измерении времени. В России, да и в Империи, думаю, когда на одном конце страны солнце уже восходит, на другом – глубокая ночь. Вы меня понимаете, ваше высочество? Тот же срок в трое суток, упомянутый в меморандуме – по какому времени будет вестись отсчёт? По местному времени нашей провинции за вратами, по времени нашей столицы, по текущему местному времени?

– Проклятье, – коротко ругнулась девушка. – Благодарю вас, сир Вяземский, о подобных вещах я даже не задумывалась. Да, я непременно передам эти пожелания.

– Ну, мы, собственно, ради этого и ведём переговоры – чтобы трудностей было как можно меньше, – произнёс Сергей. – Кстати, уже известно, когда прибудет делегация Империи? Хотя бы ориентировочно.

– Не меньше недели, даже если использовать драконов и виверн. Сами понимаете – до столицы многие тысячи миль. Вообще, если честно, раньше чем через месяц я бы их не ждала.

– Ясно. Значит, подождём.

– Что ж… – Афина поднялась с места, её примеру последовала российская делегация. Правда, за исключением Эрин. – Считаю, что нам есть над чем поразмыслить. С вашего позволения, я вынуждена откланяться – дела требуют моего вмешательства… Сир Вяземский, ваше святейшество.

– Господа, час уже поздний, так что предлагаю вам переночевать в магистрате, что одновременно является особняком семьи Фортос, – предложила Мерцелла. – Не сочтите за труд принять моё гостеприимство. Я буду очень огорчена, если вы откажетесь!

Сергей быстро переглянулся с генералом – тот, после секундного раздумья, едва заметно кивнул.

– Хорошо, мы примем ваше предложение.

Интерлюдия

Погода в Кирове в этом году будто издевалась над людьми. Туман, солнце, короткий ливень, снова туман, и так снова, и снова, и снова и снова. Безумие просто какое-то, а не погода.

Но двух человек, явно нездешних и попавших в этот район впервые, это скорее радовало. Двор перед старой пятиэтажкой был пуст – ни детей в сырой песочнице, ни подростков на спортплощадке, даже недавно покрашенная лавочка перед подъездом и та пустовала. Хотя если замерять погоду в бабках, как предлагали некоторые шутники, то сегодняшний день был ещё вполне приличный, а то ведь «ноль бабок» это же практически апокалипсис – лёгкий бриз силой 50–60 м/с, летящие листья, крыши, кошки, дети до восьми лет.

Впрочем, бабки-сплетницы в последнее время пошли продвинутые и предпочитали сидеть не на сыром ветру, а в тепле, за настроенным кем-то из внуков старым компьютером – в сети и аудитория больше, и никто умные мысли не перебивает.

– Это точно здесь? – произнёс один из неизвестных.

– Здесь, – ответил гость постарше. В своём сером костюме он напоминал мелкого и не слишком везучего на победы адвоката.

– А может корпус не этот? Не 33-а, а 33-б? А то выглядит как-то совсем уж убого, – заметил второй. Ему тёмно-серый костюм и галстук придавали вид скорее молодого преподавателя, не защитившего пока и первой диссертации.

Обоих визитёров объединяли незапоминающиеся лица и не слишком определённый возраст «около тридцати» – они с равным успехом могли оказаться как адвокатом и преподавателем, так и мелким предпринимателем, и менеджером. Как будто их таких специально где-то по внешности подбирали.

– На обитель мирового научного светила, конечно, не похоже, – произнёс первый. – Но нам особо крупное светило и без надобности.

Подъезд без лифта, четвёртый этаж, старая «фанерная» дверь, из-за которой можно разобрать голос спорт-комментатора и даже прикинуть по тону воплей, что и по какому каналу сейчас показывают. То ли хозяин квартиры не мог себе позволить броневую сталь и сейфовые запоры на двери, как у соседей, то ли не видел необходимости. Зато и открыли на звонок почти сразу же, не тратя полчаса на возню с засовами, снятие лазерной сигнализации и деактивацию минных полей…

– Добрый день, чем могу помочь? – открывший им человек походил то ли на советского геолога, то ли на барда – квадратные очки, борода, только футболку на растянутый свитер заменить и совпадение было бы полным.

– Анисимов Родислав Аркадьевич? – спросил первый из визитёров.

– Да, это я. А… с кем имею честь?

– Капитан Павлов, капитан Елисеев, Федеральная служба безопасности, – гости практически синхронным жестом продемонстрировали удостоверения. – Мы можем войти и поговорить о вашей работе?

– Да, конечно, конечно… – профессор был не столько напуган визитом «кровавой гэбни», сколько находился в недоумении. Вот что такого могло понадобиться контрразведке от обычного преподавателя провинциального ВУЗа?

Закрывая за собой дверь, Елисеев уже отработанным жестом включил в кармане «глушилку». Вряд ли кандидата наук и обычного палеонтолога мог кто-то подслушивать, однако предосторожность есть предосторожность. Как и инструкция есть инструкция.

Бегло окинул взглядом квартиру – типичная холостяцкая берлога, ни уюта, ни порядка. С женой профессор развёлся лет десять назад, сын к нему из Питера приезжает хорошо, если раз в полгода. Ну и для кого стараться тогда?

Разговор вели на кухне – и идти было ближе, и бардака там поменьше.

Относительно.

Потому как на кухне обнаружился включенный ноутбук, несколько бутылок недорого пива и ещё один субъект – тощий нескладный мужчина лет тридцати с взъерошенными тёмными волосами и в круглых очках.

«А ты возмужал, Гарри Поттер» – иронично подумал Елисеев, подметив сходство мужчины со всемирно известным книжным персонажем.

– Юра, это из ФСБ, – слегка удивлённым тоном поведал Анисимов.

– О. День добрый. И… До свидания, да? Мне уйти?

– Ковалёв Юрий Степанович? – поинтересовался Павлов.

– Да, это я… – несколько недоумённо отозвался мужчина.

– Тогда можете остаться.

– Эм… – Анисимов вытер ладони о футболку. – Может чаю? Или кофе?

– Благодарю, но нам хотелось бы перейти к делу – у нас не так много времени, – вежливо, но непреклонно произнёс Павлов.

– Что ж, я слушаю. А… о какой именно работе идёт речь? Я преподаю в политехе и числюсь консультантом в Палеонтологическом музее, но не думаю, что это могло бы заинтересовать вашу организацию…

– Говоря «работа», мы подразумевали ваш научный труд, – объяснил фээсбэшник. – В девяносто седьмом по результатам раскопок в Хабаровском крае вы представили на рассмотрение свою диссертацию. Несколько новых видов ископаемых животных, останки родственных видов которых никогда прежде не находили на территории Евразии…

– Ну, уже ведь двадцать лет прошло! – реакция Анисимова оказалась неожиданно бурной. – Неужели нельзя всё-таки оставить в покое эту тему? Всё, нет той работы, забыли все про неё уже давно! Я ошибся, я виноват, но я исправился!

– Родислав Аркадьевич… – попытался успокоить профессора Юрий.

Даже без всяких познаний можно было понять, что вопрос учёного задел, и ещё как задел. Хотя ничего удивительного в том нет – оба фээсбэшника в общих чертах изучили биографию объекта разработки и его научную карьеру.

Анисимов в своё время потратил четыре года на раскопки, и представленная тогда ещё молодым и подающим надежды палеонтологом гипотеза была очень смелой. На речных отмелях под Хабаровском он нашёл целое месторождение костей ископаемых животных. Не каких-то там супердинозавров или мутантов – обычная мамонтовая мегафауна: хоботные, носороги, лошади, быки, медведи, словом, животные уже известные палеонтологам…

Загвоздка была в том, что все эти виды считались эндемиками Северной Америки, вымершими задолго до последнего оледенения. Гипотезу Анисимов тогда выдвинул смелую и масштабную, предположив существование где-то в долинах Сихотэ-Алиня замкнутой биосферы, в которой древние виды сохранялись в течение сотен тысяч лет, пока их родственники мигрировали в Америку и там вымирали.

Само собой, смелое, и даже наглое исследование противоречило слишком многому и в случае своего принятия выставляло бы дураками очень многих авторитетов в данной области науки. Неудивительно, что все маститые и уважаемые, даже на дух друг друга не переносившие, объединились, чтобы раскатать выскочку с его антинаучными бреднями в тонкий блин. Дай им волю, они бы Анисимова на костре из пары десятков экземпляров его труда сожгли бы, прямо во дворе института.

В общем, диссертацию профессор так и не защитил, оставшись вечным кандидатом наук. И в тот же месяц отправился из столицы по назначению в провинциальный музей палеонтологии, и хорошо ещё, что не сторожем – даже просто преподавать ему разрешили лишь через несколько лет, и то лишь из-за тотальной нехватки кадров.

– Я понимаю ваши эмоции, профессор, – произнёс Павлов с профессиональной убедительностью. – Но сейчас потребовались именно ваши знания и материалы о тех ваших изысканиях. Планируется новая экспедиция в тайгу, приблизительно в те же места, и без вас там будет не обойтись. Говорят, что поступили новые данные, которые могут всё изменить. И вы должны понимать, что если всё пройдёт удачно, то это ваш шанс получить должное отношение к своим исследованиям.

– Должное отношение? – с горечью произнёс профессор. – Через двадцать лет? Да если я опять провалюсь, то я превращусь даже не в посмешище, а… а… вообще не знаю, как это даже назвать…