Сергей Ким – Предатель (страница 46)
Крюк слева в челюсть – блок. Удар в печень – блок. Прямой в лицо – блок скрещенными руками.
Вышеслав попытался незамысловато пнуть меня в пах, но я встретил его встречным ударом ноги.
Моя очередь.
Прямой удар в грудь, шаг, удар ногой по голени. Удар в челюсть, удар в живот – Вышеслав пропустил их все. Ему просто не хватало скорости реакции. И я ведь ещё бил едва в половину силы, чтобы не вырубить его слишком быстро.
Мазовца отшвырнуло к стене из вздыбленной брусчатки, которую я поднял магией.
Ударил – Гедеминович всё-таки умудрился увернуться, и мой кулак просто вынес кусок стены, разметав в стороны куски камня. Ещё один удар – вырвал второй кусок стены.
Мазовец уклонился, пригнулся, зарядил мне кулаком в живот и кулаком в челюсть. Меня чуть отбросило назад.
Больно. Похоже, что на этот раз он ударил посильнее. Но опять же – ничего страшного. Во всяком случае, не сильно страшнее тренировочного боя в полный контакт с той же Хильдой.
Вышеслав тяжело дышал, исподлобья глядя на меня.
Я вытер кровь из разбитой губы, посмотрел на окровавленные пальцы и улыбнулся мазовцу.
- Жаль, что я не могу заставить тебя пройти через то, чему ты подверг Ольгу, - оскалившись, сказал я. – Но выбить из тебя всю дурь, чтобы ты ползал и плевался кровью, будет для меня… наслаждением. Господин Гедеминович!..
Рывок вперёд.
Удар в челюсть – Вышеслав блокирует. Ещё один вдогонку – тоже блок. Удар левой в грудь – снова блок.
Мазовец ударил ногой по голени – я выставил блок и ответным ударом подбил ему колено. Ударил сверху вниз в левое плечо и прямым в лицо отшвырнул его прочь.
Гедеминович сразу же вскочил на ноги.
Ударил рукой – я перехватил его кулак, сжал пальцы и начал заламывать запястье. Вышеслав ударил по локтевому суставу, разрывая захват. Нанёс два стремительный удара в грудь и один в челюсть, но я их даже особо не заметил.
Перехватил на следующем ударе его правую руку, затем левую руку притянул мазовца к себе и ударил лбом прямо по носу.
Противник выставил колено, избегая следующего удара. Я разорвал захват и почти в полную силу ударил его прямым в грудь.
Вышеслава отшвырнуло назад. Упал, проехался по земле и его лицо исказило гримасой боли. Мазовец закашлялся, сплюнул кровью и кое-как поднялся на ноги.
- Ты… - прохрипел Гедеминович. – Всё это время…
- Вырубить тебя одним ударом было бы слишком просто, верно? – сказал я двинулся вперёд.
В меня полетел огненный шар, который я на ходу взорвал точечно выброшенным навстречу щитом.
Мазовец снова выставил Золотой щит, но теперь уже куда как скромнее по размерам.
Я сформировал в ладонях два шара зацикленных резонансных заклинаний и упёрся руками в щит, продавливая его.
Меня тоже быстро начало накрывать отдачей, но Гедеминовичу приходилось на порядок хуже, поэтому спустя полминуты противостояния он убрал щит. Вызвал в руке огненный меч, замахнулся – я отбил воздушным клинком, созданным вокруг левой руки.
Удар в солнечное сплетение. Развеял магическое лезвие – двинул в печень. Вышеслава снесло левее – добавил прямым с ноги.
Мазовца отбросило к остаткам стены из брусчатки. Он врезался в неё спиной, а в следующий момент я уже был перед ним.
По лицу решил не бить – всё ж таки сын великого герцога, обидятся ещё… Поэтому замолотил по корпусу, ломая рёбра – удар, второй, третий, четвёртый.
Вышеслав захрипел, закашлял кровью.
- Остановись! – донёсся до меня чей-то голос из-за пределов дуэльной площадки. - Прекрати! Ты, чудовище! Ты же убьёшь его!
- Да ладно?! – заорал я, хватая мазовца за грудки и продолжая наносить ему удары. – В чём проблема, а? Что-то когда он ляпал что попало в отношении её высочества Ольги, никто из толпы не тявкал! А сейчас у нас всё хорошо, всё честно - господин Гедеминович стоит на ногах, пощады не просит… Не просишь ведь?
Однако мой противник потерял сознание и рухнул сначала на колени, а затем и на бок.
- О, ну вот теперь он кажется и правда не может продолжать бой…
Сказал и даже сам себе не поверил, хех. Плохой из меня всё-таки актёр…
Защитный купол исчез.
- Пятая дуэль – окончена, - в звенящей тишине объявила Анастасия Рюрикович. – Победитель – Конрад Винтер. Его победа безоговорочна, абсолютна и не подлежит никакому сомнению. Вышеслав Гедеминович обязан принести публичные извинения и впредь держаться подальше от Ольги Романович…
Княжна посмотрела, как мазовца левитируют на носилки и уносят в сторону лазарета.
- Ну… с извинениями, кажется, придётся пока повременить. Во всяком случае, до тех пор, пока господин Гедеминович не придёт в себя.
Я подошёл к восторженно взвывшим «фениксам».
- У вас на щеке кровь, брат, - чопорно произнесла Вилли, сохраняя предельно серьёзное выражение лица, хотя в е глазах и мелькали озорные искорки.
- Это не моя, - в тон ей ответил я, и мы рассмеялись.
- Видали?! Видали, да?! – заорала Хильда в сторону мрачно стоящих студентов Западного факультета и сграбастала меня в объятья. Я аж крякнул, когда мне сдавило и так повреждённые местами рёбра. – Отымели! Отымели нахрен! Всех, скопом! Это мой брат, поняли, да?! Лучше не связывайтесь с Винтерами!
Меня принялись хлопать по плечам, жать руки – не все, разумеется, а лишь те, кто был не ниже чем из графских семей. Какая-то девчонка с третьего курса умудрилась поцеловать меня в щёку и немедленно заслужила злобный зырк от Хильды.
Толпа немного расступилась, пропуская Ольгу.
- Наверное, не стоило всё-таки ввязываться во всё это из-за меня… - вздохнула Романович и улыбнулась. – Но всё равно – спасибо. Никто раньше не делал для меня ничего подобного.
- Всегда обращайся, знаешь ли, - немедленно вставила Мина.
- Всех касается! – рявкнула Хильда. – Надирать задницы за правое дело – это наше кредо!
- Моя победа – в вашу честь, принцесса, - чуть склонил я голову, беря Ольгу за руку и на этой раз уже действительно целуя её.
Позёрство, конечно, но со стороны должно выглядеть красиво. Картина маслом – красавица и присягающее ей чудовище…
- …И в новое время вновь стоят у черты, - послышалось негромкое пение Эльмиры. – Рыцарь и королева, что не знали любви…
Глава 20
Доехали мы шикарно – на серебристом «хорьхе», близнеце того, что был у князя Печорского. Ну, машина дорогая, престижная, так что неудивительно, что правители её любят… Что-что, а делать машины алеманцы умеют.
Вышел из «хорьха», подал руку сначала Хильде, а потом Вилли. Особой нужны в этом не было, но этикет, мать его так… На нас пялились со всех сторон, так что выглядеть совсем уж варварами из провинции не хотелось.
Я поправил висящий на поясе хиршфангер, Вилли привстала на цыпочки и расправила сестре воротник кителя. Хильда с ворчанием напялила ей фуражку, надвинув по самые глаза, и натянула свою.
Вообще, конечно, можно было прийти и в гражданском мундире, но у меня не имелось приличного фрака, а у сестёр – платьев, в которых было не стыдно показаться целой куче высокородных аристократов. Пошить на заказ или даже купить что-то подходящее стоило каких-то совершенно сумасшедших денег, а брать напрокат одежду мы единодушно признали зазорным.
Впрочем, чёрно-красная – в цветах факультета – парадная форма Академии выглядела вполне себе ничего. Первому курсу шитья не полагалось, аксельбант был бронзового цвета. Нам полагались кортики, причём даже дважды – и как студентам Академии, и как всё ещё формально членам корпуса печорской Лесной стражи, но мы нацепили хиршфангеры. Причём, я доподлинно знал, что Хильда спрятала в начищенном до блеска сапоге ещё один нож, а у Вилли был где-то припрятан «покет браунинг». Впрочем, я «дерринджером» тоже не побрезговал.
Причём, у нас даже не возникло вопроса – вооружиться или нет. А то в прошлый раз наш поход на бал закончился… не очень хорошо, скажем так.
Обыска я не боялся – не станут нас обыскивать. Тем более, что на приёме будет такая концентрация магов, что огнестрельное оружие – это будет последнее, чего они станут опасаться. Всё-таки чародеи в возрасте его не особо уважали и тем более не боялись – для них оно чаще всего так и осталось громоздкими, шумными и косыми карамультуками, бьющими максимум на два десятка шагов...
Опасное заблуждение.
Следом подъехал ещё один «хорьх»-кабриолет, и я немедленно к нему направился.
Открыл заднюю дверцу, протянул руку, помогая Ольге спуститься.
- Спасибо, - коротко кивнула Романович.
В отличие от Хильды и Вилли она выбрала в качестве выходного наряда старомодного вида, но явно дорогое красно-бело-розовое платье с пышной юбкой и открытыми плечами. Длинные белые перчатки до локтя, куча драгоценностей – серьги, ожерелье, кольца. Золото, серебро, бриллианты, рубины, кристаллы Праха – Волынь явно не бедствовала. Ну, и завершала картину принцессы, выходящей в свет, тщательно уложенные в причёску волосы.
В руках у Романович была крупная такая дамская сумочка… Которую она едва не выронила.
- Ты всё ещё неважно себя чувствуешь? – спросил я, ловя сумочку и удивляясь её тяжести. – Ого. Ты туда кирпич засунула, что ли?