Сергей Ким – Огнём и сталью (страница 59)

Его почти сразу же нагнала стайка однокурсников, а по бокам, словно по мановению волшебной палочки, выросли Грейнджер и Уизли. Рыжий не упускал случая оказаться поближе к Поттеру, потому как уже успел уяснить, что хоть в лучшие друзья к Мальчику-Который-Выжил набиваться бесполезно, но в числе приятелей можно быть. Главное вместе с ним участвовать в различных проделках, да не выглядеть идиотом.

— Лопни мои глаза, Ральд, что это сейчас было? — осведомился Рон.

— Что было? Где было?

— Рональд, если от чрезмерного напряжения мозгов у тебя могут лопнуть глаза, то просто лишний раз не думай, — немедленно вклинилась Гермиона. — То есть веди себя как обычно. Хотя вот мне тоже интересно, почему раньше ты, Харальд, с Малфоем чуть ли не дрался при каждом удобном случае, а теперь так мило беседуете.

— Так я же всю прошлую неделю вместе с ним на отработках у Снейпа был, — безмятежно поведал Поттер. — Ну, от скуки и разговорились с ним… Он, в принципе, не такой уж и плохой парень… Насколько может быть неплохим слизеринский хорёк.

— Мы теперь не воюем со «змеями»? — немедленно полюбопытствовал подошедший Финиган. — Или это такой хитрый тактический ход?

— Да как это можно — не воевать со слизеринскими гадами?! — немедленно возмутился Рон.

— Легко! — Харальд как обычно весел и безмятежен. — Я пересмотрел приоритеты и решил, что воевать со «змеями» нет никакого смысла. И теперь наше противостояние переходит исключительно в идеологическую сферу…

— Я вот иногда что думаю, — серьёзно заявил Рон. — Кто кого из вас покусал, что вы оба так заумно разговариваете — ты Гермиону или Гермиона те… Ай! Дин, ты рехнулся?!

Это просто Томас изловчился и укусил Уизли за руку.

— А это я просто решил проверить теорию укусов, — рассмеялся гриффиндорец. — Если полюбишь футбол — значит теория верна.

— Учитывая, что это Харальд начал говорить заумно, а не Гермиона что-то взрывать, то, получается, кусала именно она, — с улыбкой произнёс Невилл.

— Эй! А, может, лучше меня спросите? Так сказать, из первых рук информация будет…

— Я никого не кусала! Вы все просто психи!

— Гермиона, — вкрадчиво произнёс Поттер. — Не так важно, что тебя окружают психи. Лучше задумайся, а почему тебе комфортно в их обществе?

— Кто сказал, что мне комфортно? — нахмурилась шатенка.

— В противном случае ты бы вместе с остальными девчонками обсуждала что-нибудь другое…

Гермиона непроизвольно прислушалась к тому щебету, что издавали остальные её однокурсницы.

— …Ой, девочки, всё-таки Седрик с Хаффлпаффа такой красавчик!

— …А вот мне вчера Сомерс сказала, что слышала от Эббот, когда она возвращалась с чар, будто Финч-Флетчери сказал Боунс…

Щека Грейнджер отчётливо дёрнулась, и девочка перевела взгляд на скромно улыбающегося Поттера.

— Это ничего не значит.

— Это ничего не значит, — подтвердил Харальд. — И одновременно значит всё. Согласитесь, кузина, что управляемое безумие гораздо веселее серой обыденности?

— Я тебе сколько раз говорила не называть меня кузиной! Если бы у меня был такой родственник, я бы уже повесилась!

— Никогда не понимал склонностей людей к суициду, — доверительно сообщил Поттер Рону, который с ухмылкой наблюдал за очередной перепалкой этой парочки. — Ведь если тебя кто-то бесит, то гораздо конструктивнее прибить именно его, а не убиваться самому, верно?

Учебный год кончался, Харальд начинал потихоньку нервничать.

Все попытки поймать профессора Квирелла на чём-то противозаконном проваливались на корню. Он всё так же заикался на уроках, но исправно вёл свой предмет. Пусть и не слишком интересно — в рамках школьной программы, но основные понятия о наиболее опасных магических существах, основных моментах истории тёмных искусств и различных запрещённых заклинаний ученики всё же имели.

Попытки проанализировать вспышки головной боли, которые иногда возникали рядом с Квиреллом, тоже ничего не принесли. Экспериментально было установлено, что подобные приступы бывают и просто при нахождении в некоторых частях замка. Или даже на уроках зельеварения, хотя вот это могло быть и просто из-за общей нервозности и всякой вони в воздухе.

Последний вариант проверки — твёрдо установить, что Квирелл — почти живой мертвец. И лишь присутствие духа Волдеморта в его теле удерживается профессора от рассыпания в прах. По идее, мертвец разной степени оживлённости в первую очередь крайне специфически пах. Можно даже сказать — жутко смердел и нещадно вонял. И никакими заклинаниями или эликсирами этого в принципе не убрать.

Косвенно это подтверждалось тем, что от профессора постоянно пахло чесноком… С другой стороны, а вдруг он просто любит чеснок? Ведь не всё, что рассказывал отец подтвердилось, хотя это и были, в принципе, сущие мелочи. Например, в школе никто и никогда не слышал о приведении по имени Плакса Миртл, а в старом женском туалете на втором этаже не обнаружилось никаких признаков потайных комнат…

Нет, в таком вопросе требовалась абсолютно точная уверенность, что Квирелл одержим. А то застрелишь его, а он потом окажется не при чём и придётся сесть в Азкабан за убийство…

А ведь оттуда так просто не сбежать.

Точнее, случаев самостоятельных побегов оттуда зафиксировано не было. Внешние штурмы с освобождением пленников — сколько угодно, а вот в одиночку оттуда ещё никто не выбирался…

А устраивать открытый штурм тюрьмы очень не хотелось, потому как во-первых для этого не было ни сил, ни средств, а во-вторых после этого пришлось бы перейти на подпольное положение…

Именно из-за этого лучший друг Джеймса — Сириус Блэк всё ещё томился в Азкабане. Несмотря на все усилия Норда, его дело так и не было пересмотрено, за «отсутствием смысла». Доказательства вины Блэка были неопровержимы, плюс наличествовало его чистосердечное признание, данное под веритасерумом.

Побег тоже был маловероятен, потому как Сириус находился на уровне Ноль — отделении для самых опасных преступников, которым высшая мера социальной защиты была заменена на пожизненное заключение под постоянным надзором дементоров — демонических стражей волшебной тюрьмы…

Впрочем, Виктор Норд работал над этим. И горы кодексов магического законодательства вкупе с полулегальными чертежами Азкабана в его кабинете были тому подтверждением. Увы, но Харальду уже давно было объяснено, что его крёстного так просто не вытащить. Самым эффективным было бы, конечно, подойти на ракетном катере со штурмовой группой на борту к тюрьме, прорваться сквозь три оборонительных рубежа, напичканных охранными чарами и стражей, а потом просто свалить, напоследок взорвав в крепости объёмно-детонирующую бомбу…

«Увы, сын, но так нас не поймут. Запад всё-таки. Дикари. Так что будет пробовать вытащить более тихими методами, а в случае чего, когда начнётся горячая фаза, то в первую очередь снесём в море этот Алькатрас-2.»

Так что Харальду не оставалось ничего другого, кроме как жить как раньше — посвящая свою жизнь тренировкам и экспериментам, часть которых маскировалась под детские шалости. Заклинания, зелья, руны, подрывные машинки, общая физическая подготовка. Пока большая часть учеников тратила всё свободное время на разную ерунду, Поттер готовился. Почти на грани фанатизма. Он никогда не пробовал в своей жизни алкоголь, но, наверное, это можно было сравнивать с каким-то странным опьянением.

Мальчик всю свою сознательную жизнь неотрывно существовал с мыслью о том, что ему предначертано изменить судьбу целой страны. Но к добру или к худу — это уже было его выбором. Его и только его. Отец никогда не говорил Харальду «это — плохие парни», «это — хорошие» — взамен этого о рассказывал обо всех всё, что знал. Но ВЫБОР доверял сыну.

«Убивать — это ремесло, сын. Заставить убивать или умирать — это искусство.»

Время от времени Харальд думал, что однажды, когда его «Корпус Альбион» станет реальной силой, то он запишет сам или попросит отца записать все его мысли. И сделает это кодексом своего ордена. Ибо ещё ни один философ или мыслитель не высказывал ничего такого, что могло бы повергнуть Поттера почти что в священный трепет.

Конечно, каждый мальчишка верит или хочет верить, что его отец — самый лучший в мире. Но Харальд знал абсолютно точно: Виктор Норд — новый пророк философии силы, которая начнёт своё победное шествие по миру именно с Британских островов. Слова отца часто были ужасны и полны жестокости, но то было не жестокость безумца или маньяка, а всего лишь правда. Сила помноженная на несколько своеобразные, но вполне понятные моральные принципы отца давали совершенно убойный результат…

Хотя обычным людям такое, конечно, казалось жутким и кошмарным. Ведь даже среди авроров — людей, постоянно сталкивающих с крайне малоприятными вещами, Норд пользовался уважением и одновременно — опаской. Когда четыре года назад он вместе с боевой группой шёл по следу особо опасной стаи оборотней, то своим примером опроверг общеизвестный факт, что обычный человек в ближнем бою практически беспомощен против вервольфа. А затем почти в одиночку заставил сдаться властям всю стаю. И всего-то и потребовалось, что продемонстрировать оборотням свежеснятую шкуру их вожака…

— …К-к м-моему уд-дивлению, Г-грейнджер, оч-чень п-плохо, — сокрушённо покачал головой Квирелл, глядя на то, как Гермиона в очередной раз безуспешно пытается сплести отвергающий щит — не слишком сложное заклинание, способное отразить какую-нибудь простейшую магию низшего порядка. — Н-наверное, я б-буду в-вынужден н-назначить в-вам от-тработку н-на с-сегодняшний в-вечер.