Сергей Ким – Девятый легион (страница 27)
Но все это разбросано на колоссальной территории в сотни и тысячи миль. Все это еще требовалось собрать воедино, а дорога в глубь Империи была открыта уже сейчас.
– Вы ведь все поняли, да? – произнес Клевий. – Графов и сильнейших из баронов уже нет. Когда придут легионы из центра – неизвестно. Остались лишь… И я не знаю, кто теперь за Стража Востока. Но Восток поднимать нужно. Вы принцесса, вас послушают, за вами пойдут, поэтому…
Договорить барон не смог, безвольно растянувшись на постели. Афина вскинулась было, но почти сразу же успокоилась – Клевий пускай и тяжело, но дышал. А сознание потерял просто от недостатка сил.
Принцесса поднялась с места, по привычке одернула куртку-поддоспешник и вышла из комнаты.
– Барон потерял сознание, – ровным тоном проинформировала она стоящую поодаль служанку. – Мы закончили разговор, возвращайтесь к нему.
А сама Афина тем временем вышла на улицу, надеясь, что глоток свежего воздуха позволит хоть немного привести мысли в порядок.
Но порядка в них не было совершенно. Новые сведения обрушились на голову принцессы, как бурный горный поток, и почти с таким же усердием пытались похоронить ее под собой.
Война? Варвары? Истребленная в приграничных сражениях армия и открытая дорога в глубь Империи? Хуже даже и не придумать. Вот тебе и тихий спокойный край, куда была отправлена с глаз долой принцесса-бастард…
– Госпожа?.. – осторожно поинтересовалась подошедшая Хелен.
– Так, – Афина провела ладонью по лицу, словно бы сгоняя невидимую паутину. – Завтра выступаем на рассвете. Пойдем в максимальном темпе – нам нужно быть в Ориентале как можно быстрее.
На ночном небе плыли луны – красная и белая, Рубедо и Альбедо. Во мраке таилась и третья – черная Нигредо, которую не было видно, но она все равно была где-то там. Свет лун затмевал звезды, но самая яркая из них все-таки пробилась. Правда, горела она сейчас не под лунами, а над ними.
«Алая звезда восходит», – вспомнилась Афине старая присказка северных варваров.
– Алая звезда восходит… – пробормотала принцесса.
Сергей Вяземский
Шум большой стройки не затихал даже с заходом местного солнца – сменяющие друг друга бригады строителей вкалывали круглыми сутками, работая в темноте при свете прожекторов.
И так изрытая земля вокруг врат теперь была усеяна котлованами и глубокими канавами, в которые закладывали коммуникации. Из бетонных плит возводились массивные угловатые казармы, не слишком похожие на уже традиционные армейские жилые модули, которые в текущих условиях были признаны слишком уж непрочными и ненадежными.
Возводились боксы и капониры под технику, вкапывались в землю специальные резервуары на месте будущего склада ГСМ, строились склады для хранения боеприпасов и прочего снаряжения.
Сергей не знал, с чем была связана столь возросшая активность. Вряд ли это было вызвано разгромом туземной армии на прошлой неделе – скорее уж «наверху» появился какой-то резон для начала полномасштабного закрепления на этой стороне. По сути, только ненадежность прохода и сдерживала любую потенциальную экспансию в другой мир. А раз уж начали строить, то, видать, что-то прознали об этих вратах…
Что конкретно прознали и кто именно прознал, Вяземский, разумеется, осведомлен не был. Вряд ли был в курсе таких подробностей и Кравченко, все еще командующий полевым лагерем. Что старший лейтенант, что майор – для такого уровня доступа это слишком уж мелко.
Впрочем, и одна даже определенность, что портал не захлопнется через минуту, час или день, – уже хорошо. Меньше нервов – лучше работоспособность.
Самая же монументальная стройка разворачивалась вокруг самих врат. Там из толстенных ребристых балок возводился арматурный каркас железобетонного саркофага, который по нижнему поясу уже начали заливать тяжелым антирадиационным бетоном, вместо щебенки замешанным с рублеными стальными кубиками. По готовности, на саркофаг насыплются еще и десятки тонн грунта, пряча врата внутри искусственного холма. Уж от огнедышащих драконов подобного должно было хватить… Все лучше, чем выставлять столь ценный объект на всеобщее обозрение.
– А с той стороны обошлись просто легким ангаром, – хмуро заметил Кравченко, сидя на ящике из-под гаубичного снаряда и прихлебывая кофе из жестяной кружки.
– Ну так те же американцы бы насторожились, если посреди города начали бы такую штуку возводить… – произнес Сергей, листая старый справочник по военной топографии. – Кстати, как вообще за ленточкой?
– Движуха идет, – многозначительно произнес майор. – Так что балду пинать уже не выйдет – придется побегать.
Вяземский решил, что уж кто-кто, а разведчики все эти недели балду точно не пинали, а как раз таки бегали. Правда, на бэтээре… Но все равно на месте почти не сидели, облазив все окрестности и собрав информации не меньше, а то даже и больше, чем все беспилотники.
Однако старлей не стал выражать негодование, а предпочел промолчать, ибо настроение у командира было не очень.
Кравченко, да и еще многих, понять было можно – только-только вроде бы пошли слухи о том, что больше безвылазно сидеть в поле не требуется и скоро всех будут отпускать в город…
Однако слухи традиционно оказались всего лишь слухами.
Точнее, режим воинскому контингенту действительно смягчили, но смягчение это было отложено на неопределенный срок. Более того – в связи с началом строительных работ всех отселили прочь из старого лагеря аборигенов подальше от врат.
И самое ужасное – начались бесчеловечные опыты над всем личным составом.
Зверствовал прибывший с материка большой медицинский десант в сопровождении спецназа и особистов. Благо еще, что общались они с солдатами, надев лишь защитные очки и респираторы, а не в костюмах высшей биологической защиты, как поначалу.
Бесчеловечность же опытов потрясла всех – в целях медицинской необходимости на базе был введен жесточайший сухой закон. Нескольких отчаянных алконавтов поймали с поличным, вкатали пятнадцать суток ареста и немедленно отправили на «губу», сиречь гауптвахту.
А поскольку Кравченко изначально как-то не оценил попытку построить монументальную «губу» в ущерб более важным сооружениям, то ИМР просто отрыла котлован, и арестанты были посажены в импровизированную земляную тюрьму типа зиндан. Что не могло радовать даже в условиях местного теплого климата, так как майор был вредным и приказал копать узилище в относительно сырой низине. Сидели в зиндане провинившиеся долго – до собственного протрезвления.
Народ от такого зверства ужаснулся и взроптал, но потом все-таки успокоился – тотальный сухой закон был введен всего на две недели. Выдержавшим были обещаны деньги, возможность губить свои неокрепшие армейские организмы в свободное от службы время в особом регионе. Звучало это все достаточно неплохо, а что могло произойти в противном случае – все уже были осведомлены.
Так что заботливо прихваченное с собой спиртное было припрятано до лучших времен, а злость теперь вымещалась на непрерывных тренировках.
В отсутствие срочников переброшенная за врата группировка войск ужалась всего до нескольких сотен человек, однако теперь это было подразделение в традициях Белой гвардии. Вместо рядовых – сержанты, отделениями командуют лейтенанты, взводами – капитаны, ротами – майоры.
В порядке личной инициативы майора списочный состав проводил немалое количество времени в постоянных тренировках, расстреливая завезенные с огромным запасом боеприпасы и совершенствуясь в подготовке.
Хотя, по мнению большинства офицеров, это было всего лишь очередной блажью начальства в лице майора, которому просто нравилось гонять подчиненных. Все равно бой с аборигенами оказался даже более легким занятием, чем учения…
Правда, экипаж подбитого драконом танка с этим мог и не согласиться – танк был отправлен на ремонт, а его экипаж с ожогами и лопнувшими барабанными перепонками – в госпиталь. Благо еще, что драконье пламя оказалось для «Т-72» не страшнее попадания заряда из реактивного огнемета, а люки боевой машины были задраены.
Впрочем, больше-то раненых особо и не было, не говоря уже об убитых. Но вот об аборигенов такого сказать было нельзя – даже по примерным прикидкам, в тот день погибло не меньше десяти тысяч человек и еще примерно столько было ранено. Остальные же сдались в плен, после чего несколько дней хоронили тела погибших товарищей, а теперь время от времени пригонялись на хозработы из лагерей во Владимирске.
Подход был предельно прагматичным. Всегда хватает несложной погрузочно-разгрузочно-копательной работы, на которой можно задействовать неквалифицированную рабсилу. Особенно если занять эту самую рабсилу, в принципе, и нечем. Да и устранять причиненный ущерб силами самих пленных – абсолютно справедливо.
Сами нагадили – сами теперь и разгребайте.
– Лови сутенера! – послышались где-то невдалеке азартные выкрики и разбойничий свист. – Лови его!
Это, по всей видимости, опять ржали над одним лейтенантом-танкистом, который умудрился при захвате остатков разгромленной колонны противника взять в плен ни много ни мало, а целый полевой бордель.
Естественно, это запомнили.
В принципе, тренировки, введенные Кравченко, были сущим спасением для личного состава, потому что в отсутствие большого количества тяжелой работы, мужской коллектив стремительно скатывался до традиционного состояния двенадцатилетних пацанов.