Сергей Ким – 2018: Далёкое Отечество (страница 8)

— Будем проводить наглядную агитацию и внушать уважение к гражданам Российской Федерации, — не слишком приятно ухмыльнулся Вяземский. — И что главное — дёшево, сердито и бескровно. Татьяна? Сможете изобразить ещё одного солдата?

— Да, конечно, — неуверенно улыбнулась девушка.

— Добро. Тогда — к машине.

К конторе Пингуса вышли, что называется, во всеоружии. Вяземский на этот раз пренебрёг шлемом, но зато не сгонял с лица кривую и довольно-таки гадкую ухмылку. Ливия как переводчик держалась чуть сбоку, Эриксон и Татьяна — позади. Семёнова повесила незаряженный автомат на плечо, как это сделал бывший ополченец, и сейчас вовсю крутила головой по сторонам.

Работорговец и его холуи заметно струхнули, узнав не только Сергея, который ранил двоих надсмотрщиков, но и Татьяну, которая теперь походила не на рабыню, а на ещё одного бойца в зелёном.

Расчёт Вяземского был до безобразия прост — местные теперь десять раз подумают о том, как обращаться с пленными землянами, если каждый освобождённый может немедленно получить оружие и затем поквитаться со своими обидчиками.

— Ваша милость… — работорговец изобразил любезное приветствие, однако актёром он был плохим. Судя по лицу, его сейчас словно бы заставляли съесть килограмм сырых лимонов и запить их стаканом уксуса. — Прошу меня простить за возникшее недопонимание между моими людьми и вами…

— Вы не у того просите прощения, — холодно и слегка брезгливо бросил Сергей. Вроде и не нахамил, и не оскорбил, а всё одно торговца людьми передёрнуло.

Однако с видимым усилием переборов себя, работорговец как мог изобразил любезную улыбку.

— Прошу простить меня, сира… Я ведь не знал…

— Спасибо в карман не положишь, — заметил Эриксон.

Ливия без колебаний перевела эту фразу. Добавив ещё и нечто, прозвучавшее вполне понятно даже для русского уха — «компенсация».

— Разумеется, разумеется… — засуетился торговец, снимая с пояса звякнувший кошель. и вытряхнул на ладонь несколько серебряных монет…

Сергей после короткого раздумья выхватил из руки работорговца увесистый кошель и протянул его Татьяне:

— Небольшая компенсация. Бери, пригодятся — скоро местные монеты будут в цене, как курс к рублю установят, — а затем обратился уже и к Пингусу. — Этого достаточно. Для начала.

Семёнова молча приняла деньги, бросив на имперца и его подручных неприязненный взгляд, и как бы невзначай поправила висящий на плече автомат. Огляделась по сторонам, а затем решительно зашагала в сторону нескольких деревянных клеток, установленных на телеги — такие, видимо, применялись для транспортировки рабов. С одной стороны — это, конечно, гуманнее, чем гнать невольников пешком, но всё равно приятного мало.

И в клетках этих как раз находились подготовленные для перевозки рабы.

— Таня! Таня! — неожиданно послышался тонкий звонкий голосок.

Семёнова переменилась в лице и метнулась вперёд. Дорогу ей было преградило двое бойцов с небольшими круглыми щитами и короткими копьями, девушка на секунду остановилась и растерялась, но затем сорвала с плечами автомат и неумело лязгнула затвором.

Получилось пусть и не слишком понятно, но откровенно угрожающе.

— Прочь! — выкрикнула Татьяна на имперском, и парочку громил как ветром сдуло — видимо, они уже были наслышаны о громовом оружии людей в зелёном.

Вяземский в два счёта оказался рядом с Семёновой, к которой из клетки тянула руки чумазая девчушка лет семи-восьми, одетая в рваную серую рубаху едва ли не до пят.

— Открыть, — приказал Сергей.

Не сказал, не попросил, а именно приказал.

И уже спустя пару мгновений радостно пищащая девочка обнимала землянку, которая гладила её по спутанной гриве чёрно-красных волос.

Вяземский слегка наклонил голову. Волосы ребёнка мало того, что были интересного цвета, так ещё и казались какими-то непривычно густыми и пушистыми — будто это была какая-то тонкая длинная шерсть, а не волосы. Сергей аккуратно отвёл несколько прядей в сторону и уже без особого удивления увидел вместо обычной человеческой ушной раковины подвижное пушистое ухо, напоминающее увеличенное в разы кошачье.

Девочка повернула лицо к старлею, и разведчик на автомате отметил более тонкие по сравнению с человеческими лицевые кости и желтовато-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Кажется, таких существ в Империи называли коянами…

— Привет! — радостно поздоровалась она на имперском с каким-то странным акцентом. — А ты друг Тани, да?

— Друг, друг, — подтвердил Сергей. Как ни странно, но детей никогда не пугало его холодное выражение лица. — Так значит это и есть… ваше дело?

— Я не знаю, кто она такая, но она очень хорошая, — с облегчением улыбнулась Татьяна. — Она болела сильно, а я её кое-как выходила, пока тут была…

На принятие решения старлею понадобилось только лишь доля секунды.

Вяземский нашёл взглядом переминающегося рядом с ноги на ногу Пингуса:

— Мы её забираем.

— Но, позвольте!.. — вскинулся было рабовладелец, но осёкся под колючим взглядом Сергея.

— Имеешь что-то против?

— Нет… — обречённо вздохнул Публий.

— Вот и славно. Татьяна, у вас всё?

— А… можно ещё кого-нибудь забрать? У меня тут подруги есть…

Интерлюдия

— Что-то срочное?

— Более чем. Из Особого региона поступила информация, что в плену обнаружены земляне.

— Всё-таки нашли, значит… Что ж, мы этого ожидали. Всё-таки при наличии десятков пропавших без вести кого-то римляне могли и уволочь с собой… Кто именно?

— Студентка медучилища, рабочий-гастрбайтер и… ещё одна наша гражданка. Кажется, танцовщица, но окончательный род занятий ещё устанавливается.

— Ясно… ССО уже прибыли на остров? Действовать нужно как можно быстрее, пока имперцы не решили их перепрятать или того хуже… Вытаскиваем всех, нечего нашим гражданам в плену на другой планете сидеть. Вряд ли они, конечно, расскажут что-то существенное. Но всё же…

— Так уже.

— Что уже?

— Уже вытащили.

— А эти ССО часом не оборзели, а? Я, конечно, понимаю, что они по другому ведомству проходят, но все подобного рода операции должны быть не то что согласованы с нами — проводиться исключительно с нашего ведома. Молодцы, конечно, но надо бы разобраться и сделать строгое внушение…

— Так это не ССО было — они ещё только в аэропорту выгружаются. Действовала местная армейская разведка.

— Опять разведка? Час от часу не легче… Дай-ка угадаю. Опять этот Вяземский?

— Он самый. Одну заложницу освободил силой, потом прорвался к принцессе, имел крайне напряжённые переговоры, после чего при содействии имперцев освободил ещё одного заложника. Угроза отмены перемирия возымела действие.

— А не слишком ли много себе позволяет какой-то старший лейтенант, а? Как считаете?

— Принять меры?

— Хммм… Нет. Пока нет. Если его действия нам лишь только на руку, то отстранять этого Вяземского нет смысла. Это не тот случай, когда нужны послушные, а не умные. Но внушение ему сделайте, а то он и правда что-то раздухарился: хочу — заключаю перемирие, хочу — разрываю… Направьте его энергию куда-нибудь в более полезное русло.

— Будет сделано.

— И да, вначале речь шла о трёх заложниках, но Вяземских освободил лишь двоих. Что с третьим?

— Третья — танцовщица, а возможна и жрица древнейшей профессии по совместительству. Попала в местный бордель, покидать его не пожелала.

— И её там оставили?

— Вытащить её силой?

— Да уж ещё мнения всяких девиц облегчённого поведения мы только не спрашивали — чего они там хотят или не хотят… Хотя, стоп. Она в плену, её пришли освобождать вооружённые люди… У неё там кто-то из близких в заложниках? Ей всё-таки промыли мозги? Каково объяснение?

— Сказала, что хорошо устроилась и не хочет уезжать.

— Звучит дико, но почитаешь тут результаты интернет-опроса «отдадитесь ли вы за „айфон“?» и не в такое поверишь… Тогда так. Пробиваем эту… Хари Мату и по результатам либо её немедленно вытаскиваем, либо вербуем и оставляем на месте.

— «Медовая ловушка»?

— Как вариант.