Сергей Ким – 2018: Далёкое Отечество (страница 64)
Шари отметила, что диковинные даже для имперцев артефакты людей в зелёном её уже ни капельки не удивляют. Более того — она вполне неплохо представляет, как быстро перемещаются разные машины людей в зелёном и как на них стоило бы двигаться. Во всяком случае это было куда проще, чем считать время в пути верхом на лошади.
Мелькнула даже мысль, что было бы интересно побыть внутри летающих машин людей в зелёном — они-то и вовсе двигались быстрее чем что-либо в этом мире…
Чем ближе становилось селение, тем чаще Шари замечала знакомые места — одно за другим.
Приметный дуб, на который она любила залазить с друзьями в детстве. Ручей с растущими вдоль него кустами болотного ореха и сластовицы. Покрытый мхом валун, который считался среди детворы домом одного из добрых духов, исполняющего желания. Здесь вечно неуклюжая Шури разворошила осиный улей, после чего им всем пришлось бежать со всех ног в деревню… А здесь были пойманы целующимися Кори и Рихан — их ещё потом сурово отчитала Ленери-эри, которая была не только матерью Рихана, но и одной из хранительниц правды. Не за свидание отчитала, естественно — за то, что не признались раньше, а старейшины уже готовились выдать Кори в другой клан.
Удивительно, но все эти воспоминания не только не бередили сердце Шари, но и почему-то успокаивали девушку. Может, всему виной было то, что Шари была лесной фиари, сильваной, как порой называли её сородичей имперцы. Лесные рождались и жили в вечной охоте, которая не кончалась ни в жизни, ни после смерти. Что есть смерть для лесного фиари? Всего лишь краткая передышка в Адливуне в череде бесконечных возрождений.
Шари ступила на выжженную землю.
На пепелище уже пробивалась свежая трава, показывая, что жизнь всегда будет сильнее, а смерть — это не навсегда. Старый дуб, вокруг которого всегда проходили собрания клана, тоже был жив, хоть и сильно опалён — братья и сёстры из клана Тогара поставили возле него резной памятный столб. Скромный, с по-фиарийски лаконичной надписью «Лёгкого пути в Адливун, братья. Возвращайтесь обратно, замыкая круг».
Девушка подошла к столбу и со вздохом провела рукой по резьбе, а затем стянула с головы шлем, сняла повязку и аккуратно завязала её на столбе.
Да, вот теперь всё правильно. Ни к чему повторять положенные ритуалы, если братья из другого клана уже справили их — как говорится, прощайся лишь однажды. Но что-то… что-то сделать всё-таки было нужно. Так что пусть будет такой знак — Шари верс Сангара останется вместе со своей семьёй здесь, её тоже больше нет в этом мире. А отсюда уйдёт Шари Сергеевна Вяземская, рядовая Российской армии и первая фиари Федерации.
Девушка надела шлем, кивнула Ридану и зашагала к остальным разведчикам.
— Постой! Думаю, это должно принадлежать тебе.
Фиари передал ей прямой меч в простых ножнах. Шари пробежала пальцами по узорчатой гарде, слегка выдвинула из ножен… Да, так и есть — меч кровного отца. Очень хороший, очень дорогой — наградной, гномская работа, имперский герб. Но…
Сильвана вернула оружие Ридану.
— Спасибо, но пусть он теперь послужит клану Тогара, — сказала девушка. — В знак моей признательности.
— Это весомый дар, — покачал головой воин. — Как же ты?
Шари улыбнулась и слегка похлопала по цевью висящего на груди автомата Калашникова:
— Меня ждут другие битвы. Для них мне понадобится другой клинок.
Афина Октаво
— Мы на месте, ваше высочество.
Принцесса проснулась моментально. Потёрла глаза, слегка потянулась, а затем поднялась с сиденья и вылезла из самохода следом за сопровождающим офицером-федералом, Хелен и Ликой.
Привычка дремать во время подобных поездок у девушки выработалась практически моментально — спала она в последнее время мало, а мягкий ход боевых машин федералов просто-напросто убаюкивал. Это не в седле дремать во время долгих переходов и не в карете трястись — что-что, а даже на хороших имперских дорогах и даже в доброй карете трясло по-прежнему сильно.
Следом из самохода выбрался и посланный из Столицы чрезвычайный посол в сопровождении пары своих телохранителей. Вот эта троица всю дорогу не дремала и в прямом и переносном смысле, особенно посол, цепко осматривающий любые созданные федералами вещи.
Афине же подобное уже почти приелось — достоинства и недостатки любезно предоставленных федералами самоходов она уже успела оценить, а больше ничего интересного в них и не было. А к тому же оружию её мягко, но непреклонно не подпускали. Посмотреть, немного продемонстрировать — всегда пожалуйста, но не более.
Впрочем, принцессу это не слишком огорчало — помощи федералов она, конечно, была безмерно рада, но не более того. Победа нужна, но победа своими руками нужна ещё больше — в конце-концов, это первый раз, когда ей выпадает шанс сделать что-то существенное самой. И не для того, чтобы кому-то что-то доказать… Точнее, нет: чтобы доказать, но лишь себе — без разницы, чья кровь течёт в жилах девушки-бастарда, она может добиться чего угодно и сама, без скидок или упрёков в происхождении.
Афина почувствовала укол раздражения и поспешила его подавить, пока недовольство не обернулось столь огорчающей её очередной вспышкой гнева. Но факт оставался фактом — многие до сих пор не считали её самостоятельной. Даже хуже того — считали пустым местом! Иначе зачем было присылать этого посла? Не предупредив её, не проинформировав, а минуя Афину — сразу к федералам.
Хороший был у кого-то план… наверное. Однако федералы оказались предельно прагматичны и решили не менять переговорщика на половине пути. А то ведь матёрый дипломат вместо молоденькой девчонки мог оказаться куда более невыгодным собеседником — это Афина понимала прекрасно.
Но — обошлось. Очень вовремя, нужно признать — именно сейчас, когда в подавлении беспорядков наступил перелом. Воздух полностью подконтролен федералам, на земле действуют кавалерийские и мобильные подразделения Афины. Дороги становятся безопасными, поселения и города переходят с осадного положения на обычное, самые крупные банды разгромлены… Хотя после обороны Илиона крупных банд, по сути, и не осталось. Мятежные или просто распоясавшиеся нобили поняли, что немного заигрались в дворянскую вольницу и теперь наоборот выстраивались в очередь, чтобы выказать свою лояльность трону. Афина ими даже не занималась лично, поставив Гонорию принимать прошения в письменном виде — как ни странно, но горячая воительница довольно неплохо справлялась с нудной административной работой. Хотя, ныне почти вся дружина принцессы переквалифицировалась из бойцов в гонцов и послов — как выяснилось, вооружённая девушка в имперских цветах лучше всего ассоциировалась с посланником воинственной принцессы.
Но для сегодняшнего дня некоторое количество нобилей Её Императорское Высочество соизволило почтить личной аудиенцией.
«Кое-кому сегодня предстоит выучить добрый урок», — не слишком приятно усмехнулась девушка.
«Учебный материал» представлял собой довольно-таки мощную по меркам Восточного предела крепость — родовой замок графа Коммода Круха.
Четыре угловых башни, одна большая центральная — планировка более чем стандартная. Замок не новый, но регулярно ремонтирующийся и содержащийся в хорошем состоянии. Довольно высокие и толстые стены, широкий ров с водой, заболоченная местность вокруг. Неприятная цель для штурма. Наступать фактически можно лишь с одной стороны, нужно минимум трое хороших магов-инженеров, способных снести ворота или проломить крепостную стену. Ну или готовить старый-добрый осадный парк, строить контрвалационную и цирккумвалационные линии, рубить лестницы и осадные башни… В общем, дело не на одну неделю, если у тебя нет под рукой магов или отборных осадных частей, способных с одними штурмовыми лестницами взять средней силы крепость.
Или если у тебя нет под рукой очень хорошо вооружённых союзников.
В осаду замок взяли три дня назад. Сотня мобильной пехоты, как именовала посаженных на самоходы легионеров принцесса, взяли расположенную поблизости деревню-посад почти моментально и без особого сопротивления. Синяки и шишки для самых упёртых или глупых — не в счёт. Следом прибыла ещё сотня легионеров вместе с федеральным отрядом поддержки и полсотни всадников, которые взяли крепость в блокаду. Не тотальную, но достаточную для того, чтобы никто не улизнул из замка.
Разумеется, осаждённым был зачитан рескрипт принцессы и поступило предложение продемонстрировать лояльность Империи. Ответ был отрицательным и нецензурным, и содержал в себе оскорбление особы императорской крови (трижды) и непосредственно имперских солдат (многократно).
Решение о показательной акции в адрес графа Круха Её Высочество приняла без особых промедлений — подходящий объект она уже давненько присматривала, но в округе как назло попались либо чрезмерно трусливые, либо чрезмерно осмотрительные нобили.
Наблюдательный пункт расположили предсказуемо — на небольшом возвышении, с которого открывался неплохой вид на замок. Несколько стоящих вместе солдат двух государств перебрасывались короткими фразами на смеси имперской и федеральной латыни, время от времени осматривая позиции через бинокли — Афина нашла их куда более удобными, чем обычные подзорные трубы, а оптика была и вовсе просто превосходной. Нет, конечно, в Империи умели производить зрительные трубы, но вот стоили они при этом… Хотя, конечно, зачем вообще нужны подобные трубы, если есть артефакты дальновидения и птицы-разведчики?